Виктор Мамонтов.

Таинство детства. Беседы известного духовника с родителями



скачать книгу бесплатно

Беседы вели Илья и Марина Гриц

Предисловие. Книга доверия

Нет дела более трудного, чем воспитание ребенка, – об этом знает, наверное, каждый. Воспитание же в ребенке христианина в сегодняшнем мире, давно утратившем христианские черты, кажется, требует столько труда, что успех в этом начинании можно приравнять уже поистине к дару свыше. О таком даре мы говорим, что он дается незаслуженно и посылается извне. Однако суметь принять его значит помочь ему открыться изнутри. Его нужно окликнуть и разбудить. Свет Христов просвещает всякого человека, грядущего в мир, но разве всякому удается с ним встретиться? Узнать этот свет способен лишь тот, кто сам открыл его в своей глубине, тот, кто умеет им делиться. Призвание христианского воспитателя начинается с того, чтобы разглядеть, почувствовать Христа в ребенке. Для такого воспитания нужно быть зрячим самому и научиться передавать этот дар другому. Эта задача может показаться непосильной, но, по сути, она куда легче, чем мы думаем. Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11: 30).

Удача книги отца Виктора Мамонтова именно в том и заключается, что она помогает нести то благое, легкое бремя, которое налагает на нас присутствие Христово. Такое присутствие открывается сознательной вере, созревающей в ребенке. Веру следует бережно, осторожно, иной раз «в поте лица» выращивать, сознавая при этом, что она дается нам просто так, что она живет с нами от начала, со дня творения. Есть полезные книги, которые хорошо учат, как следует воспитывать детей. По правде говоря, мне думается, что неторопливая беседа отца Виктора о воспитании лишь отчасти принадлежит к категории полезных книг. Она учит – если учит – прежде всего доверию к тому, что заложено во всяком человеке, и к тому, что надо лишь разбудить, я бы сказал, проявить в нем. Однако никакой истины нельзя проявить, если не хранить в себе «негатива» этой истины, оставшейся где-то за порогом нашей памяти, в довзрослом, забытом мире. Разве не в том заключается первая из задач христианского воспитателя, чтобы прежде всего вернуться к ребенку в себе самом? Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18: 3). Иисус говорит: подлинное, царственное детство – не позади, а всегда впереди вас. И называется оно святостью. Известно, что многие святые находили свой особый, им ведомый язык общения с детьми (здесь на память приходит преподобный Серафим) и чувствовали себя легко и свободно только в их обществе. Да, по сути, все воспитание не состоит ли прежде всего в этом «обращении» в детство Христово или в святость? Если не обратитесь, не узнаете подлинную радость Благой Вести. Путь к этой радости следует искать уже с первых лет жизни. Беседа отца Виктора – и мягким тоном своим, и всем смыслом – служит не столько добрым советом, сколько пробуждению добрых, детских, Христовых чувств в самом воспитателе.

Наш мир стремительно повзрослел за последнее время, и за пределами особо устроенных, отгороженных, перегороженных изнутри «архипелагов церковности» отнюдь не ищет, чтобы его кто-то воспитывал.

При этом сегодня ничуть не меньше, чем вчера, он нуждается в том, чтобы его будили. Христианский воспитатель призван вернуть ребенка к его собственному подлинному детству. Или подвести его к той тайне, которая в нем заложена. Для этого самому воспитателю необходимо будет явить эту тайну в себе, заставить прислушаться к ней. Заставить, конечно, не силой авторитета, но убедительностью ее присутствия.

В этом смысле профессия православного священника становится, на мой взгляд, одной из самых «детских» профессий. Она несет свидетельство о той мудрости младенчества, которую мы утрачиваем уже в самые первые годы нашей жизни. Иногда к ней возвращаются уже на пороге старости. Она учит доверию к тому, что заложено в нас, доверию ко Христу, который входит в наше существование еще до того, как мы могли осознать Его. В нынешней жизни много всяких гуру, водителей, возбудителей толп, но слишком мало детей – не по возрасту, а по духу. Только человек, вернувшийся в себе к ребенку-Христу, вправе быть христианским воспитателем.

«Я не даю советы, – говорит отец Виктор, – я сею семена».

Решусь добавить: это семена детства. Конечно, семена Божии давно посеяны, но, чтобы взойти, им нужна добрая почва. Им нужна душа, чей слух открыт Слову и Духу, восприимчивая к той первозданной открытости мира Божьего, которая длится, поет, радуется в нас. Научиться «быть как дети» значит также обратиться к дару творения, который наполняет всякую тварь своим неслышным звучанием. Становясь взрослыми, мы забываем о нем.

Когда я читал книгу отца Виктора Мамонтова, я натолкнулся на одну запись в дневнике американского трапписта Томаса Мертона[1]1
  Томас Мертон (1915–1968 гг.) – американский поэт, монах-траппист, богослов, преподаватель, публицист, общественный деятель, проповедник дзен-католицизма. Траппист – член католического монашеского ордена, возникшего в 1664 г. и отличающегося очень строгим уставом. Орден назван по имени ущелья Ла-Трапп в Нормандии, где поселилась первая община траппистов.


[Закрыть]
. Этот текст совсем не о православном воспитании. Он взят совсем из иной, далекой реальности. И все же именно им мне вдруг захотелось завершить это коротенькое вступление. В нем есть какая-то догадка, к которой совершенно иным, доверительным путем подводит нас и книга отца Виктора.

«Однажды ночью Карл Барт[2]2
  Карл Барт (1886–1968 гг.) – один из самых известных протестантских богословов.


[Закрыть]
видел во сне Моцарта… Ему приснилось, что он назначен экзаменатором Моцарта по богословию. Барту хотелось проэкзаменовать его с максимальной снисходительностью, и он намеренно ограничил свои вопросы лишь мессами, которые Моцарт написал. Но Моцарт не ответил ни на один вопрос».

Мертон где-то услышал об этом и задумался. Каждое утро, говорит он, прежде чем приняться за свою догматику, Барт играл Моцарта. Может быть, бессознательно он хотел пробудить Моцарта, который где-то скрывался в нем самом. Барт говорил, что в музыке Моцарта ребенок, более того, божественный ребенок говорит с нами.

«Не робей, Карл Барт, – обращается к нему Мертон. – Хоть ты и стал великим богословом, Христос внутри тебя всегда остается ребенком. Твои книги, как и мои, значат гораздо меньше, чем мы с тобой думаем. Но есть внутри нас Моцарт, который спасет нас»[3]3
  Merton, T. Diario di un testimone colpevole. Milano, 2004. P. 13.


[Закрыть]
.

Священник Владимир Зелинский

От «авторов»

Одна моя подруга, мать трех замечательных девочек, сказала однажды: «Не люблю ходить на исповедь к священникам-монахам. Я поступаю так только в крайних случаях, когда поблизости нет „семейных” батюшек. Что могут знать о моих проблемах те, у кого не только детей, но даже семьи нет! Монахи, конечно, люди очень высокой, чистой веры, но они не соприкасаются с моими житейскими трудностями, поэтому между нами обычно стена».

После разговора прошло несколько лет. Однажды Дональд Марсден, большой друг нашей семьи, познакомился через нас с архимандритом Виктором. Знакомство так потрясло его, что он, американец и пресвитерианский пастор, стал постоянно искать встречи с православным священником из маленького латвийского городка. Через некоторое время Дональд предложил нам с мужем сделать книгу о воспитании детей в Церкви. Несмотря на некоторую, с моей точки зрения, неосуществимость идеи, муж сразу принял ее. У него к тому времени уже был накоплен родительский опыт, хотя, по его словам, не совсем удовлетворительный.

Работа продолжалась почти два года. Мы часто встречались с отцом Виктором, беседовали с ним. Многое было прожито, переосмыслено. Иногда за спиной «вырастали крылья» – таким радостным было прикосновение к тайне богообщения, к тайне замысла Божьего о человеке, к удивительному доверию Бога своим чадам. Но подчас приходилось очень трудно. Похоже на чтение Священного Писания: никогда не знаешь, чем кончится новое погружение в давно знакомый текст. Что для тебя сейчас приготовил Господь? Обрадует, ободрит, утешит – или обличит, снимая привычные маски либо шоры?

Впрочем, прямое обличение – не стиль отца Виктора. За все годы нашего знакомства я ни разу не услышала от него слов, иногда звучащих в храмах: «Это ты должна делать, а вот это – не должна». В сознании православного человека духовник часто понимается либо как копилка житейской мудрости, либо как передатчик Божественной воли. Отец Виктор никогда не позволяет себе даже намека на духовное насилие. Роль духовника он видит в том, чтобы побудить человека вступать в личные отношения с Господом, чтобы научиться слышать и ответственно исполнять Его волю.

Сам батюшка в общении со своими духовными чадами как бы уходит в тень. Некоторые люди, впервые приехав в Карсаву, уезжают озадаченные и даже разочарованные: ехали много сотен километров, преодолевая нередко большие трудности, чтобы получить «серьезный духовный совет», а батюшка только выслушивал, иногда произносил несколько слов, напрямую вроде бы к делу не относящихся, и отпускал с миром. А где же точное указание, как действовать? Но со временем встреча с батюшкой, если она была молитвенной, приносит плоды, а его слова для тех, у кого «уши открыты», обретают глубокий смысл.

Такое отношение духовника к своим чадам может и должно стать основой взаимоотношений взрослых и детей. Это стало для меня главным открытием при создании книги. Воспитатель должен владеть искусством общения с ребенком «на расстоянии двух свобод», чтобы иметь возможность раскрыть в ребенке личность, которой Божественным замыслом даровано уникальное предназначение во Вселенной. Такое отношение ничего общего не имеет с безразличием, оно прямо противоположно авторитаризму. Трудность состоит в том, что, как и любое другое искусство, оно даруется Богом, но в то же время нельзя приступать к воспитанию, не владея им. Выход видится только один – с глубочайшим смирением испрашивать у Господа этот дар.

Начиная работу над книгой, я не могла даже представить, как много придется изменить в себе и во взаимоотношениях с ближними. Сейчас кажутся несколько наивными наши вопросы той поры. И все же мы не стали их опускать: размышления отца Виктора часто выходят за рамки конкретных вопросов, поднимая собеседника от узкоспецифических ситуаций к целостному видению человека и его жизни с Богом.

Возвращаясь к своим сомнениям перед началом создания книги, могу с уверенностью сказать: да, священник-монах может поведать о детях то, что подчас скрыто даже от многодетной любящей матери, – если он имеет чистое сердце, к которому приложил духовную мудрость, готовность слушать и слышать ребенка.

Мы умышленно попытались избежать любого рода структурирования книги. В ней нет тематических разделов и почти нет подбора материала по заранее задуманному плану. Канва книги напоминает пейзаж любимой отцом Виктором японской живописи: только легкий намек. Взмах кисти – и мазок художника начинает преображать мир, делая его прозрачно-трепетным, как капля утренней росы на освещенной солнцем паутинке…

Марина Гриц

Кавычки, вынесенные в заголовок, очень значимы. С одной стороны, мы вовсе не стремились ощутить себя авторами, желая как можно больше места в книге дать словам отца Виктора. С другой стороны, приходилось постоянно вести действительно авторскую работу – задавать темы и ставить вопросы, снова и снова искать целостную композицию…

Кроме того, нам приходилось работать в определенном жанре духовных бесед, отмеченном такими выдающимися работами, как книги Оливье Клемана[4]4
  Клеман, О.-М. Беседы с патриархом Афинагором. Брюссель: Жизнь с Богом, 1993.


[Закрыть]
и Джованни Гуаита[5]5
  Гуаита, Дж. Жизнь человека: встреча неба и земли: беседы с Католикосом всех армян Гарегином I. Москва: ФАМ, 1999.


[Закрыть]
, которые были в определенном смысле образцами, хотя мы отдавали себе отчет, что даже претендовать на сравнение с ними нелепо. Поэтому все время приходилось помнить библейскую заповедь не оглядывайся назад (Быт. 19: 17).

В отличие от патриархов Афинагора и Гарегина I, отец Виктор (Мамонтов) не занимает ни выдающегося, ни даже заметного места в церковной иерархии, являясь настоятелем единственного православного прихода в маленьком городке Карсава Латвийской Республики. Он любит повторять в своих проповедях: «Не важно, какое место ты занимаешь в жизни, но важно, какая у тебя душа, светишь ли ты миру, свидетельствуешь ли своей жизнью о свете Христовом или только коптишь небо».

Сам архимандрит Виктор свидетельствует, причем именно так, как учит других, – своей жизнью. Господь сберег его в тяжелые для Церкви годы в тишине латвийского захолустья. Но нельзя надолго скрыть горящий светильник – трудная дорога в Карсаву стала известна многим людям, ищущим такого свидетельства.

Устная и письменная речь отца Виктора, филолога по образованию, исключительно проста по лексике и по стилю. Он всегда говорит очень ясными и понятными словами и предложениями, не стараясь поразить собеседника изяществом слога. Когда мы переводили на бумагу наши беседы, то старались сохранить особенности его речи.

Многие люди знали о нашей работе и оказывали нам разнообразную поддержку, в первую очередь молитвенную. Ободрение и дружеское внимание в тяжелые минуты сомнений приходили от друзей и знакомых, живущих в различных городах и странах. Сердечно благодарим каждого. Но некоторые имена мы должны непременно отметить. Это епископ Серафим (Сигрист), священник Иаков (Рыклин), священник Владимир (Зелинский), пастор Валдис Страздиньш и его жена Юта, доктор Моше Навон, Петр и Юлия Палтерман, Алла Михайлова и Алексей Лочмелис. Им всем огромная благодарность.

Идея книги и ее тема была предложена нам президентом издательства «Нарния» Дональдом Марсденом. Без его неизменно дружеской, настойчивой и всегда очень доброжелательной поддержки работа над книгой вряд ли была бы завершена.

Особая благодарность Раисе, родной сестре отца Виктора, и ее мужу Владимиру Моисееву за понимание и неизменную поддержку.

Благодарность людям, согласившимся прочитать рукопись и высказать свои замечания: Каринэ Черняк, Михаилу Логачеву, Федору Василюку и Ольге Филипповской. Их ценные советы позволили завершить работу над текстом.

Благодарим также Анну Годинер, чья обстоятельная и одновременно исключительно деликатная редактура вдохновила нас на последнем этапе работы над книгой.

Два года труда над книгой стали Божьим благословением и огромным счастьем для нашей семьи. Искренне желаем того же и всем читателям этой книги.

Илья Гриц

Нужны ли дети миру сему?

Илья Гриц (далее – И Г.). Отец Виктор, мы хотели бы побеседовать с Вами о жизни с детьми в Церкви. Прошло уже более пятнадцати лет после того, как в России и других странах бывшего СССР стала возрождаться церковная жизнь. За это время выросло первое поколение детей, которых родители когда-то ввели в Церковь, не живущую под внешним притеснением. Ныне эти дети вступают в самостоятельную жизнь. Что-то стало уже хорошо видно, в первую очередь – ошибки в их духовном воспитании. Многие взрослые очень этим обеспокоены. Поэтому стала осознаваться необходимость осмысления и, наверное, переосмысления духовного воспитания и образования детей.

Складывается такое впечатление, что современному миру, миру вне Церкви, дети просто не нужны. Это некая реальность, которую мы видим. Для некоторых людей приход нового ребенка в мир – событие не совсем приятное. Как детей встречает государство, отдельные социальные группы, общество в целом? Все направлено на то, чтобы детей было меньше. Появление каждого нового ребенка – трудность для общества. Достаточно посмотреть на то, сколько сейчас сирот, бездомных и брошенных детей. Общество с этим не справляется.

Отец Виктор Мамонтов (далее – О. В.). Мир сейчас, к сожалению, духовно болен. Было бы неверно говорить, что каждый человек, живущий в этом мире, радуется тому, что на свет появилось еще одно существо. Это потому, что многие воспринимают детей как обузу, а не радость.

Причина не в том, что материальная нужда косит многих людей, а в том, что человек потерял связь с Богом, и дух его растлился. Из растленного человеческого духа не может явиться правильное понимание жизни, правильное понимание человека и его достоинства. Вся беда в том, что человек, отрываясь от Бога, хочет быть самодостаточным, жить и решать свои вопросы без Бога, по своей воле.

Без Бога все дозволено. Убить одного ребенка, потом второго, третьего, четвертого – и уже человек не думает о количестве, это неважно. Общество это поощряет, потому что оно живет только правом, а не по совести. А Божий закон – закон совести. Поэтому, когда человек начинает жить с Богом, он духовно преображается, становится способным творить новую жизнь. Он уже не может убивать.

Люди, которые многие годы жили вне Церкви, а потом пришли в нее, всегда пересматривают свою жизнь и уже не допускают тех злодеяний, которые делали раньше. Все женщины говорят: «Если бы я знала Бога, то никогда бы не подняла руку на своего младенца!»

Уже ветхозаветный человек знал тайну усыновления, хотя до Христа она решалась иначе. Тайна усыновления была в соотнесении своей жизни с Богом. Ветхозаветный праведник «ходил пред Богом». Мы видим в Писании много примеров праведной жизни.

Но мир секуляризованный этой тайны понять не может. Человек соотносит свою жизнь с обществом, с миром и считает, что его рождает общество, а не он сам творит вместе с Богом жизнь, к которой призван. Это отказ от вечной жизни. Если человек не рождается для вечной жизни, не посвящается вечной жизни, то он рождается как бы в пустоту, в какую-то бездну. Зачем он тогда рождается? Надо это глубоко осмыслить.

Псалмопевец говорит: Вот наследие от Господа: дети; награда от Него – плод чрева (Пс. 126: 3). Из этого и надо исходить: дети – награда от Бога. Но, чтобы к этому прийти, нужно устроить свою жизнь с Богом так, чтобы она была реальной, а не формальной.

И. Г. Есть замечательный христианский памятник II века – документ ранней Церкви «Послание к Диогнету». Оно написано в языческом мире, где один христианин пишет письмо другу-язычнику и рассказывает, кто такие христиане. Он говорит, что они селятся в разных городах, в разных странах, культурах, у них нет особенной одежды, пищи. Они принимают обычаи всех тех народов, куда они попадают, то есть это обычные люди. И вдруг завершает он несколько неожиданно: «Они вступают в брак, как и все, рождают детей, только не бросают их»[6]6
  Цит. по: Ранние Отцы Церкви: антология. Брюссель: Жизнь с Богом, 1988. С. 595–596.


[Закрыть]
.

Отец Виктор, как Вы думаете, почему именно это считается исключительной особенностью жизни христиан?

О. В. Бросить ребенка – это поступок духовно незрелого человека, эгоистичного, занятого собой. Такой человек не желает иметь ребенка и нередко говорит: «Хочу писать диссертацию» или «Хочу карьеру сделать». На одну чашу весов бросается карьера, а на другую – ребенок. Человек выбирает карьеру, то есть призрак, а жизнь уходит.

Я встречал таких людей. Впоследствии человек достигал высокой ступени светского образования, но был не радостен. Почему, когда осуществляются мечты, человеку вдруг становится грустно? Потому что ничто земное не может удовлетворить душу человека. В каждом из нас живет неистребимое желание жить всегда, а все земное имеет предел. Блаженный Августин молится в своей «Исповеди»: «Господи, прости, что я возлюбил творение больше, чем Тебя!»

Воспитание ребенка до рождения

И. Г. Японцы говорят, что самое важное происходит в жизни человека до 14 лет, после 14 уже ничего существенно в человеке не меняется – не внешне, конечно, не событийно, а в формировании личности.

О. В. Те же японцы считают, что жизнь человека начинается не тогда, когда он выходит из материнской утробы, а когда он еще находится в ней. Все эти девять месяцев они уже считают жизнью ребенка. Периоду плодоношения уделяют особое внимание и стараются, чтобы в это время женщина жила в такой атмосфере, которая никоим образом не травмировала бы того, кого она вынашивает.

Верующие родители начинают воспитание сына Божия, когда он только зачат, находится в материнской утробе. В период плодоношения все, чем живет мать – ее впечатления, ее состояние души, – отражается на ребенке. Поэтому его нужно правильно духовно выносить.

И. Г. Что значит «правильно духовно выносить»?

О. В. Часто люди об этом не думают. Полагают, что важно сохранить плод физически. Если начинаются какие-то отклонения, то прилагают очень много стараний, чтобы все нормализовать. А о духовном развитии ребенка совершенно забывают. Матерям кажется, что «вот родится – тогда буду его воспитывать».

Нет, воспитывать нужно еще до его рождения, потому что он уже потенциально есть в тебе – в том семени, которое в тебе.

Вообще говоря, семя всегда присутствует в мужчине и женщине. Значит, он в тебе есть потенциально всегда. И от твоего образа жизни зависит, какого ты родишь ребенка.

Только в Церкви родители могут понять эту тайну жизни и не делать ошибок, потому что Церковь стоит на страже Духа. Пастырь, если он действительно заботится о своих пасомых, о матери, о будущем ее ребенка, должен дать родителям благоразумный совет, чтобы предотвратить те ошибки, те духовные и физические болезни, которые могут проявиться на почве греха во время плодоношения.

В нашем приходе женщины во время плодоношения стараются всегда быть в храме, не пропускают воскресных служб. Ребенок, который уже через мать общался с Богом, рождается совершенно иным. Мать трудилась, пренебрегая физическими и прочими немощами, чтобы прийти в храм и участвовать в службах и тем самым приобщить будущего ребенка к жизни вечной[7]7
  Отец Виктор говорил также: «Я слышал однажды многодетного священника, который говорил: „Некоторые соблазняются тем, что у меня много детей. Но период плодоношения – это самый аскетический период в жизни, и нельзя позволять того, что принесет вред. Перед тем, как подумать о новом ребенке, мы с матушкой постились, и, когда узнавали, что он у нас будет, мы прекращали всякие отношения по плоти”. Некоторые же понимают это по-другому. Мне приходится иногда крестить детей, родители которых допускали во время плодоношения плотские отношения. Люди не понимают, что этого допускать нельзя. Во время крещения с такими детьми случаются истерики. И совершенно иными рождаются дети, которые вынашивались по-другому. Будучи еще в утробе, они уже как бы воспитывались в церковной ограде, когда чревоносящие матери каждое воскресение приходили к Чаше и тем самым помогали своему ребенку развиваться в утробе не только физически, но и духовно».


[Закрыть]
.

Потом, когда ребенок рождается, он уже органично живет в духовной атмосфере. Все, что происходило духовно с матерью, уже записано в его сердечке. И зерна вечной жизни начинают прорастать. Это чудо, что, не будучи еще крещенным и не имея возможности, как мы, подходить к Чаше, он тем не менее через кровь причащающейся матери тоже причащается Телу и Крови Иисуса Христа. Это большая тайна.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное