И там и тут

Вика Эхо

И там и тут

1. Пальто

«Ко мне!», – крикнул мужчина, прошедший мимо нее. Он кричал своей собаке, а она обернулась.

Она обернулась… Зачем? Она окинула его взглядом, полным недоумения, направленного к самой себе. Мужчина был с сигаретой в зубах и в длинном пальто. Оно будто выбивалось из общего портрета, будто было вовсе не его. Оно абсолютно не сочеталось с этим пропитым насквозь, небритым, помятым лицом, грубым голосом, желтыми от сигаретного дыма пальцами и спортивной, поношенной обувью… Нет.

Пальто было чистым, без единого катышка, новым. Если расфокусировать взгляд, только оно было заметно. Оно словно ширма, которая закрывала все, что было за ней… Под ним.

Она отвернулась и ускорила шаг. До работы еще 10 минут пешком. Подул холодный ветер, и она застегнула свой новый пуховик до конца. Прошла первая неделя декабря, а снега еще нет. Первый снегопад уже был, но зима все никак не хотела приходить. Она тоже не хочет идти. Ветер подул сильнее. Холодно. Взгляд зацепился за украшенную елку. Все эти игрушки и гирлянды – тоже своего рода «пальто». За ними никто и не видит просто дерево, просто колючки. У всего есть свое «пальто». И у нее, наверное, тоже есть.

До работы еще 5 минут. И весь оставшийся путь она думала о нем. О мужчине, на крик которого она обернулась непонятно почему. О его собаке, о сигарете в зубах, о пальто… Она подошла к входу на работу. «Какая ерунда», – подумала она. После бессонной ночи, ей хотелось развернуться и пойти домой, спать… Она приложила пропуск и дверь открылась. Первый этаж, второй, третий, дверь, еще одна, коридор. На месте. Она сняла верхнюю одежду и присела за рабочее место.

Открылась дверь, в голове мимолетно пролетело «не хочу»…на лице сама собой возникла улыбка, а с губ слетела, ставшая уже дежурной, фраза: «Доброго дня, как дела?». Это было ее пальто.

2. Лифт

Двери лифта открылись с тихим, почти извиняющимся звуком. Она шагнула внутрь, прижав к груди сумку, и посмотрела на себя в зеркало. Отражение смотрело на нее – уставшее, с темными кругами под глазами, с выбившейся прядью. Она нажала кнопку девятого этажа. Двери сомкнулись.

Лифт тронулся.

Она смотрела на свое отражение. Привычное лицо. Привычные глаза. Она моргнула. Отражение моргнуло. Но что-то было не так. Она моргнула снова, медленнее. Отражение моргнуло. Вроде бы в такт. Но она не была уверена.

– Усталость... Просто усталость… – проговорила, просто чтобы услышать свой голос.

Лифт остановился на пятом этаже.

Вошла женщина. Серое пальто, темные волосы, собранные в пучок. Она прошла в угол, прижав к себе пакет из магазина и даже не подняв глаза. Лифт поехал дальше.

Она посмотрела на женщину краем глаза. Что-то было неуловимо знакомо. Профиль? Она отвернулась. Просто показалось.

Шестой этаж – двери снова открылись.

Вошла девушка, моложе лет на десять. Светлые волосы, распущенные. Она улыбнулась – коротко, вежливо, дежурно. Та самая улыбка, которую она сама включала каждое утро перед зеркалом. Девушка встала рядом. От нее пахло ее любимымпарфюмом. Ее парфюмом.

Она сглотнула. Совпадение. Просто совпадение…

Лифт поехал. Ее этаж следующий, но лифт не остановился. Он двигался дальше. Она нажала кнопку седьмого этажа снова – безуспешно.

Девушка повернула голову и посмотрела на нее. Глаза – ее глаза. Точно такие же. Девушка открыла рот, но не сказала ни слова. Только посмотрела. Долго. Потом отвернулась.

Двенадцатый этаж. Лифт остановился. Двери открылись.

Вошел мужчина. Высокий, в темном костюме. Он не посмотрел ни на кого. Встал у двери, заложив руки в карманы. Но она видела – руки дрожали. Чуть-чуть. Едва заметно. Она знала это дрожание. Это дрожание появлялось у нее, когда она очень сильно боялась, но старалась этого не показывать.

Лифт поехал дальше. 13, 14, 15...

На каждом этаже кто-то входил. Женщина с темными волосами. Девушка со светлыми. Мужчина в костюме. Еще кто-то. Все они молчали. Все они смотрели в пол или в стены. Но она чувствовала их взгляды. Они смотрели на нее.

Лифт замедлился. Остановился. Двери открылись и все резко начали выходить, сильно толкаясь. «Останутся синяки» - подумала она мимолетно.

Когда все пассажиры покинули лифт – она увидела коридор. Бесконечный. Тусклый светосвещал обшарпанную штукатурку на стенах. Двери квартир по обеим сторонам выглядели точно из фильмов ужасов. На одной – номер ее квартиры. Но ее квартира была на седьмом этаже, а не здесь. На другой двери – какие-то символы, она не стала вглядываться.

Двери начали закрываться. И в последний момент, перед тем как сомкнуться, из темноты коридора вышла женщина. Серое пальто. Темные волосы. Пакет из магазина. Та самая женщина, что вошла на пятом этаже. Она посмотрела на нее. И улыбнулась. Точно такой же дежурной улыбкой.

Двери сомкнулись.

Лифт поехал вниз.

Она стояла, прижав сумку.

Лифт остановился.

Двери открылись.

Она шагнула вперед. Но кто-то шагнул вместе с ней. Она обернулась. Это была она. Точно такая же. С сумкой. С выбившейся прядью. С темными кругами под глазами.

Они стояли лицом к лицу.

Она моргнула. Та – тоже.

Она сделала шаг в сторону. Та – тоже.

Она задержала дыхание. Та – тоже.

Она посмотрела в зеркальную стену лифта. Отражений было два. Оба смотрели на нее. Оба моргали в такт. Оба дышали.

Она шагнула в коридор. Та – тоже.

Двери лифта закрылись.

Она стояла в коридоре. Одна. Или нет? Она не знала. Она посмотрела на свои руки. Руки дрожали. Чуть-чуть. Едва заметно.

Она пошла к своей двери. Вставила ключ. Открыла.

Внутри было темно. Она шагнула внутрь. И услышала – за ее спиной, в коридоре, кто-то тоже шагнул.

Она обернулась.

Там никого не было.

Но она знала – кто-то был. Кто-то вышел из лифта вместе с ней. Или она сама вышла. Она не знала.

Она закрыла дверь. Повернула замок.

Пошла на кухню. Налила воды. Выпила.

Посмотрела в зеркало над раковиной.

Отражение смотрело на нее. Уставшее. С темными кругами. С выбившейся прядью.

Она моргнула.

Отражение моргнуло.

Но она не была уверена.

3. Весело же!

– Надо это прекращать…

– Зачем? Весело же!

Именно этот аргумент звучал чаще всего в их беседах. Не ждите в этом рассказе каких-то экспрессивных моментов. Это просто один вечер двух подруг.

Прыгать из одного чата в другой они могли бесконечно. Обсуждать совершенно разные темы одновременно в нескольких социальных сетях –привычное дело. Они были продолжением друг друга и в то же время абсолютными противоположностями. Наверное, все друзья такие?

Когда Лика перебирала в памяти всех своих «бывших лучших подруг», она не могла найтиникого лучше той, что была рядом сейчас.

Она спустилась в метро и пошла вдоль платформы, ища глазами свою ненаглядную. Представляла их встречу: Ника, как обычно, с разбегу прыгнет на нее, а Лика поймает. Так задумалась, что не заметила подругу и чуть не прошла мимо.

– О, здрасьььте!

«Ну и ладно, можно и без прыжка», – подумала Лика.

Дорога заняла от силы полчаса, и большую часть этого времени Ника провела в телефоне – как обычно. А Лика читала своего любимого Фрая.

Такое приятное чувство – просто находиться рядом, пока каждый занят своим делом. Скоро у них планируется совместная поездка, и Лика вся была в нетерпении. Казалось, это будет один из лучших моментов ее жизни, который запомнится на долгие годы. Еще бы – первый полет на самолете, первое путешествие, и все именно с ней.

– Зайдем за кофе?

– Да, только мы опаздываем. Сейчас узнаю, если не критично – заглянем.

Разумеется, опоздание оказалось некритичным. Только они вышли из метро, как у Лики впервые за долгое время развязались шнурки. Должно быть, какой-то знак вселенной, но когда об этом задуматься?

– Ну давай хоть с прохода отойдем, кляча водовозная!

Лика еле засунула шнурки в свободное пространство между кроссовком и ногой.

– Ты записала это выражение?

– Какое?

– «Кляча водовозная», конечно же! Вот ты где-нибудь слышала этот прекрасный афоризм? Даже я не слышала его уже сто лет, дедушка так меня в детстве называл!

Это было одним из их личных приколов –записывать фразы Ники. Почему? Да потому что она как что-то скажет – хоть стой, хоть падай. И хотелось сохранить все, что выливается из этих потрясающе образованных уст.

– Все, записано! Теперь это, так сказать… не вырубить топором!

– Вот просто с языка сняла! Как хоть одна и та же мысль появляется в двух головах?

– Это потому что мы связаны.

– Ага, цепями!

Зайдя в уже знакомую кофейню, Лика сразу решила взять каких-нибудь сладостей – вопрос «каких» не стоял уже долгое время. Конечно, это их любимые батончики. «Надо как-то их незаметно взять, она точно оценит», – мелькнуло у нее в голове, и, словно суперагент 007, она провернула операцию «тайная покупка батончиков».

– Ты что это там делаешь?

– Ничегооооо…

Лика быстро оплатила конфеты на кассе самообслуживания и покралась к подруге спиной, пока какие-то парни расплачивались за свой заказ.

– Сумасшедшая женщина!

Ника и правда оценила сюрприз, вот только батончики в их паре едят исключительно с чаем, о чем она не преминула сообщить. Они решили съесть их в пункте назначения (но так и не съедят, потому что совершенно о них забудут).

– Нам ванильный раф иии…

Какой кофе пьет Ника, Лика выучила еще на первой неделе знакомства – это неизменно и стабильно, как все законы мироздания. А вот сама она каждый раз вставала в тупик – хотелось попробовать абсолютно любые вкусы.

– Поедем на трамвае?

Это было что-то новенькое, ведь Лика в целом никогда на нем не каталась, а до точки назначения они обычно добирались пешком.

– Как это… Вообще, ни разу? А у вас в Рязани нет трамвайчиков?

– Есть, но они такие, с усиками.

– Ну так и эти с усиками.

– Нет, они другие, они на колесах, но с усиками.

– Так это тогда троллейбус!

Они обе прыснули от смеха. Просто «тарантиновский диалог»

До студии добрались без приключений, и Ника сразу начала репетировать песни к выступлению.

Слушать, как она поет было отдельным удовольствием для Лики. Испытывать беспрецедентную гордость даже не за человека, а за то, что знакома с ним, чувствовать невероятный восторг от ее деятельности – очень странные ощущения. Лика восхищалась ей больше, чем кем-либо. Ее целеустремленностью, упорством, работоспособностью.

Ника, как обычно, была недовольна пением: «Блин, не попала в тональность», «Черт, не взяла ноту», «Опять не вовремя вступила» – и многое другое…

В такие моменты Лике очень хотелось, чтобы Ника увидела себя ее глазами.

– Все, последний раз и уходим отсюда! Пофоткаешь меня?

Фоткать друг друга – прямая обязанность. Это, можно сказать, прописано в неком условном уставе женской дружбы.

На выходе из студии, когда Ника везде выключила свет, Лика тут же зажгла фонарик на телефоне, чтобы подруга видела, куда вставлять ключ для выхода на воздух. Ника, естественно, сделала то же самое одновременно с ней.

– Скумбрийная связь! – обратила внимание Ника на очередное совпадение.

– Ну а как же.

Обратите внимание, вы познакомились еще с одним внутренним приколом этой парочки.

– А я закрыла первую дверь?

– Да.

– Точно?

– Да!

– Ты прям видела, как я ее закрываю?

– Да!!!

– Просто у меня этого момента вообще в голове нет…

– Ну если мне не веришь, открой и сходи проверь…

«Ну конечно же, она закрыта! Ты что, не могла меня переубедить?» – услышала Лика после проведенной проверки. Это было очень забавно, ведь Лика точно знала, лучше своих пяти пальцев: убедить ее в чем-то почти невозможно.

На пути до метро Ника снова уткнулась в свои дела в телефоне, а Лика занялась созерцанием прекрасной ночной Москвы. Даже просто идти рядом с ней было приятно. На трамвае не поехали.

– А на что это ты мне ответила «а я это знала»?

До Ники наконец дошло сообщение, отправленное почти четыре часа назад.

– Ну, что картина «Три богатыря» на самом деле называется «Богатыри», «Мишки в лесу» – это «Утро в сосновом бору» и так далее…

– А, так я знала, что ты в курсе! Я просто хотела похвалиться, что мне тоже теперь это известно. Ну, точнее, я догадывалась, что они как-то по-другому называются, но не ведала как…

– Я только последнюю постоянно путаю, как она на самом деле называется – фантомное и настоящее наименования очень похожи.

– Я вообще ее перепутала с «Женщиной с персиками»!

– Женщиной? Девочкой! – Лика хихикнула.

– Да неважно – особь женского пола!

– Ага, с абрикосами!

– Правда что ли с абрикосами?

– Да нет же, я просто захотела добавить абсурда…

– Ну, тогда уж надо было сказать «Особь женского пола с гладкокосточковыми фруктами».

Вот и все. Можно сказать, в этом диалоге – вся их дружба. Дальше следовал путь домой: Ника выходила на станции позже. Она непременно сообщит Лике, что хочет смять ее лицо, они чмокнутся на прощание и сделают друг другу наказ: «Напиши, когда будешь дома» (но так и не напишут). Как и обещала – всего лишь один вечер подруг.

Через день у Ники будет очередное выступление. И Лика ждет его как своесобственное: она будет так же нервничать и сжимать кулаки, находясь среди зрителей.

Однажды Ника, вспоминая про свою знакомую, сказала что-то вроде: «Да она мне завидует и даже не скрывает этого». Лика никак не могла этого понять. Как можно завидовать успехам человека, которого любишь просто за то, что он есть в твоей жизни? Завидовать можно чужим достижениям, вещам, случайным удачам. Но как завидовать тому, кто стал частью твоего внутреннего мира? Это всеравно, что завидовать собственному отражению. Наверное, именно поэтому они дружат. Но больше всего в их дружбе Лике, конечно, нравилось, что у них не возникает никаких вопросов: если одна начинает некий абсурд – другая его поддерживаетбез лишних слов. Именно так и должно быть. А что? Весело же!