Виктор Брагин.

Кафедра революции. Роман



скачать книгу бесплатно

Весь процесс моей работы контролируется компьютером – на запястье у каждого пикера маленький компьютер, на пальце – сканер. Каждый твой шаг виден Большому Брату. Посидеть на лавочке, покурить или поболтать не получится. От тебя постоянно должны исходить сигналы сканирования товара. Полчаса на обед, и ни секундой больше. Перформанс также считает компьютер, и после каждого выполненного заказа на табло высвечивается «приговор». Поскольку нормы скорости постоянно повышаются, то нагнать нужные 100% перформанса практически невозможно. Разве что с утра и на очень простых заказах.

Присматривать за нами поставлены тим-лидеры77
  Team leader – бригадир, дословно: «руководитель команды» (англ.)


[Закрыть]
, в основном словаки. Их задача – следить за неуклонным повышением перформанса. Если перформанс падает критически, словаки вызывают нас «на ковер», где объясняют, что нужно работать быстрее. Объясняют как умеют. Я неоднократно вынужден был слушать подобную лекцию на их корявом английском. Эти «воспитательные» беседы постепенно начинают действовать на нервы.

– Что, тебе тоже мозги промывали? – спросил меня коллега-литовец по имени Гедеминас. Он был вызван словацкими тим-лидерами следующим за мной.

– Да задолбали они с этим перформансом! За кого они нас держат? Что они о нас думают вообще?

– Я могу тебя успокоить, – Гедеминас похлопал меня по плечу. – Они о нас вообще не думают.

Я невольно улыбнулся этой шутке. Гедеминас, как выяснилось, опытный пикер, он проработал здесь без малого год. Узнав это, я проникся к нему уважением. Удастся ли мне протянуть столько же, не знаю. Гедеминас продолжал:

– Они думают лишь о том, чтобы средний перформанс не упал ниже определенного уровня, поэтому и должны нас «прорабатывать». Иначе эту словацкую обезьяну будут «прорабатывать» его английские боссы из TESCO. А твоя работа – стоять и кивать.

Узнаю «милый» и ненавязчивый прибалтийский расизм. В приватных и доверительных беседах без него никак не обойтись. Кроме вечно плохих «жидов», в их классификации народов обязательно будут присутствовать некие «обезьяны», «макаки» и прочие представители отряда приматов. Словацкие бригадиры мне самому не нравятся, но совершенно по иной причине. Мне кажется, что в них присутствуют то же высокомерие и тот же расизм. Но я стою, улыбаюсь и киваю, выслушивая их требования по повышению перформанса.

Финальным аккордом стал канун Рождества. В мире потребления это пик продаж, вершина безумия. Мы практически забыли про выходные, работаем по двенадцать часов в день в добровольно-принудительном порядке. По их законам, человека нельзя заставлять работать больше восьми часов в день и не брать выходные, но работник может «добровольно» изъявить подобное желание.

Словакам больше доверия нет, и теперь сами англичане буквально ходят за нами по пятам. Они то умоляют нас поработать еще, то подкупают, обещая дополнительные выходные потом, то угрожают, что больше не позовут на работу.

Если в обычный рабочий день нам платят 7 фунтов в час, то в выходные ставка вырастает до 8.75. Таким образом, за 12-часовую рабочую смену в выходные, можно получить довольно привлекательную сумму, даже после вычета налогов. Но и эти деньги уже не радуют, сон и отдых кажутся нам теперь самыми ценными и желанными сокровищами.

Рождество вроде бы считается самым счастливым временем в году. Но, видимо, не для всех. Гастарбайтерам из новых стран Евросоюза приходится несладко. Буквально за последний месяц я сбросил килограммов десять, хотя и так никогда не был особенно толстым.

По внутреннему радио с утра до вечера транслируют рождественские песни, одни и те же, штук пятнадцать. Мне кажется, все их уже выучили наизусть. Я и предположить не мог, что рождественские песенки когда-то будут ассоциироваться у меня с этой беготней до седьмого пота. «It’s the most wonderful time of the year»88
  «It’s the most wonderful time of the year» – «Это самое прекрасное время года» (англ.) – популярная американская рождественская песня.


[Закрыть]
 – несется из колонок, а мне в спину летит словацкое: «Ф-а-стер!», «Ф-а-а-стер!», «Ф-а-а-а-стер!»99
  Faster! – Быстрее! (англ.)


[Закрыть]
.

После Рождества как отрезало – работы не стало вообще. Насытившись, британский потребитель просил оставить его в покое. Дело в том, что мы работали не напрямую в TESCO, а через агентство. Постоянного контракта не имели, просто каждый день приходило смс о том, будет работа завтра или нет. Следующие пару недель шли сообщения, состоявшие из двух слов: «Day off»1010
  Day off – выходной (англ.)


[Закрыть]
. Мы сидели в своем вагончике на ферме, глядя на бесконечный дождь и несчастных мокрых овец за окном. Мой приятель переживал, а я был рад, что нас не зовут на работу. Чем дольше мы сидели, тем меньше мне хотелось возвращаться на этот склад. Поэтому, когда наконец пришло сообщение, что завтра у меня утренняя смена, я стал собираться в Ригу. Идите вы в жопу со своим перформансом!

Некоторая сумма денег все-таки накоплена, и ближайшие полгода я смогу рассчитываться с банком и спокойно жить, не опасаясь визита церберов. Большего мне и не надо – сдохнуть на этом складе в погоне за перформансом я не собираюсь.

Вернувшись в страну эконом-класса, я сразу же позвонил Ромэо с одним единственным вопросом:

– Тебе компания для похода в тир еще нужна?

Ромэо посмеялся да и только. Сказал, что зимой тир закрыт и надо подождать со стрельбой до весны. Но, по-моему, Ромэо снова что-то темнит, он явно не горит желанием со мной общаться. Иногда просто не берет трубку.

6. Бармен из Бомбардира

Мы договорились встретиться в пабе под названием «Бомбардир», но Ромэо снова куда-то пропал и к означенному часу не явился. На звонки он не отвечал, и мне пришлось коротать время, беседуя с барменом по имени Денис. Все началось с моего вполне невинного вопроса:

– Сколько стоит пиво?

– Заплати сколько можешь, товарищ! – не задумываясь, ответил бармен.

– Ты это серьезно? – на всякий случай переспросил я.

– Абсолютно! – гордо отвечает мне бармен, а из-за его спины выглядывает огромный постер с Че Геварой.

Ромэо предупреждал меня, что этот Денис совсем непрост, но такого я никак не мог ожидать. «Если вы зайдете в английский спортивный паб „Бомбардир“ и спросите у бармена, что он ненавидит больше всего на свете, – так обычно Ромэо рассказывал о Денисе, – то получите вполне конкретный ответ: спорт и англичан».

– Значит, ты Ромэо ищешь? – поинтересовался Денис.

– Да, мы договорились встретиться тут.

– Он уже несколько дней не появлялся.

Я с сожалением пожал плечами:

– Ну что поделаешь…

– Так ты пиво-то будешь?

– Буду! – я решил остаться.

– Какое?

– Налей какого не жалко! – ответил я, пытаясь выдерживать стиль общения.

Так мы познакомились. Денис оказался занятным собеседником, он был не по-барменски начитан и умен. Свою противоречивость, разрекламированную Ромэо, бармен пояснял просто:

– От спорта в этом баре осталось одно лишь название. С приходом кризиса всех болельщиков как ветром сдуло. Сам посмотри – пустота! Когда я только начинал работать, эти дегенераты уже еле-еле могли за выпивку заплатить. В основном клянчили в долг. А скоро и совсем сдулись.

– А почему ты англичан не любишь?

– Они все больные на голову. Я тут такого насмотрелся… – Денис махнул рукой.

– А я, кстати, только что из Англии приехал, – радостно сообщил я.

– Нашел чем хвастаться! Впрочем, по тебе этого не скажешь.

– Почему это?

– Ты бы видел хозяина этого заведения, Стива! Вот это сразу было понятно, что человек из Англии приехал. Он тут для бритов мальчишники устраивал, так проститутки под конец сами готовы были доплачивать, лишь бы их отпустили. Помню, как Стив один раз, ужравшись до остекленения, на спор бегал в одних розовых стрингах вокруг памятника Свободы. А это был конец ноября, между прочим. Представь: за ним еще полицейские кругами носились, никак поймать не могли. Это было нечто! Стринги, если честно, ничего там особо не закрывали. Полицейские ржали как лошади, сдержаться не могли, но бегали. Большой затейник Стив был…

– Почему был? Он что, умер?

– Убили.

– Да ладно?! Я надеюсь, не ты?

– Нет, не я, – усмехнулся Денис. – Это где-то в Англии произошло. Как и за что его убили, не знаю. Скорее всего ни за что, просто так. И меня это нисколько не удивляет.

Судя по всему, мертвый англичанин нравился Денису больше, чем живой, к тому же теперь можно было делать абсолютно все, что захочется. Дело в том, что Стив сам не любил заниматься делами и отдал бразды правления Денису, оставив ему все необходимые контакты с поставщиками, доступ к счету и право подписывать документы. Бармен остался за главного и вполне мог обеспечивать работу бара до появления наследников или кредиторов. Впрочем, пока никто этим заведением не интересовался.

Как мне показалось, о Стиве Денис отзывался все-таки с некоторой симпатией, а вот больше всего он ненавидел футбольных болельщиков:

– Понимаешь, в разгоряченной толпе футбольных болельщиков интеллектуальный уровень выравнивается по самому тупому ее участнику. Это биомасса, наделенная сотнями сильных рук, ног и туловищ, но практически обделенная мозгами. Они просто ради интереса могут раскроить тебе череп. Ну, чтобы посмотреть, что там внутри…

Мне становится весело от россказней бармена и от пива сорта «заплати сколько можешь». Я требую поведать мне историю, как он докатился до жизни такой. Биография моего нового знакомого несколько печальна, но довольно типична для нашей страны.

Денис не всегда был барменом, до этого он работал в офисе и носил гордое название «менеджер». Дела у компании шли неплохо, и зарплата Дениса составляла приличную сумму по местным меркам. Но фирма работала в основном с Россией, а не любить Россию всегда было очень модно у здешних политиков. Отношения двух стран неуклонно ухудшались все время их независимого сосуществования. И в один день, вполне ожидаемо, Россию объявили «Империей зла», после чего ввели экономические санкции. Не знаю, почувствовали ли санкции в России, но фирма, где работал Денис, разорилась довольно быстро. Премьер-министр тогда много и горячо говорил о том, что ради дела борьбы за демократию и права человека не жалко пожертвовать какой-то частью доходов. Чужих доходов ему было совершенно не жалко, ну просто ни капельки.

Побыв довольно продолжительное время безработным, Денис устроился барменом-распорядителем в этот паб. Помог случай. Он, пьяный, подрался с пьяным же Стивом где-то в Старой Риге, и оба попали в полицию. После проведенной вместе ночи в полицейском участке Стив почему-то проникся доверием к Денису. И, открывая питейное заведение, англичанин пригласил поработать своего нового друга. Денис поначалу наотрез отказывался, но полное отсутствие других вариантов и уговоры Стива сделали свое дело.

– Просто нужна была передышка, чтобы немного поправить финансовое положение, – оправдывается Денис. – Но это, конечно, не то. Да и «Бомбардиру» скоро неизбежно придет конец. Надо что-то настоящее. Надо готовиться к серьезному делу.

– К какому еще делу? Ты собираешься открывать свой бизнес?

– Какой к черту бизнес? Совсем рехнулся?!

Варианты заниматься бизнесом Денис отметал сразу же. Он давно уже разочаровался в «невидимой руке» рынка, тем более в Латвии. Увольнение и последующая безработица лишь укрепили его в этом пессимизме.

– А что тогда?

– Понимаешь, я накопил столько злости, пока был безработным, – доверительно сообщил мне Денис. – Мне надо ее куда-то деть.

– Злости? А на кого? На англичан что ли?

– Да причем тут… Нет. Не на англичан. Ни на кого конкретно и на всех одновременно. Понимаешь, безработный – это очень унизительное состояние для мужчины. Да ты, я думаю, и сам это знаешь. Безработная женщина все-таки вызывает больше сочувствия и понимания в обществе. Для мужчины же не существует никаких оправданий. Просто считается, что ты лентяй, алкоголик и вообще не состоятелен как мужчина.

– Слушай, ну сам факт трудоустройства далеко не всегда даст тебе почувствовать себя мужчиной. Унизительных работ тоже полно.

Я рассказал Денису про свой опыт работы в Англии, про перформанс.

– Перестань! Там все-таки платят вполне приличные деньги, – возразил Денис. – Да, вкалывать приходится, но и заработать можно. У нас ты хоть сдохни на работе, таких денег нигде не получишь.

– Ну, в принципе да, согласен. Это с одной стороны. Но я говорю вообще, об отношении к нам со стороны тех же англичан или словаков.

– Можно подумать, наши местные работодатели обращаются порядочнее со своими работниками? Еще хуже, пожалуй. А правительство? Оно любит нас больше, чем твой словак-бригадир?

– Пожалуй, что нет, – улыбнулся я. – Что мы с ними за это сделаем?

– С правительством? Не знаю… Устроим им этот, как ты говоришь, «перформанс»!

– Революцию что ли? – я кивнул на профиль Че Гевары.

– А почему бы и нет?! – ответил Денис, рассматривая команданте.

– Революция – это слишком долго и нудно, – сказал я, покачав головой.

– Ну почему?! Можно сделать все очень быстро.

– И потом, ты же знаешь, революции пожирают своих детей.

– Не обязательно! – возразил Денис. – Возьми ту же кубинскую революцию. Ну и кто кого там пожрал? Все, кроме Че Гевары, благополучно дожили до старости. Да и Че Гевара выбрал свою смерть сам, и никто его не репрессировал.

– Ну это скорее исключение. Все остальные случаи были печальными.

– Смотря кто этим занимается. А в бизнесе, что, как-то по-другому все происходит? В бизнесе все пожирают всех, только дай волю. Везде так. Вон, даже родственники пожирают друг друга за какую-нибудь сраную квартиру. Почему революционеры должны быть лучше их? И потом, революции ведь тоже можно устраивать по-разному. Вон, Ромэо говорит…

– Да знаю я, что Ромэо говорит! Он мне все уши прожужжал своей Ульрикой Майнхоф. Красные бригады – вот это и есть самая настоящая полная фигня! Красивое самоубийство, не более того. Все-таки терроризм отталкивает большинство людей.

– Ошибаешься! – воскликнул Денис. – Возможность безнаказанно убивать, насиловать и грабить не дает покоя многим. Революция, по сути, это тот же терроризм. И он притягивает. Посмотри, ведь самый кайф в революции – это месть врагам, то есть физическое уничтожение тех, кто тебе не нравится, и экспроприация их собственности. Именно здесь можно отвести душу и вдоволь поизголяться! Однако, вот на этом, на терроре, хорошо бы и остановиться. По моему мнению, надо перенести из общего безумия революции лишь самое лучшее. Так сказать, начать обед с десерта, десертом и закончить. Иначе потом: гражданская война, разруха, голод и прочее. Вот это уже точно никого не притягивает.

За столь занимательным спором мы засиделись до глубокой ночи. Я стал частенько захаживать в «Бомбардир» после того вечера. Ромэо тоже появился там, но лишь через несколько дней. Оказалось, что тир все-таки работает, несмотря на зиму. То ли выпало мало снега, то ли это вообще не зависит от времени года.

– Ну, ты готов к великим делам? Тир ждет нас! – сказал Ромэо как ни в чем не бывало.

Уже на выходе он позвал и Дениса:

– Закрывай свою лавочку, пошли с нами!

– Не, я сегодня еще не заработал на патроны.

– С такой ценовой политикой ты и не заработаешь.

7. Переделыватель миров

Не покидало ощущение, что я попал в прошлое, – здесь время словно остановилось в конце восьмидесятых. Мы идем по бывшему спорткомплексу некогда легендарного завода ВЭФ. Сам завод давно умер, как и все имевшее отношение к былому величию, но часть корпусов внешне достаточно хорошо сохранилась. В результате получился небольшой заповедник советской эпохи с остекленными стендами для портретов передовиков и огромными тополями вдоль потрескавшихся тротуаров. Напротив пустующих стендов чисто советские скамейки и каменные урны – я давно таких нигде не встречал. И ни единого человека вокруг…

– Неужели здесь кто-то есть? – спросил я.

– Конечно, есть, – ответил Ромэо.

Дверь одноэтажного здания, где расположен тир, открылась, когда мы ее потянули. Знаете, такая типичная советская дверь, с потрескавшейся и местами отвалившейся краской. На двери табличка из оргстекла, под оргстеклом надпись «тир», по трафарету. Какой-то ностальгией повеяло от этой перекрашенной двери, от старой асфальтовой дорожки и от могучих стволов тополей.

Пройдя по темному коридору, мы очутились в помещении, выходящем в узкий длинный дворик, который, собственно, и есть тир. Сверху, с определенным шагом, расположены бетонные перекладины, чтобы пули не улетали за пределы тира. Внешняя стена помещения имеет вертикальные проемы для стрельбы, а в углу находится столик, за которым сидит мужчина лет пятидесяти. Это смотритель тира, он же инструктор.

– Ну вот, – Ромэо развел руками, – здесь и будем стрелять.

Кроме нас в помещении никого больше не было. По словам инструктора, сюда иногда заезжают полицейские и охранники потренироваться перед сдачей каких-либо нормативов. Реже – обыватели, проведавшие о существования тира и желающие подержать в руках настоящее оружие.

Выбор оружия относительно невелик, но для нас, мало что понимающих в этом, – вполне достаточно. С десяток моделей пистолетов: «Глок», «Чезет», «Макаров», ТТ, парочка револьверов, спортивный «Ар-минус». Кроме того, несколько помповых ружей, названия которых я не запомнил.

Смотритель, записав наши фамилии в журнал, пошел по коридору в одну из комнат, где, судя по всему, и хранилось оружие. Так как Ромэо заявил, что берет «Глок», я, недолго думая, решил взять «Чезет». Просто слово «Чезет» мне понравилось больше, чем, например, слово «Макаров». Мы решили стрелять снаружи, и я отказался от наушников, несмотря на уговоры инструктора. Мне хотелось понять, как стрельба звучит в реальности. Прикрепив мишени, мы встали на огневые позиции и прицелились. Первый выстрел получился неожиданно мягким, никакой особой отдачи я не почувствовал. А вот звук был неприятно громким, и скоро я пожалел, что не взял наушники.

Стреляли мы примерно одинаково, хотя Ромэо оказался чуть более метким. Инструктор, видимо от нечего делать, решил подтянуть меня по стрельбе. Однако добился обратного результата. Как только я стал задумываться над каждым своим движением – сразу же начал мазать. Зато у меня неплохо получалось менять магазины и передергивать затвор. Слава богу, в тире появился очередной посетитель и наш инструктор пошел ему навстречу, оставив меня в покое. Отстреляв до конца обойму, я обернулся и посмотрел на вновь прибывшего. Это был высокий парень атлетического телосложения. И хоть он стоял ко мне спиной, я почувствовал, что знаю этого парня. Когда здоровяк обернулся, сомнений не осталось – это был Саша, мой давний знакомый; когда-то мы звали его Саша Большой.

– Воздушно-десантным войскам привет! – крикнул я. Мне Саша был знаком еще по увлечению парашютным спортом. Мы не виделись несколько лет, но мой приятель особо не изменился, разве что стал еще здоровее.

– А-а, Витя, кажется… – не сразу, но все же он вспомнил меня. – Ты что это, в охранники решил податься?

– Нет.

– А что ты здесь делаешь, интересно?

– Просто так, пострелять пришел.

– А ты знаешь, что просто так пострелять любят либо маньяки, либо импотенты? Ты к какой категории относишься? – Саша любил хохмить. У него всегда была наготове какая-нибудь дежурная шутка вроде этой.

– Ну-у, скорее к маньякам.

– Я так и думал.

– А сам-то что?

– А я в охране давно уже работаю. Квалификацию терять нельзя. Вот, потренироваться приехал.

Саша пришел «со своим» – у него была сумка с оружием, раскрыв которую, он стал готовиться к стрельбе.

– Твое? – с завистью спросил я.

– Нет, не мое. Рабочее.

– Хороший арсенальчик…

– Ну как ты поживаешь? Чем занимаешься? – спросил Саша, заряжая первый пистолет.

– Я-то. Да ничем особо не занимаюсь. В Англии вот был на заработках, ну а сейчас…

– Безработный что ли? Тогда все понятно.

Прикрепив новые мишени, мы встали на огневые позиции.

– Безработные, огонь! – скомандовал Саша.

Патроны уходили быстро, смотритель только и успевал бегать в свою комнатку за новыми коробочками. Мы делали небольшие паузы, чтобы перекурить и поболтать.

Ромэо периодически спрашивал меня:

– Ну как тебе? Нравится?

– Классно! Очень нравится, – каждый раз совершенно искренне подтверждал я.

– Ну вот видишь, а ты идти не хотел, – довольный собой говорил Ромэо. – Что, не хочешь больше на заработки в Англию ехать?

Я засмеялся:

– Нет, не хочу. Правда и здесь я заработков пока не вижу.

– И не увидишь. С работой будет все хуже и хуже.

– Где? Здесь или там?

– И здесь, и там. И такая тенденция сохранится. Найти работу все труднее, а если нашел, то вкалывать надо вдвойне. Не замечал разве?

– А ты тоже что ли безработный? – спросил Саша, до этого внимательно слушавший Ромэо.

– Да. Причем идейный.

– О как! Это что еще означает?

– Означает, что мы лишние люди и нет смысла рыпаться. Мы безработные не потому, что что-то там умеем или не умеем делать, а потому, что для нас просто нет места. Да его и не может быть. Лишним людям уготована иная участь, им уготована большая драка, и не стоит делать лишних телодвижений.

– Это и есть твоя идея? А в чем будет заключаться эта драка? – Саша смотрел на Ромэо с некоторым вызовом.

– Мир столкнется с необходимостью серьезного сокращения лишнего населения, – продолжил Ромэо, не смутившись. – Вопрос только в том, кто кого сократит. И вот тут уж зевать нельзя.

– И что делать, чтобы не быть сокращенным?

– Ну, хотя бы нужно уметь хорошо стрелять и, главное, иметь из чего стрелять.

– Чем тебе это поможет?! – усмехнулся Саша. – Если правительства решат столкнуть нас лбами, то вот такие вот, как ты, друг друга и посокращают. Если уж мы, как ты выразился, лишние люди, то свою судьбу изменить не сможем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4