Виктор Капитанчук.

Православная иконология. Статьи. Доклады



скачать книгу бесплатно

Протестантскому «плюрализму» соответтвует плюралистическая капиталистическая республика, главная ценность которой – каждая отдельная личность, ее права и свободы.

«Монистической» духовности соответствует такая социально-политическая структура, где ценностью является общее, а отдельное, частное, в том числе и каждая человеческая личность ценны лишь постольку, поскольку полезны обществу; они не ипостаси в общественном восприятии, а модусы, проявления общего и сами по себе не существуют, не имеют смысла. Таковы духовные основания тоталитарных обществ.

Священное Писание в восьмой главе книги пророка Даниила дает описание всех четырех типов «земных царств». Это образы льва, медведя и барса – три образа невоцерковленных государств. Затем лев, в видении Даниила, был поднят на ноги как человек и сердце человеческое было дано ему. То есть одно из царств поднимается на новый, более высокий уровень бытия, зверь уподобляется человеку. В истории этому соответствует христианизация монархии Сначала при Константине, а затем на Руси при св. равноапостальном князе Владимире. В результате обращения монарха становится возможным, по мере воцерковления народа, явить и в социально – политической жизни, не только в Церкви, истинную икону Троицы – соборную монархию. Конечно в истории этот идеал не был осуществлен во всей полноте, но приближение к нему, повторим, по мере воцерковления народа, было.

В истории последовательно проявляются православие, католицизм, протестантизм и атеизм с соответствующими им социально – политическими образованиями.

Духовная и социальная жизнь народа образует некое двуединство, имеющее общую окачественность. Это двуединство можно символически изобразить всадником, сидящим на коне, что, по всей видимости, и дано в апокалиптическом видении св. Иоанна Богослова.

Жизнь каждого народа имеет три составляющих: политику, хозяйство и культуру. В каждом из трех несовершенных образов Троицы доминирующей оказывается одна из составляющих. Власть правителя, его внешняя сила, воинственность изображаются в Апокалипсисе мечом всадника, сидящего на рыжем коне. Это католицизм с его внешней административной властью, агрессивным прозелитизмом, физическим истреблением ересей и феодальное государство с его воинственностью, рыцарством, стремлением все проблемы решить мечом.

Хозяйственность протестантско – капиталистического общества, его монитаризм, прагматическая тенденция все измерить и оценить отражены в образе всадника, сидящего на вороном коне и имеющего меру в руке своей, а также в словах, обращенных к этому всаднику.

Доминирующим началом в «монистическом» – социалистическом обществе оказывается культура, реализующаяся как атеистическая идеология и ее пропаганда. Этому подчинено все: политика и хозяйство, даже в ущерб и политике и хозяйству. Атеистическая идеология убивает всякую духовную жизнь и ведет к развалу и гибели жизнь социальную. Неудивительно, что в видении св. Иоанна Богослова это общество предстает как всадник, имя которому «смерть», сидящий на бледном коне.

Пророчески указано, что ему будет дана власть над четвертой частью земли, где будет этот всадник убивать, и ад будет следовать за ним.

В государстве любого типа присутствуют все три составляющие общественной жизни, но доминирует одна из них. В монархическом – власть монарха, феодала, сюзерена делает его и хозяином и меценатом – законодателем вкусов, покровителем искусств и наук. Искусства прославляют его, науки усиливают и обогащают.

При капитализме деньги, капитал – не только орудие хозяйствования. Деньги дают власть и влияют на нее, культура не только является самовыражением личности художника (как понимает ее высшую цель в «плюралистическом» обществе «элита»), но во многом зависит от рынка и им определяется. Важнейшей и во многом определяющей частью культуры становится в таком обществе реклама – инструмент хозяйствования.

В социалистическом государстве идеология настолько господствовала над жизнью общества, что привела в конечном счете всю систему к самоуничтожению.

В жизни воцерковленного православного народа все три составляющие общественной жизни равноценны и не подавляют друг друга: власть принадлежит монарху, управляющему совместно с представителями народа, хозяйство плюралистично и свободно, так как основано на частной собственности (что не препятствует, естественно, добровольному объединению в интересах хозяйствования), культурная жизнь народа внутренне едина, так как является внешним проявлением единой внутрицерковной жизни народа, как ныне живущих, так и предшествующих его поколений.

Только при глубоком воцерковлении, воправославливании народа возможна в его жизни реализация такой истинной иконы Св. Троицы. В русской истории постепенно происходило созидание такой иконичной жизни. Интересно, что по мере воцерковления народа, это происходило независимо от личных качеств царя. Иоанн Грозный был деспот, всю жизнь провел в кровавой борьбе за власть, но именно при нем приобретают огромное значение в жизни государства Земские Соборы.

В России процесс воцерковления народной жизни, созидания ее как иконы во образ Св. Троицы был оборван петровскими реформами, исказившими отношения между церковью и государством. Христологический образ последования низшего (социального) высшему (духовному) был перевернут. Высшим оказалось благо государства. На смену соборной монархии по чуждому западному примеру была введена абсолютная монархия, единство духовной и культурной жизни в смысле преемственности было разрушено, что дало возможность подготовки и всех последующих разрушительных катаклизмов в жизни народа. Сейчас Россия стоит перед возможностью возрождения. Каким ему быть? Для православного сознания ясно, что возродиться Россия может только возобновив в народной жизни созидание иконы Св. Троицы – православное воцерковление в духовной жизни и осуществление (пусть не сразу, пусть постепенно) соборной монархии в жизни социально-политической. Это возможно, только при условии воцерковления, ибо без благодатной духовной жизни во Христе преодоление естественных противоречий между монархическими, плюралистическими и монистическими тенденциями в жизни общества неосуществимо. Поэтому самой насущной и первоочередной задачей русского возрождения является ПРАВОСЛАВНОЕ ВОЦЕРКОВЛЕНИЕ народа.

Во внехристианском мире духовная жизнь человечества, лишенная благодати Божией, подаваемой в жизни Церкви Христовой, конечно не может реализоваться как истинная икона Св. Троицы и образует лишь несовершенные и искаженные отображения Первообраза: монархианское, плюралистическое и монистическое.

Религиозное чувство человека при «монархианской» духовности требует поклонения одному лицу, онтологически высшему по сравнению со всеми остальными. Это религия Единого при отрицании Троицы. В современном мире известны две монотеистические религии, отрицающие Троичность в Боге: это – иудаизм и мусульманство. (Речь идет о современном иудаизме, так как религия Ветхого Завета имела начатки знания о Св. Троице).

Религиозное чувство при «плюралистической» духовности почитает множество различных ипостасей, самих в себе представляющих высшую ценность. В современном мире это – религия безбожного гуманизма, берущего свое начало в Возрождении, которое и понималось как возрождение древнего язычества на новом историческом этапе жизни человечества. Современный человек европейско-американской цивилизации поклоняется идолам гуманистической культуры, пытается подражать им, как средневековый человек стремился подражать Христу. (Часто это происходит и тогда, когда человек исповедует себя христианином. В этом случае имеет место современный вариант двоеверия, подобно тому, как в начале христианизации народы атавистически сохраняли в своей жизни элементы язычества).

«Монистическая» духовность, отрицающая онтологию ипостасей вообще, в современном мире представлена духовными движениями Востока. Пантеистическое растворение в общем бытии Космоса, отождествление себя с его энергиями, самоотрицание личности, превращение ее только в модус, в способ проявления иных сил – вот третья возможность духовной жизни, которая в наше время все более завоевывает христианский в прошлом мир.

Наряду с христианством эти три вида духовности полностью исчерпывают возможности отражения образа Св. Троицы в духовной жизни человечества. Остается, впрочем, еще возможность искусственного соединения этих четырех типов духовной жизни. Эта возможность отнюдь не умозрительная только. Синтез всех религий давно уже стал желанной целью противников истинной религии Св. Троицы-Единицы, религии православной. Образ Св. Троицы, «дополненный» его искажениями, перестает быть истинным. Главная ценность такой лжерелигии не Бог, а человек, любые возможные проявления духовности которого в силу этого признаются ценными и равноценными. Человек, пытающийся занять место Бога, имеет в Священном писании имя – Антихрист. Синтетическая религия – религия Антихриста.

Подобные тенденции заметны и в социально-политической жизни. В Апокалипсисе св. Иоанна Богослова царство Антихриста пророчески изображено в виде Зверя, сочетающего признаки всех возможных невоцерковленных «царств»: льва, медведя и барса из книги пророка Даниила. Пророчество это осуществляется на наших глазах.

Или царство Христово: Православная Церковь и соборная монархия как икона Св. Троицы и Богочеловека, или лжерелигия и царство Антихриста – вот в конечном итоге две цели, несовместимые друг с другом. Выбор между ними неизбежен и для каждого народа, и для каждого человека. Вот перед каким выбором стоит сегодня Россия.

4. В заключение

Подобно тому, как были рассмотрены духовные и социально-политические структуры, иконологический метод приложим к рассмотрению и решению других проблем, связанных с самыми различными аспектами бытия тварного мира. Не будем сейчас останавливаться на этом. Для уяснения возможностей иконологии, очевидно, рассмотренных примеров достаточно. Скажем в заключение еще несколько слов о том, что же такое православная иконология.

Православная иконология – целостное мировоззрение, основанное на откровении Самой Истины о Себе и о сотворенном мире. Это – учение о всем сущем, вытекающее из православной веры, православного религиозного опыта, из православного мирочувствия.

Основание иконологии – Божественное Откровение, содержащееся в Священном Писании и Священном Предании Православной Церкви, это – истина, утвержденная на семи Вселенских Соборах – семи столпах Дома Божественной Премудрости – Церкви Христовой.

Что это – философия? Да, это – философия, православная философия. Но это и нечто иное, чем философия. Философия имеет своим основанием, как и всякая человеческая наука, опыт: это – опыт собственных духовных интуиций философа, опыт его восприятия окружающего мира, а также весь, доступный философу, культурный опыт человечества.

В основании иконологии прежде всего лежит опыт Божественного Откровения, данный Церкви Христовой. Он воспринимается не индивидуально, а церковно-соборно, в полноте благодатной жизни всею Церковью. Иконология также учитывает и тщательно рассматривает и все многообразие человеческого опыта, но это рассмотрение также имеет благодатно-соборный характер, а не индивидуально-философский. Эти различия не позволяют определить иконологию только как православную философию.

Может быть основанием Божественное Откровение. Но предмет богословия – учение о Боге и о путях спасения. Богословие в собственном смысле не занимается изучением тварного мира, вопросами истории и культуры.

Иконология всецело воспринимает православное богословское учение о Боге и о путях спасения, но собственный предмет рассмотрения иконологии – это тварное бытие, включая мир ангельский, мир человеческий и мир космический. Иконология – это учение о Премудрости Божией в мире, являющейся в структурах и образах этого мира. Отсюда и само название «иконология» – учение об образах.

По предмету своего рассмотрения иконология близка как философии, так и прочим наукам, и потому нельзя определить ее только как богословие.

Очевидно, наиболее подходящим будет понимание иконологии как синтез богословия и философии, науки, культуры. Иконология – это цельное знание, в принципе объединяющее всю полноту опыта человеческой истории и культуры с основными положениями православной веры и православного церковного опыта, на которых и строится осмысление опыта мирского.

Является ли иконология чем-то принципиально новым? Конечно нет! Иконология, цельное православное знание ново лишь для невоцерковленной культуры. Для воцерковленного сознания в иконологическом методе (и основаниях!) нет ничего принципиально нового. В Церкви иконология была всегда. Она в Церкви настолько органична, что не возникало необходимости говорить о ней. Она – воздух, которым дышит церковное сознание. Убедиться в этом можно, читая святых отцов, для которых было естественно взирать на первообразы, обращаясь к образам. Вспомним завет преподобного Сергия взиранием на образ Святой Троицы преодолевать страх перед ненавистным разделением мира сего. Какие бы реальности не рассматривались: душа человека, ее внутренняя структура или отношение души и тела, или другие вопросы, связанные с человеком и его спасением, естественно ответы находились взиранием на первообразы, по которым был создан человек. Когда мы обращаемся к святоотеческим толкованиям Слова Божия, то часто обнаруживаем символическое, то есть иконологическое понимание описанных реальностей. То же видим и в объяснениях православного богослужения и устройства храма. Даже и малообразованный православный человек воспринимал мир, свой дом, свой быт как икону высших реальностей и стремился устроить свою жизнь в соответствии с этим представлением.

Но церковное сознание, и книжное в особенности, рассматривало в основном вопросы духовной жизни, относящиеся непосредственно к спасению человеческой души. Очень многие вопросы человеческой культуры оставались вне иконического осмысления. Катастрофический разрыв между православным сознанием и внешней культурой особенно стал заметен, непереносимо болезненен в последнее время. Развитие секулярной культуры в современном мире носит взрывообразный характер, идет процесс вытеснения ею сознания церковного и вообще религиозного. Совершается почти всеобщая апостасия некогда христианского мира. Очевидна необходимость православного противостояния этому процессу. Внецерковному сознанию необходимо противопоставить православное понимание человеческой культуры, в частности, насущных проблем современности, в которых человечество, разбираясь с секулярных позиций, окончательно запуталось и разделилось в своих заблуждениях на непримиримые группировки. Истинное решение проблем человеческого бытия на земле может быть обретено лишь в свете Самой Истины, то есть иконологически. Если иконология войдет во взаимодействие с современной культурой, то это будет означать переломный момент в истории культуры. Человеческая культура будет подведена к крещальной купели. Захочет ли она воцерковиться или предпочтет самозаконное, самозамкнутое существование, безумно называемое «свободным» и ничего общего со свободой не имеющее? Во всяком случае явление иконологии нецерковному миру означает окончание философского поиска и наступление момента сознательного выбора Вспоминаются слова блаженного Августина: «Построили две любви, два града: град Божий – любовь к Богу до ненависти к себе и град земной – любовь к себе до ненависти к Богу». Что выбрать: свободное послушание Истине,., следование за Нею или человекобожеское противление Истине? Здесь тайна свободы человеческой, тайна сердечного выбора.

История культуры, история науки знает переломные моменты, связанные с потрясением основ, перестройкой общепринятых схем, предложением новых фундаментальных законов. Но включение человеческой культуры в Богоцентричное и Христоцентричное целостное иконическое миросозерцание – в сравнении с этим не может идти ни один из переломных моментов истории культуры после начала ее христианизации, а затем отпадения от Церкви. Нет, конечно, особых оснований для оптимистических надежд на то, что православная иконология будет широко принята современным миром, скорее наоборот. Сказано, ведь: «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?». Но от этого православная иконология не перестанет быть единственным истинным богодарованным мировоззрением, во всем прославляющим Св. Троицу и Господа нашего Иисуса Христа.

Библиография

[1] Прот. В. Зеньковский. Идея всеединства и философия Владимира Соловьева. Речь, произнесенная на акте Православного Богословского Института в Париже в 1957г. «Православная мысль», вып. Х, с.45, Париж,1955.

[2] Иоанн Дамаскин. «Точное изложение православной веры». Творения, т.1, с.351.

[3] Творения св. Григория Богослова, ч. II, с.26.

[4] Добротолюбие, т. III, с.231

[5] Вл. Лосский, «Очерки мистического богословия Восточной Церкви», «Богословские труды», 8,с.52, М., 1972.

[6] В. М. Живов, «Мистагогия» Максима Исповедника и развитие Византийской теории образа».

[7] В. М. Живов, «Мистагогия» Максима Исповедника и развитие Византийской теории образа».

[8] Вл. Лосский, цит. соч., с.69.

[9] Вл. Лосский, цит. соч., с.82.

[10] Вл. Лосский, цит. соч., с. 54—55.

[11] В. Лепахин, «О. Иустин Попович об иконе, иконописцах и иконописании», «Беседа», с.29, Ленинград-Париж

[12] См. об этом, например: Вл. Лосский, «Образ и подобие», ЖМП, 5, 1958, с.53.

[13] Цит. по книге: Архим. Kиприан (Керн), «Антропология Св. Григория Паламы», Париж, 1950

[14] Цит. по книге: Архим. Kиприан (Керн), «Антропология Св. Григория Паламы», Париж, 1950. с. 334.

[15] Цит. по книге: Архим. Kиприан (Керн), «Антропология Св. Григория Паламы», Париж, 1950. с. 204.

[16] Цит. по книге: Архим. Kиприан (Керн), «Антропология Св. Григория Паламы», Париж, 1950. с. 361.

Статьи

Онтологическая проблема в русской софиологии

Когда пытаешься вглядеться в религиозные истоки русской софиологии, то думается, что софиологическая тема в русской религиозной мысли не случайна. Она органично связана с той специфической чертой русской духовности, которая так ярко явилась уже в преподобном Сергии Радонежском, призвавшим Русь в единение по образу Святой Троицы преодолеть «ненавистное разделение мира сего».

Та же устремлённость к вселенскому синтезу твари в Боге и по образу Божию впоследствии стала вдохновляющим началом в творчестве софиологов русского религиозно-философского возрождения на рубеже XIX – XX веков, у истоков которого стоит яркая духовная личность Владимира Соловьёва.

«Если брать его творчество в целом, в его основном замысле, то ясно, что темы Соловьёва определялись потребностью найти основы цельного синтеза религиозной, философской, научной, общественной мысли. Пусть решения Соловьёва все или почти все требуют пересмотра, но самый замысел остаётся всё тем же – столь же насущным и дорогим русской мысли, каким был и тогда» – так осмысливал творчество Соловьёва русский богослов и философ спустя полвека после его кончины. [1]

К узрению синтетически целого знал Соловьёв два пути: философию и мистику. Плодом умозрения Соловьёва-философа явилась система «всеединства», за весьма рационалистическими формами которой скрывался живой огонь реальности, открывающейся Соловьёву-мистику.

В центре мистики Соловьёва – трижды явившийся опыт непосредственной встречи с Той, которую считал он Вечной Женственностью, самой ипостасной Премудростью Божией – Святой Софией. Этот опыт, вдохновлявший философа, непосредственно воплотился в творчестве поэта-Соловьёва:

 
Не трижды ль ты далась живому взгляду
Не мысленным движением, о нет!
В предверие иль в помощь, иль в награду
На зов души твой образ был ответ.
 

Этот образ – живой образ жены-Софии был в то же время первообразом всего творения, человека, человечества

 
Что есть, что было, что грядёт во веки
Всё обнял тут один недвижный взор
Сияют предо мной моря и реки,
И дальний лес и выси снежных гор,
Все видел я, и все одно лишь было,
Один лишь образ женской красоты…
Безмерное в его размер входило,
Передо мной, во мне одна лишь ты. [2]
 

В мистической встрече Соловьев вдруг непосредственно пережил как все частное и разодранное в этом больном мире оказывается включенным в единый образ – образ нездешней, высшей красоты, незримый «под грубой корою вещества» и становящийся ясным лишь в краткие мгновения мистических озарений. Все синтетически вобрал в себя этот образ – явственность всеединства образов в Божественной Премудрости. Тварное сообразно Божественному, идеи всех вещей в Божественной Премудрости – Софии. Одна Она – корень всех смыслов, идей, образов.

Здесь вдруг воочию увидел Соловьев то, о чем с древнейших времен все более ясно говорили библейские книги, что знали отчасти язычники, писавшие о вечном бытии надмирных идей, о чем учили первохристианские харизматики и греческие Отцы Церкви, что отразилось в характере русского древнего благочестия, что волновало западных мистиков и русских поэтов и на что так чутко отозвалась потом русская религиозная мысль.

Философское сознание Соловьева облекло его мистические переживания в понятия и организовало в систему. Живое переживание Божественного происхождения идеи всех тварных реальностей, в соответствии с принятой Соловьевым философской традицией, получило выражение в учении о том, что Божественные идеи есть не что иное, как сущность окружающих нас реальностей тварного мира. Мир тварный оказывался, таким образом, прямо вышедшим из недр Божества, бытие его – инобытием Бога. Всякая мысль об онтологической несоприродности тварного мира Божественному, о сотворении мира Богом «из ничего» была Соловьевым отброшена. Рассудочное требование монизма в философских построениях оказалось определяющим.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5