Белиберда

Виктор Иванов

Белиберда

Глава 1

Хроники Vad Dika

Второе солнце быстро поднималось из-за горизонта, в то время как первое еще долго не скроется из поля зрения. Время приближалось к обеду — если это так можно описать на этой планете. Из 36 часов суточного цикла светло тут 30. Остальные же 6 часов являются ледяным мраком: температура опускается до минус шестидесяти градусов. Зато в дневное время довольно комфортно, редко шкала вылезает за тридцать пять. Расположение светил делает эту planetu более или менее лояльной к её обитателям...

Открыв глаза, Dik вспомнил сразу о ночном сне. Чувство и восторга, и тревоги переплелось в один огромный клубок эмоций, который поглотил сознание. Несколько секунд не понимая, где он находится, осознание всё же вернулось. Каюта звездолета была довольно большой. В иллюминатор врывались первые лучи второго солнца. Съев со стола что-то от вчерашнего ужина, Dik оделся и потопал в лабораторию...

Сон

Приснится же такое🤔

Мы сидели на застекленной террасе за небольшим столом. Был вечер. Маленькая Лиля по-детски щебетала и просилась на улицу. Два её старших брата между собой спорили. Спор периодически переходил в потасовку. Марина о чем-то пыталась со мной поговорить. Она умела напрягать нервы. Вот и сейчас, начав издалека, методично меня пилила.

Из окна был чудесный вид. Тропинка вдоль соседского забора стояла вся в цветах. Поодаль стоял маленький навесик — круглый, с оградкой. Во время дождя мы там часто прятались. Дворик был уютный и длинный. Лиля незаметно прошмыгнула в дверь и выбежала на улицу. Увидев её идущей по тропинке, я почувствовал тревогу. «Надо её загнать, — подумал я. — Скоро уже спать. Да и в эти последние дни лета становится по вечерам холодно».

В калитку вошел сосед. Мы никогда её днем не замыкаем, лишь на ночь, на щеколду — так спокойнее. Сосед неспешно двигался к нашей двери. В руках он держал кухонный нож, довольно-таки широкий, клиновидной формы. Увидев соседа, Лиля бросилась ему навстречу. Она часто играла с этим тучным стариком. Своей походкой он напоминал мишку, идущего на задних лапах. Всю эту картину довершал кот, идущий от девочки к соседу. Весь взъерошенный до безумия, хвост трубой — он походил на свиту. Лиля поглядывала то на кота, то на соседа. Ничего не предвещало беды.

В это время Лиля подходила уже к соседу. Всё происходило так быстро, что я не успевал осознавать действительность. Пацаны пытались отобрать стул друг у друга. Сосед был добродушным мужиком. При его росте под два метра и весе под 150 кг устрашающего в нем ничего не было — большой-пребольшой ребёнок. Но сегодняшнее выражение его лица напрягало. Подойдя к девочке, он, практически не размахиваясь, вонзил в её тело нож. Вышедший насквозь, он прорезал голубенькое платьице, и оно стало менять цвет на ярко-алый.

Я какую-то секунду с ужасом смотрел на эту картину, не понимая, что происходит. Оцепенение прошло сразу, как только тело Лили упало на дорожку. Я схватил кухонный нож со стола и бросился во двор. Передо мной стоял не сосед: пустые стеклянные глаза пялились на меня. У его ног сидел взъерошенный кот, его взгляд бешено уставился, сверля меня мерзким видом. В глазах потемнело, сосед сделал шаг в мою сторону... Не помню как, но я осознал, что вонзаю в очередной раз нож ему в горло. Кровь брызгала мне в лицо и на рубашку. Через секунду тело с грохотом рухнуло на землю.

Обернувшись, я увидел мальчиков, страх и ужас отпечатались на их лицах.

— Бегите в дом! — бросил я. — Я сейчас.

Сорвав плёнку с теплицы, я накрыл два безжизненных тела. Войдя в дом, я встретился взглядом с Мариной.

— Ты представляешь, соседка говорит о каком-то маньяке... — не закончив фразу, она оцепенела от увиденного.

Что я ей скажу?! Вдруг за окном что-то шевельнулось. Посмотрев, я увидел встающего соседа, взгляд его был стеклянным до безумия. Качнувшись, он направился к дому. Впереди в эскорте шел кот. Комнату стало наполнять ужасное шипение, оно исходило отовсюду.

Я открыл глаза. Холодный пот струился по лбу. Это сон, страшный, ужасный сон. Я сидел в холле гостиницы на диване. Телевизор, закрепленный на стене, что-то показывал. Звука не было, лишь блики разных цветов отбрасывались на стены. На соседнем диване сидела молодая пара и шёпотом (невозможно было разобрать слов) о чем-то говорила. Этот разговор больше походил на шипение. Видимо, они не хотели меня разбудить.

Из-за стойки вышла молодая черноволосая девушка. Она была одета в деловой костюм, напоминавший костюмы стюардесс в аэропорту. Длинные чёрные волосы были аккуратно уложены на макушке в узелок, две длинные заколки торчали крестом. Проглядывались азиатские черты лица. Сделав шаг в мою сторону, она заговорила:

— Доброй ночи. А я уже хотела вас разбудить, но вы сами... — широкая и тонкая улыбка украсила её лицо.

— А где Галина? — поинтересовался я.

Галина была администратором этого маленького, уютного отеля. Приезжая в Москву, я всегда останавливаюсь в нем. Домашняя обстановка, царившая здесь, мне нравилась.

— Ей стало плохо, и я её подменила, — приятным голосом ответила девушка.

Телевизор в очередной раз кинул блики по стенам, и бейджик на её костюме осветился. На прямоугольной табличке стального цвета золотыми буквами красовалось имя: МАРИНА. «Дурацкое совпадение», — подумал я и отправился к себе в номер спать.

Продолжение ночи прошло без происшествий. Я провалился в сон, но встал на час позже. Видимо, сказались переживания по поводу ночного происшествия. Чтобы выпить чашку кофе, я спустился в холл. Марина стояла на своём рабочем месте и разговаривала по телефону. На вид она была чем-то расстроена. Я вспомнил ночной сон. Какое-то чувство не давало мне покоя.

— Доброе утро. А у вас есть дети? — неожиданно вырвалось у меня со языка.

Девушка посмотрела на меня и улыбнулась, одарив своей ослепительной улыбкой.

— Да, мальчик и девочка, моя малютка, — было видно, что она обожает своих деток.

Я набрался смелости и задал очередной вопрос:

— И как же звать ваше прелестное создание?

— Лия, — с улыбкой ответила она.

Мне стало немного не по себе. Но ведь не Лиля!

— У вашей дочки красивое имя. Смею сказать, что у вашей дочки и красивая мама, — тут улыбнулся уже я. — Но я вижу, мама чем-то расстроена?

— Да, это из-за Галины. Мы с мужем и детьми собирались поехать на дачу, и вот не получилось.

— Не печальтесь, всё, что ни делается, — всё к лучшему. Поедете в другой раз. И ещё: закрывайте всегда калитку на щеколду.

Мне стало спокойнее, и я отправился на улицу.

Монетка

Посадка закончилась. Усевшись поудобнее в кресло и пристегнувшись, Виталий Андреевич закрыл глаза. Самолёт начал свой разбег. Перелет предстоял длительный — шесть часов. Хотелось побыстрей уснуть и проснуться в этом далёком полярном городе. Там прошло все детство, и по воле судьбы сегодня Виталия занесло обратно. Двадцать девять лет он не посещал этот город.

В самолёте перед взлетом было довольно прохладно. Глаза закрывались, и воспоминания из детства начали всплывать в его памяти. Декабрь. Как всегда, холодно...

Природа этот город никогда не баловала солнечным светом. Вот и сейчас было пасмурно и серо. Солнца в эти зимние дни и не увидеть, только свет от него, и то с одиннадцати до трех. Фонари вдоль лыжной трассы раскачивал ветер. Оставалось пробежать ещё пару километров, и всё — конец тренировке. Главное — уложиться во время. Последние метры были тяжелы. Виталик был одет в болоньевый костюм, но он не спасал. Ветер пронизывал насквозь, кончик носа пощипывало. Хотя было не очень холодно: -35 °С. Обычно в такую погоду тренировки проходили в зале, работали с резинами и играли в теннис, но в этот день, как назло, тренер заболел. Заменившая его Тамара Сергеевна, тренер биатлонистов второй группы, сегодня не пожелала возиться:

— Ребята, Максим Петрович заболел, поэтому на сегодня — десятка и по домам...

Белые струйки снега вдоль и поперёк трассы заметали лыжню. Только в низинах ветер не доставлял неудобств. Каких-то двенадцать минут — и вот долгожданная база. Виталик поднажал. На входе толпились ребята с лыжами и палками под мышкой, они стремились зайти, а точнее — влететь в здание. И наш герой последовал тем же путем.

Это было большое спортивное сооружение в два этажа. Второй этаж располагался только вдоль стен, а в центре, на девятиметровой высоте, виднелись стальные конструкции. Висящие под крышей огромные лампы освещали все пространство. В зоне, где стояли два электрических самовара литров на пятьдесят каждый, толпились ребята. Стакан кипятка согрел и руки, и тело. Постояв возле батареи и прижавшись к ней, мальчик направился в гардероб.

«Ещё час, и я буду дома», — подумал он.

Лыжная база находилась в пятнадцати километрах от города, на дороге между городами-спутниками. Огромный металлургический комбинат притягивал сюда людей со всего Советского Союза. Переодевшись и надев шубу, Виталик вдруг осознал, что не может найти денег в карманах. Стоимость поездки на автобусе составляла пятнадцать копеек. Обычно он брал с собой две монетки на дорогу: на тренировку и с неё. Порывшись и обшарив досконально все карманы, даже в трико, что были под брюками, мальчик расстроился. Монетка не находилась. Вытащили в гардеробе или выронил, когда переодевался? Это было уже неважно. Денег не было.

Виталик рос стеснительным мальчиком и всегда боялся задавать лишние вопросы, особенно незнакомым людям. Вот и сейчас, как назло, ни Серёга, ни Димка не приехали на тренировку. У них можно было бы взять монетку. Точнее, у Серёги — мамка ему всегда давала на пирожок. Первый раз ребёнок попал в такую ситуацию. Нужно было искать решение. И оно было найдено — идти пешком в город. «Не так уж и далеко, всего пятнадцать километров, подумаешь! На тренировках и по двадцать пробегал. Да и не маленький уже, двенадцать лет...»

Выйдя на дорогу, мальчик двинулся в сторону города. Дул несильный, но противный ветер, временами меняя направление и закручивая снег в столбики, похожие на маленькие торнадо. Снег то и дело поднимался вверх и, колючий, как песчинки, обжигал лицо; перехватывало дыхание. Вдоль трассы на протяжении всего пути на высоте около двух метров тянулся трубопровод. Пройдя метров пятьсот, Виталик решил забраться на него и идти по трубам: там его не достанет колючий снег, ну, по крайней мере, его не будет так много.

Забраться по каркасу не составило труда, а вот идти было куда сложнее. Порывы ветра периодически выбивали паренька из равновесия, и ему приходилось перепрыгивать с трубы на трубу. Благо диаметр труб был огромный, наверное, метр в диаметре, а может, и больше. Дорога предстояла длинная и долгая. Уже на втором километре пути мальчик легко двигался по трубам. Пропал страх, появилась уверенность. Не смотря вниз, он шел довольно быстро и уверенно, лишь редкие порывы ветра иногда нарушали равновесие. Такое путешествие требовало постоянной концентрации внимания. Время тянулось медленно. На улице было темно, и только фонарные столбы освещали путь.

Прошло около двух с половиной часов. Усталость в теле нарастала. Не было ни тревоги, ни страха, только одна мысль крутилась в голове: «Когда же это закончится, быстрее бы дойти». На горизонте все ярче и ярче виднелось зарево огней города. Двигаясь по трубам, Виталик смещался все левее. Дорога огибала город с западной стороны и делала крюк в четыре километра. «Нужно слезть с труб и идти на огни, так быстрее можно попасть в город». Мальчик так и сделал.

Дальше идти стало сложнее. Благо было начало зимы и открытая местность. Идти было трудно, но возможно. Глубина снега была около двадцати сантиметров. Кое-где на холмиках торчали кустарник и замёрзший мох. Тундра зимой серая и безжизненная.

Вокруг царила сплошная темнота. Удалившись от дороги, мальчик лишился освещения, и только белый снег немного отсвечивал от звёздного неба. Огни неумолимо приближались. «Ещё какой-то час, и я буду дома», — подумал мальчуган.

Как вдруг где-то впереди он заметил движущийся тёмный туман. Он надвигался стремительно и рос вширь. Ужас закрался в голову, страх на секунду сковал ребёнка. Шум усиливался, и... огромное стадо северных оленей показалось из темноты. Они были всюду, не спеша проходили справа и слева. Виталик стоял в оцепенении. Дожив на Севере до двенадцати лет, оленей он видел только на картинках. А ещё в городе был магазин изделий коренного населения, и он не раз просил маму купить ему унты.

Поняв, что ничего страшного не происходит, Виталик зашагал вперёд. Олени двигались навстречу и совсем его не боялись, изредка рыхля носом снег и доставая мох. Через несколько минут стадо стало редеть, и вот уже пара оленей двигалась чуть левее. Вслед за ними шел невысокого роста человек. Он был одет в оленьи шкуры, в руках держал длинную палку, за спиной через плечо висел мешок. Взгляды мальчика и незнакомца встретились, секунду-другую они смотрели друг на друга. Потом каждый двинулся в своём направлении: оленевод — за оленями, мальчик — в сторону города.

Отступление

Ветер хлещет потоком в спину,

Сбивая с ног идущих к домам людей.

И упавшие снова встают на ноги —

В их головах не рождается других идей.

Маленький мальчик из окна четвертого этажа,

Прислонившись лицом к холодному стеклу,

Смотрит с интересом за всем происходящим,

На эту зимнюю, кружащуюся повсюду мглу.

Снежный рой вздымается с самой земли до уличного фонаря,

Рисует странные, невообразимые картины

В конце последнего месяца зимы, февраля.

Завтра суббота, последний учебный день недели,

Нужно в школу сходить.

А после — свобода до самого понедельника,

Только бы родители не припрягли бездельника,

Не придумали что-нибудь сообразить

На то самое время до понедельника.

Генеральную уборку устроить дома,

В его комнате, и так до боли знакомой,

Где лежит всё там, где лежит, там, где надо.

Но у родителей на это свои собственные взгляды.

Книжки — по полкам, мишку — в чулан,

Ранец вымыть и спрятать за спинку, за диван.

Полить цветы с утра, как проснешься,

Но сначала умыться, почистить зубы, ну а дальше сам разберешься.

Перерыв во время передачи «В гостях у сказки» на один часок,

Чтобы потом во время работы отдыхали глазки.

И с усердием мальчуган тянет всё это время,

Ведь выбивать палас и ковер в снегу — это сложное бремя.

Стащить с четвертого этажа эту штуку,

Развернуть в углу на снегу, пока в том месте не ступала еще ничья нога, —

Это целая наука!

А после — бить выбивалкой сверху,

Чтобы не осталось на ковре ни одного живого места,

Мечтая, что скоро всё прекратится:

Или закончится снег, или какой-нибудь мальчишка к тебе присоединится...

Виталия Андреевича разбудила стюардесса, коснувшись рукой его плеча:

— Пристегнитесь, пожалуйста. Начинаем снижаться.

Виталий застегнул ремень и поднял спинку кресла — привычная процедура и часто знакомые действия. Осталось полчаса, и самолёт приземлится в аэропорту Алыкель. Взглянув в окно, Виталий увидел бескрайние снежные просторы. Крыло самолёта монотонно покачивалось.

Вспомнился случай из детства... Виталик летел с отцом на материк в отпуск. Первый класс закончился, и смело можно было отдыхать. Родителей попросили знакомые отвезти их сына к бабушке. Стасик был шустрый малый, непоседа — в отличие от Виталика. Ему нравилось летать. Он садился возле иллюминатора и почти все время глядел в него, комментируя увиденное. Вот и сейчас Стасик постоянно болтал:

— Дядь Андрей, дядь Андрей, смотрите, винт не крутится! — вдруг выпалил мальчуган. — Прикольно!!! Интересно, а на двух винтах самолёт умеет летать?

Отец Виталика взглянул в иллюминатор и быстро осек Стасика:

— Тише, Стас, не кричи, смотри молча.

Но реплика мальчугана уже взбудоражила пассажиров. Многие начали заглядывать в иллюминаторы. Кто-то задернул шторку, дабы увиденное за бортом его не раздражало. Стюардессы забегали по салону — ну, не то чтобы забегали, но было видно: молодые девчонки нервничают, но вида стараются не подавать. Стас хотел было что-то сказать, но дядя Андрей показал кулак перед его носом. Самолёт плавно двигался по намеченному маршруту. Три его винтовых двигателя работали ровно. Через десять минут все успокоились. Через час лайнер благополучно приземлился в аэропорту Домодедово.

Под ногами хрустел снег. На удивление, день был морозный и тихий, ветра не было. И тем отчётливее были слышны шаги. Метров семьсот нужно было пройти от остановки автобуса до ж/д станции «Алыкель», где потом на электричке ещё пятьдесят минут двигаться до города.

Зайдя в вагон, Виталий Андреевич сел на деревянное реечное сиденье. Они располагались лицом друг к другу. За двадцать лет практически ничего не поменялось: тот же шум в вагоне, те же печки под сиденьями, обдувающие теплым воздухом ноги, те же окна, наглухо закрывающиеся зимой. В вагоне было не очень много народа, в основном — прилетевшие в город. Но сидела и компания рыбаков. Их можно было отличить по теплой одежде и снаряжению. Зимняя рыбалка, подледный лов.

Противоположный конечный пункт маршрута электрички был порт «Дудинка» на Енисее. В летний, довольно короткий период этот порт кипел жизнью днём и ночью. А сейчас его посещали в основном группы любителей подлёдной рыбалки. С бурами и коловротами они мигрировали на выходных к Енисею. Большие рюкзаки с палатками и тёплыми вещами, с запасом еды на сутки, а то и на двое. Примусы и другой инвентарь часто болтались прикрепленными к рюкзакам. Единожды побывав на Енисее, человек влюбляется в эту бескрайнюю реку, одну из огромнейших рек в России и мире. Протяженность её — три с половиной тысячи километров, а точнее — 3487 тысяч метров. Полноводный и могучий Енисей заставляет восхищаться просторами. Расстояние в ширину доходит до тысячи метров. Впадает Енисей в Карское море Северного Ледовитого океана.

Постукивая монотонно колесами, электричка медленно ползла в сторону города. В вагоне было тепло, и клонило в сон. Только сидящие рыбаки доставляли Виталию неудобства: они то и дело переходили на громкие тона. Сдержать эмоции было трудно. Улов был удачным, по всей видимости. Один из рыбаков постоянно одергивал своих соратников: