Обыватель

Вячеслав Агарин

Обыватель

МЕЧТА

«Дача — это загородный дом с земельным участком, который используют для сезонного или круглогодичного отдыха, а также для выращивания овощей, фруктов». Такое определение даёт Википедия месту, которое для каждой советской, а затем и российской семьи является вожделенной целью, определяющей не только статус благополучного, обеспеченного человека, но и местом, где можно отвлечься от городской суеты, сблизиться с природой, отдавшись генетическому зову земледельца, охотника или рыболова. А для людей постарше, пенсионного возраста, когда есть ещё силы и здоровье, а многолетняя привычка не позволяет сидеть без дела, — это возможность реализовывать свою ещё не растраченную энергию в какие-то постоянно возникающие проекты.

Путь к дачной мечте примерно у всех одинаков и банален — накопили, купили, построили или купили готовый, наслаждаемся или проклинаем тот день, когда нас посетила мысль приобрести этот геморрой. Так произошло и в нашей семье, только без разочарований в принятом решении. Наша семья — это мы с женой и наш псына по кличке Мишка — собака самоедской породы. Наша семейная ячейка образовалась в довольно зрелом возрасте, когда уже закончились родительские обязательства, дети оперились и начали вить свои гнёзда, ну а мы, не реализовав до конца свои материнские и отцовские чувства, приобрели себе псыну, и вот теперь балуем и опекаем его пуще, чем детей. А он, засранец, пользуется этим и, видя нашу слабость, в своих требованиях показывает, кто в доме хозяин: то рычит, требуя к себе внимания, то прикидывается голодным и несчастным, делая умилительно-обиженную мордашку. Ну вот, невольно дал полную Мишкину характеристику, это значит, что он занимает немалое место в нашей жизни.

Решение о приобретении дачи было принято, и когда встал вопрос, где будет наша дача, я сказал, что знаю это место. Оно было не случайным, я его знал с юношеских времён и почти каждое лето приезжал сюда с друзьями на рыбалку и семьёй на отдых. Неподалёку от места нашего отдыха находится дачное общество со странным названием «Обыватель». Там, на краю общества, у самого леса и недалеко от моря стоит маленький, неказистый домишко, на стене всегда висела рыболовная сеть, прям как у Хемингуэя в «Старике и море», и каждый раз, проезжая мимо, я мечтал иметь домик в этом месте.

И вот мы отправились на экскурсию. От города до нужной локации без малого 100 км, но дорога неутомительная, в будние дни малозагруженная. Место это находится на берегу водохранилища в сосновом лесу, до ближайшего населённого пункта примерно 7 км. Приехали мы на берег, где находилась дико организованная стоянка для отдыха с нехитрыми постройками-навесами, которые мы называли вигвамами. Такой вигвам был и у меня, построил его я много лет назад, пользовались им все, кто хотел, когда меня нет, так было заведено. На экскурсию в дачное общество мы решили отправиться по воде, это минут 7 на моторе.

От береговой линии общество начинается с очень живописного залива, связанного с большой водой узкой и мелкой протокой, которая в мелководный сезон пересыхает. В самом заливе находятся пришвартованные к нехитро организованным самодельным пирсам лодки, плавают дикие утки, которые, услышав шум мотора, тяжело, с неохотой, шумно взлетают. Видно, что на противоположном, не занятом лодками и не обжитом берегу поселились бобры, повалив вокруг своих замаскированных хаток кустарник и небольшие деревца. От залива к дачам ведёт, довольно круто в горку, тропинка через лес. Поднявшись на гору, открываешь великолепный вид на дачное поселение. И такое умиротворение охватывает! Люди не спеша копошатся на своих участках, участки все большие, преимущественно без капитальных заборов, общество очень маленькое, не более 50 участков. Тишина и покой. Вся эта увиденная нами картина очаровала, и мы приняли решение во что бы то ни стало приобрести здесь участок. Не буду описывать, как нам это удалось и с какими трудностями мы столкнулись, но участок мы приобрели. Назвать наше приобретение участком пока что было невозможно, потому что признаков такового он не имел. Заросший вековым бурьяном клочок земли, имеющий мизерный участочек ровной поверхности и с большим уклоном, уходящий в лесистый овраг. Ни вода, ни электричество подведены не были. Никаких разочарований, а лишь стремление: «Через четыре года здесь будет город-сад» и знаменитые строки «Я знаю — город будет, я знаю — саду цвесть». Подбив все свои финансы, взяв кредит, с большим энтузиазмом мы двинулись к своей мечте.

СОСЕДИ

Народонаселение в «Обывателе» состоит в основном из людей пенсионного возраста разного воспитания, образования и социального прошлого. Но всех их уравняла пенсия, все они за долгие годы пребывания в «Обывателе» спелись, спились и имеют примерно одинаковое представление о том, как надо жить внутри их социума. Когда были помоложе, собирались в большую компанию, выпивали, пели песни, говорят, что было весело. Потом стали старше, интерес к таким мероприятиям пропал, да и здоровье для такого отдыха уже не то. Каждый новый человек принимается ими с настороженностью, недоверием и, может быть, иногда с агрессией. Есть, конечно, и молодёжь, но им всё пофиг, приезжают кто отвлечься от работы, кто потусоваться, побухать, кто-то удовлетворить свою страсть к рыбалке.

Неподалёку от нашего участка находится сторожка, в которой круглогодично живёт сторож со своей супругой, но она приезжает только на лето. Сторож в то время — мужичок лет около семидесяти, лысый и крепкий на вид, напоминает мне какого-то персонажа из фильма ужасов, то ли старого Дракулу, то ли молодого Кощея Бессмертного. Его жена имеет стервозный вид, маленького роста, с трясущимися руками, недобрыми бегающими глазками. Звали их Яков и Глафира Вислоуховы. Глаша непрерывно наблюдала за всем происходящим у нас на участке, доносила это до публики, а там шло активное обсуждение происходящего. Когда я что-то вывозил с участка как мусор, она тут же бежала к председателю с заявлением, что я вывожу общее имущество в виде обломков бетонных блоков. А уж когда мы уезжали в город, наш участок становился объектом для экскурсий. Якову тоже было интересно, чем же я занимаюсь, когда он не видит, и под разными предлогами заходил ко мне. Мне до определённой поры нравилось общаться с Яковом, он казался человеком, познавшим жизнь, даже мудрым, но иногда его позиция была неадекватна ситуации, потом его склонность к сплетням и навешиванию ярлыков на соседей оттолкнула меня от общения с ним.

Единственным соседом по границе с нашим участком является дедушка 85 лет, жена его умерла 3 года назад. Зовут его Пётр Геннадьевич Борман. Но цифра возраста здесь не является определяющей. Меня все считают человеком с высокой работоспособностью, но он недалеко отстал от меня, хотя я гожусь ему в сыновья. У него два объединённых участка, которые он содержит в образцовом порядке, выращивает все возможные овощи, снабжает ими своих дочерей и внуков. Обычно такие неординарные люди имеют свои странности, и он не исключение. Тоже любит посплетничать, и делает он это примерно так: «Вот этот паразит Гришка наделал вчера делов, а каких — я тебе не скажу, вот хоть расстреляй — не скажу». Приношу ему что-то вкусное как угощение, он принимает, а потом, через какое-то время, говорит: «Ты знаешь, я же сильно брезгливый, еду из чужих рук есть не стану, или выброшу, или в печке сожгу».

НАРОДОНАСЕЛЕНИЕ

Обыватель по определению — это постоянный житель какой-либо местности, человек с ограниченным, косным кругозором, который равнодушен к глобальным или социальным проблемам и сосредоточен исключительно на собственном бытовом благополучии. Это определение вполне соответствует обитателям большинства социальных объединений, в том числе и нашего. «В каком дерьме бы мы ни жили, лишь бы не было хуже». Недовольства и возмущения происходят, если возникают определённые неудобства для кого-то лично. Некоторых обывателей — моих ближайших соседей — я уже описал. Но есть персонажи, которые на первый взгляд кажутся вполне соответствующими среднестатистической характеристике, но, наблюдая за ними, не перестаёшь удивляться, какие это странные, мягко говоря, люди!