Музыка в горах

Музыка в горах

Виктор Анатольевич Брагин

© Виктор Анатольевич Брагин, 2026

ISBN 978-5-0069-1844-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бесконечность

Миниатюра

Умеешь ты жить красиво!

– Никакого умения у меня нет,

а обыкновенное желание

жить по-человечески…

Михаил Булгаков

В чем ошибка, недостаток, черта характера или… в том, что на каком-то жизненном этапе человек затормозил в развитии, затерялся в четырех стенах, не может найти дверь, неважно, 18 или 60 лет. А может быть, не ищет, ему так удобно?

Нет предела фантазии и возможностей, их надо найти, разглядеть. Например, ребенок: «Хочу быть отличником, получать пятерки», а сам бежит на улицу или до вечера сидит в телефоне и в компьютере, приходит время отдыха, а уроки не сделаны. Вырос человек и лежит на диване, мечтает: «Хочу быть космонавтом». И так каждый из нас. Захотел прочитать книгу, а не купил или не пошел в библиотеку. Захотел нарисовать картину, а не учусь и не приобретаю краски. Захотел построить корабль, а не записался в кружок судостроения, затем не поступил в институт. Захотел научиться играть на гитаре и уже записался в музыкальную школу, а инструмент не беру в руки.

Потому-что всегда найдется оправдание, внутренний голос трезвонит: «Не хочу допустить ошибку или мне лень». Нет, это не ошибка и не лень – это болезнь. Даже если пройден первый этап. Книга куплена или взята в библиотеке, а она лежит на столе и пылится – не прочитано и пяти страниц. Куплены краски и холст, а краски уже высохли. Приобретен инструмент, а инструмент не пилит, не стучит, не сверлит. Друзья, а что же мешает идти дальше, познать больше, сделать кораблик своими руками, пусть простой, но своими руками. Вы открыли первую дверь и не захотели приоткрыть вторую и заглянуть, а что же там в неизвестности, задумались: страшно, в голове вопрос: «А если что не так?». Сделали первый шаг, пожалуйста, делайте второй. «А дальше?» – спросите вы. А дальше волшебный мир фантазии, радости от собственного умения идти вперед, открывать одну дверь и следующую.

16.12.2025

Остаться собой

Новелла

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Вы судите по костюму?

Никогда не делайте этого.

Вы можете ошибиться и

притом весьма крупно.

Михаил Булгаков

Здравствуйте, мой читатель, представляюсь с первой минуты, Иван Озеров, начинаю свой рассказ. В 1985 году ленинградская осень выдалась солнечной и в меру морозной, в октябре снега нет, для приезжего благодать. Обычная традиционная погода сопровождается затяжными дождями и снежной зимой, пронизывающими балтийскими ветрами. В волнении и трепете ждал приезда Натальи, чтобы сделать предложение руки и сердца. Познакомились летом в городе Углич, где она работала на узле связи знаменитого на весь мир часового завода «Чайка». Произошла романтическая встреча на танцах, откровенно, юноши и девушки тех лет обожали это слово. Вот завораживающее кружение ритма танца и эстрадной музыки. В конце семидесятых – начале восьмидесятых годов прошлого столетия приоткрылась завеса западной эстрадной музыки, мы заслушивались мелодией ансамбля «Битлз», «Пинк Флойд». Из новомодных магнитофонов звучал рок, поп и искрометное диско. Завораживающая мелодия советских вокально-инструментальных ансамблей «Самоцветы», «Лейся, песня», мы танцевали шейк и волшебный медленный танец: мальчик и девочка получали опыт романтических чувств и отношений. В советском обществе придавалось большое значение моральным ценностям и нравственности. Юноша и девушка прикасались друг к другу, происходил трепетный физический контакт во время танца, они чувствовали тепло тела партнера, можно было прикоснуться к волосам и вдохнуть ее запах, единственной в этот миг и только твоей девушки, ты ею, казалось, овладеваешь, и слышишь стеснительное дыхание хрупкого создания, стук сердца. В них дышат жаром молодость и страсть.

Молодые, физически натренированные, высокие, усатые, подтянутые, в военной форме практиканты из местной воинской части – четыре курсанта Ленинградского военно-политического училища смело зашли на танцевальную площадку молодежного парка городка на берегу могучей русской реки Волги. Все девушки ахнули и каждой захотелось познакомиться с одним из нас. Курсанты – ребята бравые, с опытом влюбленности в столичных девчат. Со значительным взглядом выбирали себе партнерш на медленный танец. Следующий звучал быстрый, затем белый танец. А Иван, старший над ними, не находил себе пару и отошел в сторонку, как бы невзначай всматривался в девчат, но нет той единственной, с которой бы станцевал и поделился своим теплом и радостью от прекрасных впечатлений.

На лавочке, под сиренью, сидела девушка с черными волнистыми и манящими волосами. Мне показалось, что она без интереса наблюдает за происходящим молодежным весельем. Я спросил: «Можно ли присесть рядом на свободное местечко», она ответила: «Да, пожалуйста». Танец закончился, мы молчали и продолжали сидеть. Но мне страстно хотелось заговорить с ней, не знал, как начать. Ее маленькие, художественно—аккуратненькие ушки украшали веселые и яркие звезды, вот он – предлог. Разговор вовлекал меня в какую-то непостижимую игру, нас двоих уже не интересовали танцы, а может быть, именно музыка возвышала и уносила в звездную даль только нас двоих, как ангелов поднимала на высоту взаимной любви, понятную мне и ей на десятилетия, будущее. Живем в радости и тягости, но в любви, взаимном уважении и понимании, прислушиваемся к перекатам крови в сосудах друг друга. Сегодня сорок лет совместной жизни, а ведь встреча знакомства была словно вчера. Мы такие же молодые, как и в тот теплый июльский вечер. Я провожал Наташу домой, мы шли и болтали о прекрасном и уже почти семейном, нас сопровождали трое курсантов, чуть замедлив шаг, позади, негромко о чем-то разговаривали. По затемненной аллее набережной прогуливались четверо курсантов, будущий офицер и девушка, будущая моя жена и мать троих детей. Она во всем поддерживает своего мужа. Вместе идут по тернистому, но магическому, понятному им двоим жизненному пути, в любви.

В 1986 году приехали в далекую, сильную, с продуктивным характером Сибирь по распределению, согласно приказу начальника войск выехать из Ленинграда для дальнейшего прохождения службы в Кемеровскую область, шахтерский край, в город Кемерово – столицу Кузбасса. Край замечательных людей: горняков и лесорубов, рыбаков и хлеборобов, где бесконечные, до горизонта, поля, глухая непроходимая тайга, бурные и спокойные реки. Зимний горнолыжный курорт Шерегеш привлекает отдыхающих со всей России, кузнецкий Алатау – туристов и спортсменов. В 2004 году, в мартовские каникулы, с группой учащихся я поднимался на заснеженные вершины хребта Тигер-Тыш, шутливое и оригинальное название – пик Дураков. На станции Междуреченск температура воздуха ноль градусов, а в горах минус двадцать пять, по утрам мы закалялись, умывались при голом торсе ледяной родниковой водой, регистрировались по линии МЧС и поднимались по крутым склонам, селились в сторожке, заметенной по печную трубу.

Вместе с семьей прибыл в поселок городского типа Промышленная, что в семидесяти километрах от Кемерово. Направили в отдельную роту, рота дислоцировалась в двадцати километрах от места проживания, в общежитии выделили комнату, на трех человек восемь квадратов, железную солдатскую кровать, пятьдесят на пятьдесят встроенный шкафчик и табурет, вот вся мебель. Спали с женой на холодном полу, на матрасе, между кроватью и коробками. Ротный передал самодельную плитку и одну алюминиевую солдатскую кастрюльку. Разделочной панелью и обеденным столом служили четыре коробки с личными вещами, полученными багажом, стояли нераспакованными. А куда раскладывать? На единственную табуретку? Санузел, кран с холодной водой и раковиной, все в единственном экземпляре, на четыре семьи в общем коридоре. В баню ходили в выходные дни, два километра по темным улицам поселка. Утром за офицерами и прапорщиками приезжал «Трумэн» – ЗИЛ-157 с железной полуоткрытой будкой, и поехали двадцать километров на службу, в район Заринского мясокомбината. Назначили меня заместителем командира отдельной роты по политической части, провели ротацию, бывший до меня старший лейтенант чудил – будучи ответственным по подразделению, увлекался алкоголем, а самое страшное для замполита – он не выполнил свои прямые обязанности, не сберег жизнь солдата. А рота огромная, подчиненных полторы сотни, прапорщики – матерые служаки, прошли огонь и медные трубы, солдатики со всего Союза, по статистике двадцать семь национальностей, сержанты, отслужившие полтора года, на молодых офицеров смотрели с недоверием. Мой армейский опыт: два года срочной службы, в те годы старшие товарищи нас, молодых солдат, называли чекистами, через шесть месяцев окончил учебную часть и командовал отделением – это десять пацанов, в военном училище был назначен командиром учебной группы, то есть заместителем командира взвода в звании старшего сержанта, в подчинении тридцать курсантов, итого шесть лет руководящей работы. За это время я досконально изучил солдатский быт. Рота отдельная – ходили слухи, что отправляли в нее дослуживать провинившихся солдатиков и офицеров. Да ничего, еще и не то видывал, через полгода наладил работу общественных организаций: партбюро, комсомольской, женсовета, совета прапорщиков, солдатских активов. К новому году подчиненные придумали мне прозвище Мудрый. Я учился у подчиненных, овладевал новыми знаниями. Вспомним слова М. А. Булгакова в рассказе «Крещение поворотом»: «И тут произошла интересная вещь: все прежние темные места сделались совершенно понятными, словно налились светом, и здесь, при свете лампы, ночью, в глуши, я понял, что значит настоящее знание. «Большой опыт можно приобрести в деревне, – думал я, засыпая, – но только нужно читать, читать, больше… читать…» Вот так началась офицерская служба на просторах далекой Сибири выпускника Ленинградского высшего военно-политического училища, так взращивается и воспитывается офицерство. Уважаемые читатели, стержень армии закалялся в дальневосточных краях, непролазных лесах Сибири и Урала, в вечной мерзлоте Севера. Офицер, начинающий свой путь от рядового срочной службы до старшего офицера, глубже понимает душу солдата, ценит место, где он преодолевает трудности службы, принимает нелегкие решения и отвечает за них, ценит подчиненного, совершает меньше ошибок при принятии решения. Вот за такими солдат пойдет в бой, не задумываясь, не будет сомневаться, что командир делает что-то не так и не то.

За год службы я был неоднократно поощрен, в августе 1987 года меня перевели в штаб полка. Роту посещал заместитель командира полка, посмотреть на работу и оценить профессионализм молодых офицеров. Ему нравилось приезжать к нам с проверкой. Командир роты – капитан поднимался по службе – начинал рядовым, прапорщиком прошел краткосрочные курсы, получил первичное офицерское звание, вырос до ротного, крепкий хозяйственник и добросовестный служака, замполит роты – лейтенант, перспективный офицер. Ротный показывал учебные планы, расписание, конспекты офицеров и сержантов, лучший командир взвода проводил плановые занятия по боевой подготовке на отлично. Дальше командир сопровождал своего начальника на охраняемые объекты, давал возможность побеседовать с солдатиками в карауле, да и накормит отменно, в отдельной-то роте и хозяйство свое, свиньи, куры, огород. Солдат шел на службу сытым и обученным. Замполит роты показывал образцово оформленные документы, наглядную агитацию. Бывало, соберу актив – майор доволен, все по-деловому обсуждают ротные задачи, солдатики чистенькие, жалоб не имеют, задают грамотно вопросы. Командир части, его заместитель по политической части учили нас, что каждый офицер, прибывший в караул, обязан проверить организацию службы: как отдыхает и питается личный состав, поговорить с солдатом о его семье, какое настроение, о взаимоотношениях с товарищами, о планах на будущее. В любую погоду, в плюс сорок или минус сорок градусов, пройти на самый дальний пост, подняться на самую высокую постовую вышку, проверить, соблюдаются ли правила предохранения от солнечного удара, а в мороз от обморожения, есть ли на посту вода летом, зимой шуба и тулуп. Командир добавлял, что каждый боец ценен, нам его доверило государство, что солдат – это боевая единица. И нам с вами, офицерам-воспитателям, остается умело разглядеть в юноше личность и развить его способности. Через полтора-два года он возмужает и поймет, кем ему быть и где его место в этой жизни. Так служил и продвигался по службе офицер. В 1994 году я решил перевестись в милицию на вышестоящую должность. В первой половине девяностых годов прошлого столетия в армии проходило значительное сокращение личного состава, техники, кадровые изменения. Уволенные офицеры продолжали свой служебный путь в милицейском строю, на страже законности и правопорядка, приумножая традиции Министерства внутренних дел. Я заполнил требуемые документы, прошел все собеседования, руководство одобрило кандидатуру на прием, предстояло пройти медицинскую комиссию.

А вот комиссия и не давалась. Заключение: язва желудка. А как ее не может быть, солдатский паек не мамкины пироги. В девяностые – масло сливочное и не видывали, кушали кашу, приготовленную на комбижире и маргарине, да я и курил чрезмерно, стрессы постоянные. В общем, нельзя. Неделю не вставал с дивана, сильно переживал, думал, что без погон жизнь заканчивается, нет ее. Утром надел парадный мундир, все свои регалии и отправился к начальнику военной врачебной комиссии Кемеровской области. Зашел в кабинет, доложил цель прибытия, выслушал от подполковника нелестные слова, медицинские приказы запрещают армейскому офицеру продолжать службу в милиции. Вышел огорченный, сел на стул возле кабинета. Сижу час-второй, вспомнились эпизоды из детства и юности, когда в 12 лет трижды отказывали в поступлении в музыкальную школу, а я преодолел все запреты, два года учился в классе баянистов и выпускные экзамены сдал на отлично, плюс освоил второй инструмент – ударную балалайку. Вспомнились соревнования на первенство Лысьвенского района по лыжному спорту. В тринадцать лет бегу пять километров, впереди тягун, подтаявший снег, лыжи не идут, а скользят назад, не могу выбрать способ подъема, сил больше нет, заставляю себя, голосом командую: «Работай, работай, Ваня, не сдавайся, ты можешь – работай». Пришел к финишу, занял третье место в возрастной группе. Время обеда, начальник выходит и голосом повышенной тональности спрашивает: «Капитан, почему не покинули медицинское учреждение?». У меня взыграла гордость, как же так, мне, строевому офицеру, запрещают выполнять мой долг, служить Отечеству и народу, заниматься любимым делом, одним росчерком пера выкидывают из профессии. Вытянулся я и по всей форме доложил: «Не уйду, буду сидеть возле кабинета, пусть применят дисциплинарное воздействие, хочу служить!» Обмяк тут подполковник, завел капитана в кабинет, успокоил, усадил на стул, поднял приказы и давай читать вслух и искать по тексту должности, на которые можно допустить офицера к работе с ограничениями по здоровью. Так и была пройдена медицинская комиссия, определил он мое здоровье в третью или в четвертую категорию, в рамках которой был пригодным для службы штабным инспектором то ли инженером. Предстояла аттестационная комиссия, на которой генерал – председатель, изучив материалы кадрового дела, здесь же назначил на предполагаемую ранее должность, заместителем командира батальона милиции по политической части. Бывают чудеса в жизни.

Над недостатками и собственными ошибками необходимо работать. В течение службы медикаментозно лечил свой недуг без хирургического вмешательства, к 2000 году две целующиеся язвы двенадцатиперстной кишки 0,4 и 0,7 сантиметров затянулась. Бросил курить.

Шли годы, я уволился со службы по выслуге лет. На гражданке постигал новые профессии, достигал хороших результатов, был на счету у начальства, продвигался по службе, неоднократно был назначен заместителем директора нескольких предприятий и в дальнейшем их директором. Набравшись опыта в юридических вопросах, бизнесе, открыл свою фирму, общество с ограниченной ответственностью по оказанию услуг юридического характера. Клиентами значились две крупные страховые компании, один банк, небольшие предприятия, частные лица. Освоил бухгалтерское дело, принял людей на работу, отчитывался в налоговой инспекции, работал с силовыми структурами, со службой судебных приставов по всей Западной Сибири. Семья росла, в 2002 году родился третий ребенок – сын Юрий.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Летом жену и ребятишек возил отдыхать в горный Алтай на реку Катунь, на юг к Черному морю, был завсегдатаем офицерского клуба, работал в ветеранской организации бывших военнослужащих, увлекался спортом, рыбалкой, брал с собой младшего двенадцатилетнего сына. Ездили с ним на реку Томь: мощную, судоходную, несущую свои воды к северу и впадающую в Обь или Бирюзовое озеро, глубина которого достигает сорока метров, берега глинистые, переливающиеся белым, красным, коричневым, а местами и черным цветом, маслянистой глиной отдыхающие мазались, с неким чувством оздоровления скользили в прохладную водную гладь, вода чистая и прозрачная, как озера Кунгурской пещеры. Ночами, естественно, не спали, хотелось приехать домой с уловом и пораньше. Как-то ехали мы на своей машинке с Бирюзового озера, что в ста шестидесяти километрах от Кемерово. Проехали полпути, в районе пгт Промышленная произошел курьезный случай, по всей видимости, от усталости почувствовал неимоверную тяжесть, резко остановился, как мне показалось, на обочине и уснул. И так мне стало хорошо, сон обволок меня и куда-то унес в будущее. Снится сон, что я и моя семья живем в Сочи, в районе улицы Донской. Во сне всплывают улицы, районы, места, где бродили будучи отдыхающими отпускниками. Жена работает, сын учится в школе. Однажды в апреле приехал с работы, с суточного дежурства, занимался охраной объекта, отдых ограничен, устал, не выспался. Привел себя в порядок, умылся, позавтракал и готовился подремать, как вдруг прозвенел телефонный звонок, жена разговаривает с сестрой, их семья тоже проживает в Сочи. Наталья подходит к постели и просит поехать к сестре, помочь поставить форточку, висит-болтается, того и гляди упадет с седьмого этажа. Делать нечего, собрал инструмент, оделся во что-то невзрачное, ведь работать поехал. Прикрутил форточку на шурупы и, возвращаясь домой, заехал на заправку, залил бензин в бензобак, тронулся и приостановился перед перекрестком главной дороги. Слева ехавшие автомобили начали тормозить, водитель крайней машины остановился, машет рукой, мол, давай езжай, мы же встали, тебя пропускаем. Я и тронулся, проехал встречную полосу, начал поворачивать и заехал на свою полосу разгона, в это время по моей полосе ехал мотоциклист с пассажиром и врезается в бампер, капот моей машины, я остановился. Вышел из машины, спросил: «Не надо ли скорую вызвать, женщине пассажирке». Мотоциклист отказался от медицинской помощи и не пожелал звонить в полицию. Я вызвал ГИБДД, начал осматривать повреждения своей машины и его мотоцикла. Мотоциклист вел себя недружелюбно, кричал: «Еду с похорон, а ты вот тут, таким морду надо бить». Я подумал, за что он так, сам виноват, ехал по встречной полосе, за сплошной линией, не знает человека, пусть и одет невзрачно, машинка двадцатилетняя, зато япошка, а у него мотоцикл BMW и дама в меховой шапке с лисьим хвостом. Человек немолодой и так плохо воспитан, нельзя же грубить и угрожать физической расправой незнакомому человеку?

Тут понеслось, начали приезжать друзья Бычкова В., мотоциклисты на мотоциклах, один круче другого, служебная машина с двумя полицейскими, но все они оказались не сотрудниками ГИБДД. Все спрашивали у Василия: «Что произошло?», поговорили и уехали. Только через полтора часа прибыл экипаж для разбора дорожно-транспортного происшествия. Нарисовали схему, записали мои и его данные, попросили подписать схему, на ней мотоцикл был расположен на полосе движения главной дороги без пересечения сплошной линии, я попросил лейтенанта исправить неточность, он дорисовал нос моей машины на полосе разгона, мотоциклиста, будучи ехавшим по встречной полосе, уточненную схему я подписал. Полицейский попросил подъехать на разбор в управление ГИБДД. Собрав все искореженные детали, осколки, я сел в машину, она к удивлению завелась, не заезжая домой прибыл на разбор. Картина та же: мотоциклисты, полицейские крутятся возле Василия. Через час покурить вышел старший лейтенант, я поинтересовался у него, когда же пригласят, мужчина пояснил, что в порядке очереди и что он будет вести мое дело. Я спокойно попросил, что бы при выяснении обстоятельств происшествия соблюдалась законность и не проявлялась предвзятость ни к одному из участников ДТП.