Лужи и книги

Vigne

Лужи и книги

Глава 1. Миф

Я помню это.. Как в детстве на очередной школьной экскурсии нам рассказали про этот миф. Мне тогда было десять, и я был не совсем смышлёным мальчиком, но тогда все казалось иначе.

Когда нас, зеленых, немного запыхавшихся от летней жары, привели в главную библиотеку нашего города, я пропускал практически все, что говорила нам наша классная руководительница, мимо ушей.

Осматривая гигантские люстры, колонны и мраморные ступени, уводящие мысль куда-то далеко, я пытался совсем немного запомнить про отделы детской и взрослой литературы, про книги — как их правильно читать, как вести себя, чтобы тебя не вышвырнули за шкирку из этого огромного холодного, гранитного здания, заполненного страницами, корешками и пылью.

Внутри библиотека не была похожа ни на что, что когда бы я видел раньше. В ней все было либо очень большое, либо очень маленькое. Большие зеленые ковры в коридорах, соседствовали с маленькими деревянными стульчиками по бокам стен. Золотые тяжелые люстры, парили в воздухе на тоненьких цепочках. А разнообразные толстенные колоны, то и дело загораживали вид на малюсенькие белые бюсты каких-то важных персон.

Голос классной руководительницы, все дальше и дальше отдалился от моего внимания, направленного на разглядывание завитушек, выбитых буковок и стеклянных зеленых ламп. Столько зеленых ламп я не видел никогда.

Но в какой-то момент ее голос вновь вернулся на передний план моего сознания.

То, что я запомнил навсегда, тот миф, она произносила совершенно обычным голосом, будто он был ей скучен.

Прохладными вечерами, когда я не завален проверкой тетрадей своих учеников, я возвращаюсь в тот зал, где могу оживить его в памяти. Перебирая те самые листы книг, что были так не заманчивы в детстве, я вспоминаю свою юность. В практически нечем не изменившейся библиотеке, среди вечных идей и знаний я чувствую, что стар.

Миф, который как мне кажется, запомнил тогда только я, до сих пор отливает в моей голове теплыми волнами света, будто я погружаюсь в это волшебство вновь и вновь. Иногда он дает мне необъяснимую надежду, на то, что скоро со мной случиться что-то похожее, что тогда проявилось в детстве.

Сам миф, рассказанный скучающим голосом учителя, звучал так:

«В каждой библиотеке есть книга, которая хочет стать человеком. Встречая человека, который хочет стать книгой, книга выбирает в себя его жизнь, так рождается история..»

Как же в тот момент эти слова встроились в мысли ещё совсем юной головы! Они вплелись в меня как голосовые нити и на протяжении всей экскурсии я повторял их, внимательно разглядывая, казавшиеся тогда огромными, стеллажи со старыми изданиями.

Переходя из зала в зал, я делал предположения: в каком месте могла спрятаться эта книга и как она выглядит? Похожа ли она на синий томик с римской нумерацией или, наоборот, она толстая, как красно-бордовый справочник, лежащий на коленях у задумчивого студента? А может, она спряталась у всех на виду и лежит где-то на читательском столе, сливаясь с его дубовым оттенком?

Как она вбирает в себя жизнь? Выпрыгивает ли она на лицо проходящему читателю или его засасывает в неё воронкой? Кто этот человек, которого она выбирает? Может быть, это могу быть я?

Я напрягся, но вместе со страхом пришел интерес. Он взбудоражил меня настолько, что я начал про себя проговаривать: «Я хочу стать книгой! Я хочу стать книгой! Я хочу стать книгой!» Я закрывал глаза и произносил внутренне громко, так чтобы все мои органы слышали колебания слов, звенящих у меня в мозгу: «Я хочу стать книгой! Я хочу стать книгой! Книга, прояви себя, ответь мне!»

Я отстал от группы и был рад этому. Я хотел затеряться среди рядов книг, так чтобы меня никто не нашёл. Я думал, что так начнётся моя история главного героя. Что я смогу увидеть то, что не было доступно другому. Что только я смог удостоиться этой чести. Я действительно этого хотел.

Но тогда, кроме лёгкого подзатыльника от учителя и смешков одноклассников я ничего не получил.

Я был очень обижен.

С обидой пришла и злость. Я приходил в библиотеку практически каждый день после обеда. Игнорируя летние хорошие дни я немного замерзал в этом каменном дворце, жадно ища подсказки, намеки на то, где могла бы обитать эта книга.

Я ничего не читал, открывая книги, я пролистывал их и ставил на полку, переходя к другой. Я тихо пробирался в отделы со взрослой литературой и затихал там, шепча моё заклинание: «Я хочу быть книгой! Я достоин этого!».

Конечно я не понимал тогда зачем мне это, но детское желание столкнуться с чем-то удивительным будоражило мне кровь. Я долго не оставлял попытки найти её, пока не сдался. Но мой послеобеденный обычай полюбился мне, полюбились мне и холодные стены, запах книг и толстый кот библиотекаря на втором этаже. Я начал приходить реже, но оставаясь подольше, уже с книгой коротал теплые вечера.

Иногда я засыпал там и просыпался от того, что толстый кот мялся на мне подготавливая себе местечко. Я уходил домой с его хозяином, но никогда в разговоре с ним не упоминал этот миф, боясь, что чем больше людей о нём помнят, тем меньше у меня шансов. По прошествии трёх лет я глубоко в душе всё ещё верил.

И вера моя, меня не подвела.

Глава 1.2. Первая встреча

Воспоминания о том дне иногда могут казаться мне сном. Они смутны, поэтому сейчас мне приходится их немного дорисовывать, чтобы в голове сложилась более менее целостная картинка.

В тот день я не планировал приходить в библиотеку. Все мысли были заняты экзаменами, и я нехотя шёл домой, оглядывая улицы послеобеденного города.

Люди выглядели сытыми и довольными погодой. Я шёл по своему обычному маршруту. Библиотека была серединой этого пути. Я посмотрел на неё, будто бы извиняясь, что вот-вот пройду мимо. И я прошел бы, но дождь, которого совсем не ждали в конце мая, окатил меня уверенной косой. Солнце, несмотря на дождь, гладило своими лучами прямоугольные камни зданий, отчего блестело всё вокруг. В глазах рябило. Забежав под колонны главного здания, я попытался хоть немного спасти рубашку, которую планировал заново надеть на следующий день. Крупные, мокрые пятна неприятно прилипали к телу. Немного посмотрев на расползающиеся лужи, я всё же решил зайти внутрь.

Приводя себя в порядок возле большого зеркала на входе, я искал в портфеле хоть что-то, что помогло бы мне немного подсушиться. Однако в портфеле валялась лишь ручка и развалившийся учебник естествознания, и я вспомнил, что конспекты для завтрашнего экзамена по истории тоже остались дома. Я вытер лицо рукавом тонкой влажной рубашки и, переведя дух, решил, что лучший способ скоротать время — заглянуть в гости к книгам по истории, чтобы я мог хоть как-то оправдать своё нахождение здесь.

Исторический отдел находился на третьем этаже и был достаточно популярен среди читателей. К нему вели вытоптанные ступени мраморной лестницы и зелёная ковровая дорожка в маленький горошек, по бокам были расположены портреты людей, ещё не знакомых мне. Их лица всегда были очень серьезны. Я смущался смотреть им в глаза.

Открывая дубовую дверь, я зашёл в пространство с плотно расставленными по обе стороны шкафами книг из тёмного дерева. Визуально они создавали эффект домино. Внутри было непривычно пусто и глухо. Я решил свернуть налево, пошаркивая по шахматному полу, помня, что там, возле стены, можно было взять довольно устойчивый стульчик, который помогал коротышкам вроде меня добраться до верхних рядов. Иногда я использовал его не по назначению. Я завернул в первый ряд и начал просматривать уже знакомый мне порядок книг, ища что-то полезное для себя.

Краем уха я слышал, как дождь оставлял на возвышающихся окнах капли, при этом лучи солнца спокойно проникали внутрь полосами, ложась на книги, будто прозрачные ленты. Я засмотрелся на свет так, что был вынужден зажмурить глаза, привыкая постепенно к менее освещённым частям библиотеки. Открыв их и проморгавшись, я прямо перед собой увидел книгу, которой раньше не замечал на полке.

Возможно, в тот день я бы и не увидел её - моё внимание к концу дня стало довольно рассеянным. Но, как это бывает после того, как зажмуришь глаза, первое, что видишь, залипает в твоём взоре на несколько секунд. На край книги немного падал свет, так что можно было заметить, насколько светло-зелёный оттенок уголка контрастирует с болотно-зелёным основанием в тени. На ней не было нумерации, лишь немного вдавленных золотых завитков на корешке. Она больше походила на чей-то дневник, чем на книгу.

Автор не был указан.

Глава 1.3. Ничего

Глава 3

Только сейчас я могу осознать, насколько мне было впервой ощущать это чувство - что всё сплелось в один момент так, как было суждено. Таких моментов за жизнь бывает очень мало, они мимолетны, как искра падающей звезды, и будто бы совсем не естественны для человеческих чувств. Они быстро забываются, отдавая свой пепел осознанной части сознания. Каждый такой момент вспоминается как знак, как проблеск приоткрывшей свои двери тайны судьбы, снизошедшей, чтобы явить момент божественного.

Я знал, нет, чувствовал, что это она. Я знал и чувствовал, что это та самая книга. По-другому быть никак не могло. Дождь, заставший меня прямо возле библиотеки, забытые учебники по истории, опустевший отдел, лучи, озарившие ее - всё сложилось, сплелось в единую нить, связавшую этот момент с мифом. Я стал в центре него. Он дал мне силы взять её в руки, почувствовать материализовавшуюся его часть, но никак не давал мне силы открыть её. В голове было и пусто, и шумно одновременно: все мысли клубились на заднем плане, а на переднем была пустота. И я не знал, совершенно не знал, что мне делать. Как я должен её открыть? Должен ли вообще? В мифе отсутствовала напрочь информация о том, что будет с этим человеком, который выберет эту книгу, - не было ни инструмента, ни пути выхода. Только отголосок чего-то манящего, неестественного и хаотичного.

Моё сердце забилось, наверное, только через долгие минуты осмысления, ознаменовав факт, что я готов, и будь что будет. Я закрыл глаза и открыл книгу.

Тишина, темнота, сырой запах. Я впервые слышал своё дыхание и чувствовал окружающее меня пространство. Я открыл глаза. Передо мной была пустая открытая книга. Ни строчки, ни букв, ни нумерации. Пожелтевшие страницы одинакового оттенка. Ни капли чернил, ни оттенков. Ничего.

Я аккуратно потряс её в надежде, что что-то может быть выпадет из неё. Ничего. Я потёр страницы, подышал на неё, перевернул, снова открыл глаза - и ничего. Поставил на полку и взял снова - ничего. Ничего не произошло. Я положил книгу на стул и опустил руки. Я осмотрел её с недоверием, осторожностью, обидой. Нет, я был в ярости, что выбежал из зала, на лестницу, потом через коридор, к главным дверям, на улицу - подышать, прийти в себя, обдумать то, что увидел, обдумать это ничего.

Дождь прошёл, солнце так и светило. Ничего.

Мне потребовалось пару минут, чтобы вернуть связь с реальностью. Я вспомнил, что забыл портфель где-то в углу зала. Мне не хотелось возвращаться, но я был должен. С разочарованием, я медленно пошел внутрь. Я намеренно растягивал минуты, чтобы открыть дубовые двери. Все также тихо. На полу возле стены, я увидел свой портфель и шагнул к нему. Мне потребовалось пару минут, наверное, чтобы всё же обернуть голову и посмотреть на то место. Взгляд упал на пустой стул.

Что было дальше - я вовсе не помню. То ли я убежал домой, то ли остался стоять и искать её по всем полкам и стеллажам. В любом случае, я помню, что не нашёл её тогда. И вновь, когда приходил снова, не находил. Она исчезла, показав себя на долгое мгновенье - она исчезла, оставив за собой ничего. Исчезла. Ничего.