Секшуал харассмент

Виктор Марков

Секшуал харассмент

Секшуал харассмент

Москва встречала соленой снежной жижей. Ещё на выходе из Внуково Марина почувствовала любимые духи всех москвичек. Этим отличалась Столица. В безветренную погоду, в Красноярске, можно услышать запах выхлопных газов, в Симферополе пахнет морем, в каком-нибудь Нячанге отчетливо слышны нотки вьетнамского рыбного соуса и кинзы… Море там тоже никуда не делось. А вот Москва всегда пахнет духами. В зависимости от моды разными. Но в любой точке этого города, даже в самом отдаленном спальном районе, можно почувствовать актуальный парфюм.

Этот аромат моментально вскружил провинциальную головку Марины. Спинка выпрямляется, спортивная сумка с вещами переезжает на сгиб локтя. Походка от бедра. Взгляд уверенный, только вперёд. Она прилетела в Москву утренним рейсом и сразу же направляется решать дела. За три дня нужно успеть столько, что по мотивам можно снять рекламный ролик про «живущую в сумасшедшем темпе, но не теряющую вида и уверенности в себе девушку». Москва вторила этому настрою, готовясь окунуть Марину в шумный круговорот конференций, смолл-токов и кофе-брейков. В этом городе нет личной жизни, нет переживаний, любимого человека и желания накопить на Турцию будущим летом. Есть образ, который Марина с удовольствием надела, как только к самолету подали рукав. И пускай небольшая спортивная сумка с надписью «Россия» диссонирует с высокими каблуками, юбкой-карандашом (а как же?! с самолета сразу в Сити!), строгим зимним пальто и красной блузкой, Марина всё равно может прошибать метры бетона одним только взглядом. И из Внуково поедет строго на бизнесе. Потому что «мы в Сибири нормально зарабатываем».

Андрей Михайлович болтался в Москве уже два дня. И она его, мягко говоря, заебла. Занимать должность руководителя филиала по Красноярскому краю, Восточно-Сибирского подразделения, группы Сибирского Федерального округа монструозной корпорации с офисами почти в каждой подворотне утомительно. В первую очередь потому что ты вообще не понимаешь, что происходит. Ты встречаешься с людьми, с которыми тебе нужно разговаривать, но не понимаешь, о чём. Ты – руководитель, но единственное, что ты можешь выдавить из себя – это пара слов о погоде. На должности ты держишься каким-то чудом, и твоё значение в структуре этой махины, которая, кажется, уже обрела собственный интеллект и душу, стремится к нулю. Ты не можешь ничего решить, потому что корпорация всё решает сама, ты не можешь никак на неё повлиять, потому что любое неверное движение может породить такую реакцию, что тебя и всю твою семью снесёт в пизду. Ты сжался, боишься и ничего не понимаешь. Поэтому сидишь, не высовываешься, залипаешь в рилсы на совещаниях, включаешься в переписки многотонными «Согласовано», или демократичными «Поддерживаю!)». В командировках пьёшь как конь с собратьями по несчастью, а во время рабочих встреч обсуждаешь заголовки новостных каналов. Как будто бы понимаешь, что повлияет на судьбу компании. Хотя, на самом деле, всё ровно наоборот.