Виктор Мережко.

Не ждали… (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Скучный ты и тупой. – Марина оттолкнула его руку, включила передачу.

Ехали какое-то время молча, выскочили за город, по сторонам замелькали особняки разного калибра.

– Тут у нас классная фазенда, – повернулась к Егору Марина. – Правда, бываем там редко. Хочешь, завернем?

– Едем прямо.

– Не, серьезно… Накормлю, отдохнешь. Душ примешь. Гля, мятый какой! Завернем?

– Я, кажется, сказал, – с раздражением ответил Баринов.

– Ну и придурок.

– Чего вякнула?

– А разве нет?.. Его приглашают в гости, а он выделывается. Гля, какая дева приглашает! Че, не екнуло?

– Захлопни варежку и крути баранку.

Марина глянула на него, хотела было огрызнуться, но пересилила себя. Ехали пару минут молча, потом она взглянула на попутчика.

– Ну вот заберешь ты своего Кешу и где будете жить?

– В одном доме с вами, – не без издевки бросил Баринов.

– Я не против. А вот отец не пустит, – серьезно ответила Марина.

– Значит, прибьемся к цыганам.

– О да!.. Я бы хотела к цыганам. Гитара, песни, костер, свобода! Никто не достает, никто не давит на шею.

– Тебе сколько лет, дитя?

– Уже двадцать один, папа.

– Замужем побывала?

– Один раз. Больше не хочу.

– Нахлебалась?

– По полной. Редкий зануда, прокурорский сынок. Все по полочкам, все по расписанию, все по струнке. Выть начала после года совместного счастья. Теперь батя таскает каких-то быков, а меня от них воротит. Говорит, что я мешком притыренная.

– Есть маленько.

– Знаю. А я специально! Пока молодая, нужно жить. Тусоваться, корешить со всеми подряд, тащиться, что тебе клево, пока не влюблюсь. По-настоящему. На всю жизнь. Вот тогда все. Тогда стоп. Вернее жены не найдешь! Но надо пока ждать.

– Долго придется ждать.

– А я не спешу.

– И что, никакого мужичка?.. Для разогрева.

– Есть одно барахло. Но барахло!.. Говорить противно.

– Ну и на свалочку его!

– Уже выполнено. Теперь жить, радоваться, ждать! Это тебе, потоптанному, шевелить банками нужно. Сороковник есть?

– Смотря как считать.

– А как не считай, на фейсе все написано. Переночевать негде! Батя – и тот Кеша.

Егор ничего не ответил, кивнул на трехэтажное здание за плывущим сбоку забором.

– Кажется приехали. Тормози.

Марина выполнила приказ четко и профессионально, сильно нажала на клаксон.

Никто не выходил, Марина посигналила снова.

Наконец из привратной будки лениво и важно выбрался полноватый мужичок в камуфляже, издали крикнул:

– Чего нужно? К кому?

– К кому мы? – повернулась Марина к Егору.

– К главврачу.

– К главврачу! – сообщила она вахтеру.

– Записывались?

– Мы записывались? – снова спросила Марина у Баринова.

– Ладно, сам разберусь, – отмахнулся тот и толкнул дверцу.

– Может, подождать?

– В следующий раз.

Егор сделал было пару шагов к вахтеру, но вернулся:

– У тебя бабки есть?

– Ну есть.

Сколько нужно?

– Две-три тысячи.

– Есть пять.

– Лучше не одной бумажкой. Вразбивку.

– Может, тебе еще и туфли почистить?

– Когда поженимся.

– Остряк.

Марина достала из сумки несколько купюр разной значимости, отсчитала нужную сумму, протянула Баринову.

– Если что, звони.

– Ага, в рельсу.

– Какую рельсу?

– Которая на вокзале.

Марина рассмеялась, с удивленной искренностью спросила:

– У тебя чего, мобильника даже нет?

– Был, сперли.

– Кто ж на такое решился?

– Кореша.

Она вынула еще несколько купюр:

– Купишь. А как заработаешь, отдашь.

– С процентом! – Егор снова, как и в прошлый раз, отстучал чечетку.

– Клево у тебя получается, – засмеялась Марина.

– Талант не пропьешь. А пропьешь, не купишь! – подмигнул Егор.

Она какое-то время смотрела ему вслед, улыбнулась, лихо развернулась и покатила прочь.


…Больница для душевнобольных была выкрашена в желтоватый цвет, огорожена высоким с колючкой наверху забором, окна всех трех этажей были схвачены решетками. Во дворе под присмотром санитаров медленно бродили больные, кто-то сгребал граблями мокрые листья, другие грузили их на носилки, относили в общую кучу.

Егор подошел к вахтеру, тот с привычным хитроватым прищуром смотрел на посетителя:

– Серьезная краля. Твоя?

– Пока чужая.

– Нехай чужая и остается. Ни жена, ни любовница, ни мать – цацка-побрякушка.

– Тебе откуда знать? – Баринов достал из заднего кармана сложенный вчетверо листок. Охранник молча взял бумагу, пробежал ее глазами, вернул обратно.

– Ну и чего?

– Нужно к главврачу.

– Только по записи.

– Тут у меня отец.

– Какая разница, кто у тебя здесь. Позвони, договорись, согласуй.

– Я только из собеса.

– Дамочка на машине тоже из собеса? – утробно гыкнул охранник, показав золотые зубы. Он пропустил пару из посетителей.

– Послушай, мужик… – начал Егор. – Я не видел отца почти десять лет.

– Бывает, что и по двадцать не видят. И по тридцать… – ответил охранник. – Дело разве в этом? Дело в порядке.

Егор, прищурившись, огляделся, вынул из кармана две бумажки по сто рублей, протянул охраннику.

– Чего это? – повертел их в руках охранник.

– Как позвонить главному?

– За такие гроши не то что главному, младшему не позвонишь.

Баринов вынул тысячную:

– Мужик, баба?

– Кто? – не понял охранник. – Я?

– Главный.

– Баба, – ответил охранник, пряча деньги. – Но зловредная.

– За зловредность тоже надо платить?

– А это смотря как быстро хочешь к ней попасть.

Егор достал еще одну тысячную.

– Как зовут?

– Софья Андреевна. – Охранник пропустил еще нескольких посетителей, снял трубку внутреннего соединения. – Алюнчик!.. Наша мамочка у себя? Да тут просится один. Отца, говорит, желает навестить. Бумага из собеса есть. Лично убедился… Фамилия? – Он прикрыл трубку ладошкой, повернулся к Егору. – Фамилия папашки какая?

– Баринов… Иннокентий Михайлович.

– Баринов, говорит… Ага, Баринов! Хорошо, Алюнчик, жду. – Охранник повесил трубку, важно сообщил: – Сейчас доложит и сообщит.

Егор отошел в сторонку, присел на бордюр. Охранник помаялся от скуки, опустился рядом.

– Я чего-то про такую фамилию даже и не слыхал… Может, помер, слава богу? Родственник твой?

– Сказал же, сын.

– С-ы-ын?.. А чего ж, сынок, папку в такое место задвинул?

Егор бросил на охранника косой взгляд, брезгливо сплюнул.

– Говоришь, почти десять лет не видались? – не отставал тот.

– Послушай, мужик, можешь помолчать?

– Так ведь помочь хочу.

– Уже помог. На две штуки с половиной.

– Молоде-ец, – мотнул охранник головой. – Думал, как лучше, а оно все поперек, – полез в карман, отсчитал из пригоршни денег полторы тысячи. – Держи и пыли колбасой. Автобус через двадцать минут.

Охранник поспешил к воротам, чтобы открыть их потрепанному служебному «уазику». Баринов дождался, когда охранник вернется и силком вернул ему деньги.

– Ладно, не обижайся. Должен понимать. – Егор внимательно посмотрел на него. – А про Кешу… Он тоже в дурке… может, слыхал чего?

– Про Кешу?! – вдруг расплылся охранник. – Про композитора?! Так он здесь самая знаменитость!.. Все время к пианине рвется. К нему приехал, что ли?

– К нему.

– Так бы сразу и сказал! – Охранник услышал звонок телефона, заспешил в будку, громко и обрадованно прокричал. – Нет, не ушел! Здесь! Ждет! Спасибо, Алюнька! – Выглянул из двери, махнул. – Беги!.. Софья Андреевна ждет!


Софья Андреевна оказалась грузной дамой с круглыми очочками на широком лице. Внимательно полистала паспорт посетителя, полистала бумагу из собеса, подняла холодные внимательные глаза.

– Ну и что ж вы, уважаемый Егор Иннокентьевич, совсем забыли про своего отца?

– Как видите, не забыл, – попытался усмехнуться Баринов.

– Вижу. – Главврач положила паспорт рядом с собой. – За столько лет ни одного посещения. Он ведь первое время спрашивал о вас.

– Я писал ему.

– Из мест не столь отдаленных.

– Какая разница? Ответов не было.

– Это не к нам. К работникам связи. – Софья Андреевна какое-то время снова внимательно и спокойно изучала его. – Ну и что вы теперь хотите?

– Хочу увидеть его.

– Хотите увидеть… Понимаю. Боюсь, опоздали. Отец может не узнать вас.

– Это как? – откинулся на спинку стула Егор.

– Прошло время. Точнее, годы. Потеря жены, ваша драма, полное забвение. Человек при таких условиях медленно и неотвратимо теряет адекватность. Вменяемость…

– Отец… совсем не в адеквате?

– Как вам сказать? Случай не из легких. А если откровенно, предельный. За ним установлен отдельный уход, особый режим, специальный курс лечения.

– Какой «специальный», если он невменяем?!

– А по-вашему, мы здесь только и ждем, чтоб человек ушел в иной мир? Нет, дорогой, мы боремся за жизни наших больных. Мы лечим, несмотря ни на что. И никогда не опускаем руки. Здесь трудятся святые люди.

До слуха донесся звук расстроенного пианино – кто-то играл ладно и почти профессионально.

– Кстати, это ваш папа играет. Мы иногда даем ему возможность посидеть за инструментом. Он сразу успокаивается.

– Я должен увидеть его.

– Сегодня?

– Да, сегодня.

– Боюсь не получится. Час назад он прошел успокаивающие процедуры, и любое общение с ним противопоказано.

– Кеша увидит меня, узнает, и к нему вернется разум.

– Кеша?.. – улыбнулась одними губами Софья Андреевна. – Вы тоже так его зовете?

– Его так все звали. Даже люди, которые сейчас живут в нашем доме, знают это имя.

– Вы побывали в его доме? – вскинула тонкие нарисованные брови главврач.

– Так получилось.

– И отец вам нужен, чтобы отсудить дом?

– Я этого не говорил.

– Но вы успели туда заглянуть?!

– Ночевать было негде, вот и заглянул. А почему это вас так волнует, Софья Андреевна?

– Я тревожусь исключительно за здоровье вашего отца. Если ко всему прочему… ко всем проблемам… вы еще затеете и возню с домом, это сведет его в могилу в считаные дни.

Баринов поднялся:

– Я не уйду, пока не увижу отца.

– У нас для таких случаев предусмотрена охрана.

– А у меня для таких случаев предусмотрены семь лет отсидки… Покажите отца!

Софья Андреевна помолчала, барабаня хорошо накрашенными ногтями по столу, наконец кивнула:

– Хорошо. Но просьба: если у Кеши случится приступ, вы будете обязаны немедленно покинуть палату. – Нажала кнопку селектора, распорядилась: – Алена, пусть подготовят девятку. Да, Баринов должен быть там один. И более-менее приведите его в порядок.


Девятая палата была самая обычная, довольно просторная, рассчитанная на шесть коек, с двумя зарешеченными окнами. Кеша, грузный старик в сером больничном халате, нестриженый, обрюзгший, сидел у одного из окон, смотрел на работающих во дворе больных под присмотром санитаров, методично раскачивался назад-вперед.

Егор в сопровождении Софьи Андреевны и двух дюжих медбратьев вошли в палату, остановились сразу за порогом.

Главврач жестом показала, чтоб санитары отошли назад, взглянула на Баринова.

Тот сделал шаг вперед, позвал:

– Отец…

Больной никак не отреагировал на зов, продолжая наблюдать за двором.

– Батя, – снова произнес сын. – Кеша!

Спина Кеши едва заметно вздрогнула, он неторопливо оглянулся. Посмотрел на вошедших долгим и внимательным взглядом, чему-то усмехнулся, потом отвернулся и снова стал смотреть в окно.

Егор повернулся к главврачу, попросил:

– Выйдите из палаты. Я хочу побыть с ним один.

– Это небезопасно.

– Пожалуйста.

Софья Андреевна поколебалась, кивнула на красный квадратик возле двери.

– Это тревожная кнопка. Если случится приступ, сразу вызывайте.

Главврач и санитары ушли, Егор постоял какое-то время, глядя на сутулую спину отца, затем двинулся, остановился прямо перед ним.

– Папа… Отец.

Кеша медленно перевел на сына глаза, некоторое время просто смотрел, затем негромко, чуть врастяжку произнес:

– Мне очень хорошо.

Баринов опустился перед ним на корточки.

– Ты меня узнаешь?.. Это я, Егор. Твой сын.

– Сын.

– Да, сын. Узнаешь? Кеша, узнаешь?

– А я Кеша, – по-детски улыбнулся старик.

– Кеша… Да, ты Кеша. – Егор сглотнул ком, застрявший в горле. – А я твой сын. Я вернулся, Кеша!

Тот никак не отреагировал на слова, медленно отвел его руку и уставился в зарешеченное стекло.

– Батя, посмотри… Я твой Егорушка! – Он вдруг крепко взял за худые плечи отца, с силой встряхнул. – Я вернулся! Освободился. Теперь я буду с тобой, отец.

Лицо Кеши неожиданно исказила гримаса страха, он поднялся, стал пятиться к стене, бормоча:

– Не надо. Не надо, бить! Пожалуйста!

Баринов перехватил его, вплотную приблизил лицо, стал говорить часто, с беспомощным остервенением:

– Отец!.. Ну посмотри же! Ты должен… обязан меня узнать. Я Егор. Твой сын… Наш дом, наши стены, моя мама… рояль в большой гостиной! Вспомни, отец!

Кеша снова внимательно и молча смотрел на небритое лицо человека, затем вдруг виновато, снова по-детски улыбнулся, прошептал:

– Рояль?

– Да, рояль!.. Ты каждый день играл на нем!.. Гости, друзья! Мама!.. А ты играл! Помнишь?

– Помню.

– А я сын!.. Твой сын.

– Сын?

– Да, да, папа!.. Сын! Егор. Егорушка, как ты меня называл.

– Здесь тоже рояль. Я тоже играю.

Кеша медленно и неуверенно протянул ладонь к лицу Баринова, почти не разжимая губ, пробормотал:

– Сын… Сынок?

– Да, папа, да… Сынок. Узнал?

– А где Нина?

– Нина?.. Мама? Я все расскажу, отец! Главное, ты узнал меня.

– Где Нина? – вдруг решительно потребовал отец. – Позови ее!

– Потом, Кеша!

– Сейчас, сейчас, сейчас… – бормотал тот, вытирая слюну на губах. – Ты опять ее обидел?

– Нет, отец, не обижал. – Егора душили слезы, он едва сдерживал их. – Клянусь, не обижал!

– Она простила тебя?

– Да, папа, простила.

Старик взял обеими ладонями его лицо, снова долго изучал, что-то припоминая, затем вдруг приблизил к себе, вжался в него, замер, дыша тяжело, с хрипом, с нутряным клекотом.

Егор обхватил отца, изо всех сил прижал, пытаясь сдержать частую дрожь. Они потеряли реальность времени, стояли обнявшись, вцепившись друг в друга, задыхаясь от обретенного душевного единения, от внезапно установившейся вокруг тишины.

Только далекие голоса больных во дворе…

Неожиданно Кеша стал сипло и тяжело дышать, затем хрипота перешла в надрывный кашель, он отпустил сына, завалился на койку, откинулся на спину и принялся тяжело и грузно перекатываться с бока на бок.

Егор склонился над ним, пытаясь чем-то помочь, понять, что происходит.

– Отец… Что с тобой, Кеша?.. Папа!

Кеша задыхался, кашель болезненно рвался из груди, зрачки закатились под лоб, пальцы вцепились в пружины панцирной сетки койки.

– Отец!

Баринов кинулся к тревожной кнопке, яростно стал давить ее, распахнул дверь, закричал:

– Доктор!

По коридору уже бежала медсестра в сопровождении двух могучих санитаров.


…Когда вошли в кабинет, главврач взяла со стола паспорт посетителя, вернула ему:

– Посещение больного только по предварительной записи.

– Мне нужно с вами поговорить, – сказал Егор.

– Об отце?

– Да, об отце.

– А о чем говорить?.. По-моему, вы сами все видели.

– Это уже навсегда?

Она подумала, пожала плечами:

– Не знаю… Бывали случаи, когда больной приходил в себя после резкой перемены жизни. Но это скорее исключения, чем правила.

– Я хочу забрать его.

– Шутите?

– Серьезно. Позвольте мне это сделать. Он выздоровеет.

– Присядьте, – кивнула Софья Андреевна на стул и, сев напротив, с улыбкой превосходства поинтересовалась: – Ну, допустим, я сошла с ума и разрешила вам забрать его. Что дальше?

– Мы уедем.

– Куда?

– Домой.

– У вас нет дома. В вашем бывшем доме живет серьезный человек, который помогает нашей больнице. Вы его видели?

– Даже знаком. Зайцев Дмитрий Олегович.

– Именно так. Ежегодно он переводит на наш счет порядка пятидесяти тысяч долларов. И нам не хочется терять такого щедрого спонсора.

– Думаете, я буду с ним судиться?

– У вас нет другого выхода. Дом когда-то принадлежал вам. А вам и вашему Кеше жить негде. Значит, вывод какой?

– А каким образом дом попал именно в руки Зайцева?

– Это меня не касается. Дмитрий Олегович в городе человек влиятельный, со связями, и многие вопросы он решает шутя-играя.

– Он действительно глава города?

– Молодой человек, – снисходительно засмеялась главврач, – вы или шутите, или издеваетесь. Не глава, а все в этом городе! С виду тихий и скромный, а держит за глотку всех.

– Я не буду с ним судиться.

– И я не советую. Это опасно.

Егор помолчал, теребя паспорт в руках, поднял на женщину глаза.

– Пожалуйста… Умоляю. Под мою ответственность. Нарисую любую маляву… извините, расписку. Я должен быть с отцом.

– Нет.

– Как сын… как мужчина… как человек, хлебнувший всего сполна… прошу вас!

– Нет, я сказала!

Баринов поднялся, постоял несколько секунд в тяжелом раздумье, хотел что-то произнести, но круто развернулся и покинул кабинет.

…На воротах стоял все тот же охранник, при виде Егора обрадовался, с ходу поинтересовался:

– Ну, чего? Повидал своего Кешу?

– Повидал, – кивнул Егор.

– На пианине шлепал?

– Не успел.

– Жаль… У него это ладно получается. Когда к нам опять?

– Думаю, скоро. – Баринов огляделся, перешел на негромкий говор: – Тебя как зовут?

– Ну, Василий.

– Послушай, Василий… У вас бывает, что больные сбегают?

– А где они не сбегают? Где заперто, там обязательно двери ломают. А какие проблемы?

– Сбежавших потом ищут?

– Ты чего? – засмеялся охранник. – Кто ж этих дуроломов искать будет?.. Неделю пошумят, потом рукой махнут, вроде так и было. Их тут никто не считает. Никакого учета. Хоронят и то за той оградкой… А ты хочешь, чтоб Кеша тоже отсюда дернул?

– Сколько это будет стоить?

– Не-е, я за такие дела не берусь. Тут был один у нас, Федор Иванович, так тот прямо пачками их выпускал. Потом, правда, половина сами вертались.

– Сколько хочешь?

– Вот так сразу?

– А чего волынить?.. Называй.

– Ну, варнак. – Василий со смехом почесал затылок, стал загибать пальцы. – Так, с кого начнем?.. Санитары – раз. Ночную вертихвостку… ну, сестричку… два. Бакланам в палату пивка, чтоб спали крепче, три. Ну и себя нельзя обижать. Получается… – Он снова потер голову. – Получается – штука. Это по минимуму.

– Штука чего?

– Ты думал дровяных? Не-е!.. Дровяные сейчас, как девки на каруселях: так и сигают сверху вниз. Утром слыхал, куда зеленый уже попер?

– Не интересуюсь.

– А я очень даже интересуюсь, потому как у меня пятеро. И все в рот заглядывают, мать бы их поперек. Бывает на кухне здесь кастрюльку-вторую макарон по-флотски прихвачу, так до свиста вычистят! Вроде малые, а жрут больше, чем я!

– Ладно, договорились, – прервал его Егор. – Когда?

– В выходные… Софочка на фазенде, весь остальной народ тоже в расслабухе. Тут хоть всю дурку за ворота выгоняй, никто не кинется.

– Вечером?

– Ночью. Как стемнеет. Транспорт свой имеешь?

– Пока не думал.

– А я за тебя уже подумал. Две тысячные набросишь, хоть к черту на рога оттарабанит. – Охранник выпустил очередную санитарную машину, оторвал угол от газеты, черкнул на нем. – Мобила. За сутки дай знать, иначе не гарантирую.

…Добирался Баринов до города автобусом. Автобус старый, много повидавший на своем веку, безжалостно чадящий. Пассажиров в салоне можно было пересчитать по пальцам, все немолодые. Сидели молча, отрешенно, смиренно терпя разбитую в хлам дорогу.

Егор расположился возле окна, смотрел на мокрое, не высохшее от ночного дождя поле, на облысевшие к осени деревья, на пробивающееся сквозь клочковатые тучи солнце.

Неожиданно автобус круто, по обочине, обогнал черный тяжелый внедорожник, пронесся впереди несколько метров, вдруг резко затормозил, перегородив дорогу.

Автобус тупо, со скрипом замер.

Из внедорожника выпрыгнул Виктор Липницкий, ладно одетый, при модной «влажной» прическе, махнул шоферу, чтоб открыл дверь, заскочил в салон.

Народ смотрел на него то ли с испугом, то ли с любопытством.

– Ну и чего хулиганишь? – недовольно спросил водитель.

– Момент! Есть дело.

Липницкий окинул взглядом сидевших, остановился на Баринове. Тот тоже смотрел на него, медленно просчитывая что-то знакомое в модном пижоне.

Виктор подошел к нему, улыбнулся:

– Барин?.. Ты?

– Ну, я, – тоже усмехнулся тот в ответ, не спеша поднялся, в свою очередь, спросил: – Витька?.. Липницкий?!

– А кто ж еще?

– Дружище! Кореш лепший!

Крепко и искренне обнялись, Липницкий кивнул:

– Валим ко мне.

Пробрались по салону, спрыгнули на землю, Виктор дал отмашку шоферу:

– Свободен.

Забрались во внедорожник, с ходу рванули вперед.

– Как ты меня вычислил? – спросил Егор, с интересом рассматривая друга.

– Никаких проблем, – пожал тот плечами. – Город маленький, уши большие, глаза выпученные… Каждая мелочь на виду. Не успел уйти от Зайцевых, а я уже знал! Потом позвонила Софка… ну, Софья Андреевна… главдурка!.. Тоже отчиталась, что был у Кеши.

– Ты такой крутой?

– Бывает круче, но для данной местности в самый раз. – Липницкий отвлекся от дороги, бросил взгляд на Баринова: – Давно в городе?

– Этой ночью.

– И с ходу в свой дом?

– А куда же еще!

– Рисковал, дружище, – со смехом мотнул головой Виктор. – Там теперь живет такой мэн, что к нему и днем не каждый рискнет торкнуться.

– Торкнулся и живой.

– Бывает, Барин, бывает. Но лучше не рисковать.

– Но дом-то мой? – полувопросительно произнес Егор.

– Был… Пока ты хлебал баланду, в городе многое изменилось. – Липницкий снова бросил взгляд. – А ты чего, батю… ну, Кешу… серьезно, что ли, хочешь вытащить с дурки?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Хорошая шутка, – засмеялся Липницкий.

– Я серьезно.

– Я тоже. И как раз об этом хотел с тобой погутарить. Подскажу, посоветую, поддержу. По старой дружбе…

– Когда?

– Смотри, Барин. – Виктор откинул манжет сорочки, обнаружив под ним дорогие часы. – Сейчас уже не успеваем. Через тридцать минут у меня заседание.

– А ты кто теперь?

– Депутат… Точнее, спикер городской думы. Сегодня у меня пленарка.

– И ты, такая шишка! И мотался за мной в психиатричку? – усмехнулся Баринов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное