Виктор Громов.

Уроборос. Том 1



скачать книгу бесплатно

С этими мыслями он въехал во двор своего дома.

Утренняя суета уменьшилась, но все еще не исчезла. Увидев мужа, Епифания с облегчением выдохнула. Нет, она не беспокоилась за мужа, но когда человека внезапно вызывают к императора, готовишься подсознательно к чему-то плохому. Увидев его озабоченным, но без сомнения невредимого, Епифания дает последние распоряжение о припасах, запасной сбруе и мулах. Повозки в этот раз не требовались, потому, что большая часть грузов уже ждала в Армении, а недостающее доставлялось из Константинополя по Черному морю кораблями до Трапезунда, а оттуда уже в нужные пункты.

Отца вышли провожать и дети: подросток Ираклий, длинный, краснощекий и с пылающим взглядом, будто готовый вскочить в седло и с отцом ринуться на персов, дочь Мария, с рыжеватыми косичками и огромными карими глазами и двое совсем малюток, Феодор и Григорий, которые мало что понимали, но прониклись торжеством момента и величием отца и молча таращились на столпотворение вокруг.

Наконец все было готово к выступлению, Афимий грозно оглядел личную стражу и небольшой обоз, Лев и Анастасия расположились на своих конях по обеим сторонам от стратига. Ираклий расцеловал родных, вскочил в седло и вывел весь отряд на улицы Столицы Мира.


Глава 2.


По старинному обычаю, провожать полководца на войну считалось долгом каждого жителя и несмотря на рабочий полдень, народ заполнил улицы по пути от дома к гавани. От мала до велика все славили Ираклия, желали удачи, молились Господу Богу за успех похода. Так же было немало священников, как простых монахов из многочисленных монастырей, так и архиереев, который шепотом молили Богоматерь о победе над неверными персами и торжестве православной веры. Но, кроме этого, конечно, у них было полно мыслей об искоренении автокефалии Армении и значительном пополнении церковной казны, как спасенными душами, так и землями. Так, сопровождаемый пожеланиями успеха и удачи, небольшой отряд достиг до гавани, где их уже ждали грузовые корабли для переправки на противоположный берег Босфора.

–А где греки из гарнизона?,-спросил тихо Анастасий Афимия,-проспали первый настоящий поход в их жизни?

–Ждут в Халкедоне, на той стороне,-ответил тот,-так обычно делается, потому, что многие накануне похода дезертируют. Надо их держать подальше от соблазнов Константинополя, их жен и любовниц.

Переправа небольшого отряда заняла несколько часов, уже вечерело, когда обогнув, к сожалению солдат, Халкедон, они достигли разбитого лагеря греков. Поставив штаб, Ираклий сразу вызвал к себе командующего греками, Ипатия. Они были немного знакомы, и теперь требовалось присмотреть к нему, потому, что на армянском отряде и греках из Константинополя лежала большая ответственность. Помимо непосредственно боевого костяка для проведения будущей компании важна была так же политическая составляющая. Необходимо показать как имперским войскам, которые в основном была выходцами из внутренних районов Анатолии и никогда не были в столице, так и местным князькам, что ромейская империя – это не что-то далекое и сказочное, а вот представители и держава сильна, как никогда.

Похрустев по снегу, в шатер заглянул молодой грек, Ипатий.

После официального знакомства, Ираклий попросил сделать доклад о состоянии дел в греческом отряде.

–Полководец, в целом ситуация хорошая. Среди солдат почти все имеют боевой опыт, против авар и лангобардов в Италии. Правда, это было довольно давно, и многое позабылось. Да, они не привыкли сражаться в горах, куда мы направляемся, но это дело опыта. Больных нет, жалования получают все. Было недовольство из-за того, что о походе объявили за два дня и нам было приказано не входить в Халкедон, -Ираклий хмыкнул,– но это обычное солдатское ворчание. Снабжение идет хорошее. Я без твоего ведения сегодня переговорил с работниками почтовой службы, они сказали, что вдоль дороги до Анкиры на складах все готово.

–Хорошо. Выступаем утром на Никомедию. Двигаемся обычным маршем, после вечернего привала проводим учения.

Ипатий вышел.

–Афимий,-позвал Ираклий, – тебе особое задание. Присмотрись в ближайшие дни к грекам, к их подготовке и настроению. Нет особых причин не доверять словам Ипатия, но хочется убедиться.

–Ты думаешь, что эти греки будут недовольны, что их начальником поставили армянина?

–Не только это. Как правило, гарнизонные столичные войска не способны ни на что большее, чем церемониал, да и идут провинциалы туда в расчете на быструю карьеру и отличное жалование. Не думаю, что многие из них хотели покидать уютный и безопасный Константинополь и идти в дикие горы сражаться на войну. Идти, вроде, в одну из провинций империи, но населенную такими еретиками, что еще неизвестно, кто хуже, они или персы.

На следующее утро Ираклий мог сам оценить организационный уровень гарнизонных частей. В то время, как привычные к походам его армяне быстро собрались и были готовы к маршу, в греческой части творился сущий хаос. Многие бегали и кричали, пытаясь собрать палатки, оружие было не на своем месте, еда была еще не готова. Посмотрев грустно на это безобразие, Ираклий дал знак готовым частям выдвигаться, и передал приказ Ипатию догонять их, как только будут готовы.

Обогнув стены Халкидона и бросив прощальный взгляд на Босфор и стены великой столицы, солдаты двинулись на восток, к Никомедии, которой планировалось достичь через двое суток. После дневного привала вдалеке сзади показались греки. Они спешили изо всех сил, пытаясь реабилитироваться за утренний хаос.

Приблизился командующий греков.

–Как твои солдаты, Ипатий? Почему случилась утренняя задержка?

–Отчасти это моя вина и моих офицеров, Ираклий. Мы не смогли подготовить солдат к четкому сбору. Отвыкли от походной жизни за время безмятежной жизни в столице.

–Тогда вечером, когда будем обустраивать лагерь, они потренируются. Разобьют лагерь, потом соберут и разобьют заново. Если завтра утром повторится та же история, что и сегодня, наказаны будут не только солдаты, но и офицеры. Ипатий нахмурился, но ничего не сказал. Развернулся, вскочил на коня и поскакал к своим солдатам.

–Не слишком ли ты жестко с ним?,-спросил Афимий, который первую половину дня выполнял приказ полководца.

–Нет. Пусть говорят и ругают меня, как хотят, но прибудут в Армению подготовленными воинами. Представляю, как будут смеяться персы, когда пойдут в ночную атаку, а греки будут бегать по лагерю голыми и вспоминать, где остался обоз.

Как ни странно, но вечером все прошло гладко. Хаоса было меньше, однако недочеты остались. К концу следующего дня из бело-серых сумерек начала появляться какая-то темная громада – вдалеке показались крепостные стены Никомедии, одного из великих городов империи. Здесь требовалось сделать двухдневный привал, чтобы дать отдых людям перед броском на Анкиру и принять в состав армии ожидающие здесь отряды скифов и готов.

Разбив лагерь, Ираклий вызвал к себе командующих этих отрядов, скифа Картига и гота Гуннериха. Исторически Римская империя всегда использовала скифов в качестве наемников. Непревзойденные конные лучники и разведчики честно служили в войнах ромеев, правда, пока те исправно платили им жалования. Как только начинались задержки, а это, к сожалению, бывало слишком часто, скифы вели повести себя непредсказуемо: например, просто уйти в ближайший порт для возвращения на родину, поднять бунт и грабить провинции самой империи, а могли и перейти на сторону врага, что совсем плохо.

С готами ситуация более сложная. Еще живы были готы, которые помнили независимость своей восточной державы, когда имя великого короля Теодориха гремело по всему Средиземноморью. Затем последовали десятилетия тяжелейшей войны с Римской империей, в результате чего опустошенная Италия была присоединена к ромеям, а остатки готов стали полноправными гражданами. Но придворные интриги, как это обычно и бывает, все испортили. В Италию хлынули лангобарды и под властью империи остались только юг страны, древний Рим и северо-восточные регионы с Равенной. Остатки народа готов оказались в очень сложном положении: для империи они были побежденными врагами, а для новых завоевателей – прежними хозяевами, которые не смогли удержать свою власть. Тогда по решению из столицы готы были поселены вдоль Дуная для охраны границ империи от новых захватчиков. Ирония судьбы: побежденные теперь охраняли победителя от новых орд врагов. И поскольку готы славились как отличные воины, в первую очередь легкая конница, императоры активно использовали их в войнах на Востоке.

С Картигом и Гуннерихов Ираклий был знаком по прошлым компаниям и теперь слушал доклады о состоянии их войск вполуха. Завтра ему вместе и командирами частей требовалось нанести визит наместнику провинции Вифинии, в Никомедию. Требовалось выразить свое уважение и переговорить о предоставлении Ираклию по императорскому указу части гарнизонных войск. Ираклий знал, что наместники зачастую являются фактически полунезависимыми властителями своих регионов и очень неохотно подчиняются приказам столицы, которые лишают их части власти. Ираклий надеялся, что все пройдет успешно.

В палатку пошел Афимий и стряхнул снег с сапог.

–Ну? Какие первые наблюдения?

–Что сказать. Греки ведут себя как обычные солдаты, которых посреди зимы гонят не пойми куда. Столько упоминаний тебя и оценки благочестия твоей матери, Ираклий, я давно не слышал.

–То есть, все нормально. А германцы и скифы?

–Готы ведут себя настороженно, потому, что этот отряд долго воевал за Дунаем и они прекрасно знают те края. Чего им ждать в горах Армении они пока не представляют, но видно, что дисциплина хорошая и солдаты знают свое дело. А у скифов все хорошо, некоторых я знаю еще с предыдущих компаний. Это опытные воины, и пока им платят и честно делят трофеи, с ними проблем не будет.

–Да,-хмыкнул Ираклий,-обеспечить бы нормальное финансирование компании и все было бы очень просто. Если бы оно всегда было неограниченное, тогда бы войны превратились в битвы умов полководцев. Завтра, Афимий, остаешься главным в лагере, устрой небольшие учения по взаимодействию разных отрядов. Основа нашей армии – греки, а они давно не участвовали в настоящей компании. Я с командирами отправляюсь к наместнику,-вздох,-для участия в политике. Ступай.

На следующее утро, еще затемно, командиры облачились в парадные доспехи и отправились в город. Подъехав к стенам, Ираклий еще раз поразился, насколько они надежные и крепкие. Да, им было далеко до стен Константинополя, но на то он и столица, чтобы быть самым укрепленным и безопасным городом. К тому же, из-за Дуная к Константинополю нередко прорывались очередные варвары, и стены там были жизненной необходимостью. Здесь же, в тишине и спокойствии Западной Анатолии крепостные укрепления были больше символом статуса и значимости города. Уже много веков здесь не бывали враги, и народ не был так воинственен и привычен к ратному труду, как европейские ромеи, на которых практически ежегодно нападали сейчас авары и славяне, а ранее еще какие-то варвары. Анатолию в империи довольно часто недооценивали, что было довольно несправедливо. Да, не считая прибрежных районов, в этой части империи практически не было больших и богатых городов, все внутренние провинции представляли собой сельские владения, но Ираклий хорошо понимал основа государства, ее кровь и основа – в таких именно крестьянах, привычных к ручному труду и полностью поддерживающего далекого императора. Крупные города, с их торговцами, ремесленниками и не пойми чем занимающимся плебсом слишком часто меняют свои взгляды и симпатии, главное, чтобы новый герой давал хлеба и зрелищ. Именно из сельской густонаселенной Анатолии империя черпала людские и материальные ресурсы для ведения войн и возрождения государства.

Еще был важен один аспект, религиозный. Анатолия, не считая еретиков Армении, была главным и, безусловно, православным регионом Римской империи, к тому же, православия жесткого, ортодоксального, а не расшатанного античными традициями многобожия христианства балканских провинция, в котором незаметно появлялись божества низшего уровня, такие как святые, чтимые ангелы и прочие пережитки эллинизма. Империя опиралась на Анатолию, но та не давала больших доходов в казну и многие, в том числе и некоторые императоры, с некоторым презрением относились к ней.

Утром небольшой отряд вошел в город, Ираклий взял с собой Льва и Анастасия в качестве телохранителей, чтобы подчеркнуть свой статус. Несмотря на раннее утром, многие люди высыпали на улицы, чтобы увидеть командующего армии, которая идет на восток бить персов. Так же, как и в Константинополе, выкрикивались пожелания победы, а шустрые мальчишки бежали за всадниками и с видом знатоков обсуждали достоинства экипировки императорской армии.

В целом, Никомедия нравилась Ираклию. В ней не было столичной помпезности и шика, однако было видно, что жизнь здесь кипит, и не на за счет своего статуса, а держится на плечах землевладельцев и крестьянах. Несмотря, на некоторые опасения, прием прошел гладко. Конечно, наместник был не рад отдать часть расквартированных у него войск, однако приказ императора был доставлен еще несколько дней назад и отряды были собраны и разбили лагерь дальше по пути следования. Ираклий получил несколько отрядов греческих пехотинцев и, к своей радости, отряд конницы. Теперь его армия достигала солидных десяти тысяч, из которых треть была конными. Можно было смело двигаться на восток в Армению. Напоследок Ираклий вручил личный подарок наместник и сообщил по секрету, что в Большом дворце им весьма довольны. После такой информации тот на радостях был готов выделить полководцу еще пару отрядов, но в последний момент сдержался.

К сожалению Ираклия, армия не посетила второй по значимости город Вифинии, знаменитую Никею, поскольку она лежала немного в стороне от маршрута. Крепостные стены Никеи виднелись на горизонте на юге, но путь их лежал на восток. После того, как армия выступила по направлению к Анкире, их встретили внутренние, деревенские районы Анатолии. Чтобы не обременять живущих вдоль императорской дороги крестьян, Ираклий решил разделить свою армию: пехотинцы шли по дороге, а конные части по второстепенным путям южнее.

Дни летели за днями, армия двигалась по направлению к Анкире. Практически вдоль всей дороги располагались поселки разной зажиточности, и построены они были таким образом, что, казалось, вдоль всей дороги была одна большая деревня. Здесь ничего не было подобного тому, что на Балканах, где каждое поселение было небольшой крепостью, куда при набегах варваров укрывались люди вместе со скотом. Да и церкви были здесь, в глубинке, совсем не такие, как в Константинополе. Если в столице священники, забыв заветы Иисуса о нестяжательстве, украшали себя в меру своих возможностей и тщеславия, бесконечно просили императора о выделении новых земель и доле в доходах какого-либо города, и не занимались ничем конструктивным, кроме пустых богословских споров, то здесь священники не слишком отличались от других крестьян. Простая жизнь без особых соблазнов и с устоявшимися традициями выработала свое видение православной веры, основанное на здравом деревенском смысле и логике. Крестьяне глазели на проходящие войска и, был уверен Ираклий, многие юноши и мальчики после увиденного крепко задумаются о карьере в армии, будь то в столице или в провинциальных гарнизонах. Еще повсюду лежал снег, однако было видно, что вся земля обрабатывается и ни один клочок не пустует. Естественно, были и совсем неплодородные ущелья или склоны, но и там крестьяне умудрялись организовывать или небольшие рудники или на худой конец пастбища.

Ираклий обратил внимание на дорогу, которая требовала капитального ремонта. Несколько веков назад, когда римская власть только пришла на эти земли, и потом, начиная с императора Траяна, были потрачены огромные средства для того, чтобы связать все концы гигантской империи дорогами, да и сейчас, когда Западную часть империи захватили варвары, ромейские императоры предавали первостепенное значение инфраструктуре. Каждый император тратил большую часть доходов государства на ремонт дорог, порты и акведуки. Но медленный упадок теперь виднелся во всем. С каждым годом все меньше тратилось денег на общественные строения, водопровод, бани, ипподромы и школы. Даже на самое необходимое, например, дороги, крепостные стены или канализацию средств часто не хватало. Константинопольские ученые и чиновники, закрывшиеся в безопасности неприступных стен и спрятавшиеся среди древних книг о римском величии, по прежнему были уверены, что в империи все отлично, однако это было совсем не так. Все больше людей, не видя перспектив, бросали жизнь в своих провинциях и ехали в столицу, стараясь там сделать карьеру. Константинополь богател и цвел, а империя чахнула. Так и эта дорога. Да, вероятно, это одна из лучших дорог в мире, проложена в стратегическом направлении, однако, даже она без ухода и поддержания состояния через несколько десятилетий превратится в легкое напоминание о прошедшем величии и мимолетной славе всех империй.

Армия вошла в привычный режим и довольно скоро достигла Анкиру, опорного пункта империи в центре Анатолии. Город не мог сравниться с мощью и процветанием Никомедии и Никеи, однако был в округе самым значительным центром. Большую часть его населения составляли семьи пастухов, работники императорской почты (такие же пастухи), чиновники (родственники пастухов), а так же торговцы, которые действовали на путях из Киликии и Трапезунда и на северо-запад, к столице. Армия здесь не задержалась, отдохнув пару дней и нанеся визит местному наместнику, Ираклий приказал двигаться дальше на восток, в сторону Севастии.

После Анкиры греческое население почти отсутствовало. Здесь, в глубинах Анатолии жили потомки пафлагонов и других народов, которые практически не подвергались эллинизации и власть на которыми всегда была во многом формальной. Они платили налоги, когда сборщики могли их заставить, и выставляли солдат в армию, когда константинопольские чиновники умудрялись собрать вождей племен. Здешние жители не представляли ни особой заботы, ни особых хлопот империи, они жили в параллельном мире, связь которого с имперским была формальной. Язык здешних жителей был не знаком почти всем солдатам, и, поскольку во внутренних провинциях зима была еще в своих правах и по ночам становилось довольно холодно, Ираклий старался быстрее пересечь эти земли, чтобы добраться до греческих или армянских земель. Солдаты тоже не особо горели желанием оставаться в пределах полудикого народа и не собирались оставаться здесь дольше, чем требовалось. Со временем, армия становилась все более слаженным и дисциплинированным организмом, больше не требовалось лично контролировать обустройство лагеря, его утренний сбор и вечерние учения.

К концу января армия подошла к Севастии. Город оказался небольшим, но ладным. Несколько десятилетий назад император Юстиниан приказал осуществить коренную перестройку города и значительно укрепить стены. В городе жили в основном греки с побережья Черного моря, которые сами того не подозревая, понемногу становились варварами из-за своего окружения. И здесь же начиналось, конечно, пока очень редко, армянское население, как в деревнях, так и в небольших городах. Было очень заметно, как, двигаясь с запада на восток, изменялись люди, вернее, их этническая принадлежность, от русоволосых горожан с тонкими чертами лица до смуглых брюнетов, с массивными носами и челюстями. В этом была сила империи и ее удивительная жизнеспособность, ведь здесь любой человек считался ромеем, кто исповедовал христианство, неважно какой формы, и признавал императора. Это была ее особенность, ее тайная сила, откуда она черпала свои ресурсы. Здесь не было ничего подобного политическому строю Ирана, где любую мало-мальски важную должность, не говоря уже о военных постах, могли занимать только арии и только огнепоклонники. Выбрав такую социальную структуру, персы, с одной стороны, законсервировали свою элиту и сделали ее привилегии прочной основой государства, но с другой они выключили из политической жизни все остальные народы. Любое военное поражение, как, к примеру, многочисленные катастрофы с эфталитами, практически парализовали государство, потому, что гибла вся принимающая решения власть. Таким образом, даже не пострадав экономически, но потеряв небольшое количество знати, вузурги и виспухры, Иран оказывался бессилен даже против небольших набегов с Востока или Юга. Строй же империи ромеев был другим. Любой человек мог стать патриархом или императором, из-за чего часто полыхали гражданские войны и бунты, но и в критический момент с самых низов или из военной среды выдвигался способный человек, который спасет от беды.

В Севастии Ираклия уже ждало письмо от Филиппика, командующего всеми военными силами империи в Армении. Ираклий прохаживался по своему шатру, читая послание. У входа стояли телохранители, Лев и Анастасия, вероятно, лучшие и самые умелые воины из всей армянской стражи полководца. Афимий склонился у карты Таврских гор и обдумывал нанесение отвлекающих ударов по персам.

–Что там?,-поинтересовался он у полководца.

Тот остановился, взглянул на своего соратника и продолжил молчаливое чтение.

–Филиппик сообщает, что его ставка находится в Феодосиополе. Солдаты рассредоточены по горным крепостям, и в целом сдерживают атаки персов, сданы только несколько пунктов, которых удерживать было просто невыгодно. Где находится армия Романа, он не знает, скорее всего, в Иверии или еще дальше, у хазар. Но поскольку с того момента, как эта армия ушла, персы не снимают солдат с осады, скорее всего, у Романа дела идут не так хорошо, как нам хотелось. Спрашивает, везем ли мы жалования солдатам. От задержек выплаты уже случались небольшие бунты.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7