скачать книгу бесплатно
– Всё? – немного удивлённо спросила я. Но голос был тихим, слабым. Моё лечение отнимало много сил.
– Да, дочь, – болезненно ответил родитель. Я перевела взгляд в голубые глаза отца и… да, он знает всё. Это было понятно по боли, тревоге и злости в глазах главы рода Имельси.
– Папа… – хотела сказать слова успокоения, но отец перебил.
– Я горжусь тобой, девочка моя, – уверенно и невозмутимо прозвучали его слова. У меня перехватило дыхание. – Ты очень сильная, смелая и умная. Ты достойная представительница своей семьи, всего нашего великого рода.
Подкатили предательские слёзы. Усилием воли удалось сдержать их, но папа увидел и мягко улыбнулся.
– Когда ты была маленькой, мы с твоей мамой думали, что такая нежная и хрупкая малютка вырастет в ранимую и беззащитную девушку. Но затем ты начала проявлять интерес к науке, в особенности тебя увлекала магия, как боевая, так и защитная. Ты всё больше и больше времени проводила в нашей семейной библиотеке, затем начала приходить ко мне на полигон. Не смотря на усталость, полученные травмы и боль ты продолжала тренировки, старалась усвоить всё больше и больше, усовершенствовать свои навыки. Тогда-то мы с твоей матушкой осознали, что наша нежная малышка поступит в Академию оборотней и станет одной из лучших её адептов. Твоя тяга к данному ремеслу, годами проявленное упорство и сила духа показали нам, что ты имеешь право на собственный выбор. Мы не стали настаивать на скором браке и продлении рода Имельси. Это тебе не по нраву, а проявленная сила стала доказательством права твоего выбора. Ты стала свободной, получила разрешение на обучение в данной Академии и отсрочку на брак. Ты даже в праве выбора своей профессии и службы.
Папа сделал глубокий вдох и замолчал. А я не сдержалась. По моим щекам потекли слёзы, и я обняла отца, крепко прижавшись к твёрдому телу сильного воина.
– Папа, – хрипло выдавила я, но слова благодарности потонули под непрошенными слезами. Спазм стальным хватом сжал горло. Я так благодарна отцу. Безумно благодарна всей моей семье за то, что они подарили мне эту свободу, шанс на такую жизнь. Ведь по закону вполне достаточно было обучиться магии и совладанию со своим зверем девушке, для того, чтобы она смогла жить спокойной жизнью, не нарушая закон. Для таких семей как моя это обычная практика и даже больше – более предпочтительная. Следовать старым традициям достойно, а своевольные юные девы далеко не у всех в почёте, там куда больше играет роль вес рода и порой благородство отдельных индивидуумов.
– Но, милая моя доченька, я никогда и представить не мог, что на твою долю выпадут такие испытания, – тяжёлый вздох. – Тёмный орден, жертвенный алтарь и твои способности.
– Папа, что с ними? Я не понимаю, что именно со мной происходит, а лекари ничего толком не объясняют, – я умолчала о посещениях меня Вольграном и наших размышления, его подслушанных разговоров, частичек найденной информации. Этого было слишком мало, чтобы сделать хоть какие-либо твёрдые выводы или провести анализ изменений в нас. Слишком мало, как и приходов Вольграна.
Нас старались рассоединить всё это время. Меня больше держали в лечебнице, его после обследований и лечения на испытаниях. И это всё после всех допросов Роксена и ещё нескольких служителей закона. Конечно же, всегда рядом с нами присутствовали либо куратор, либо ректор. Куратор был первым, кто узнал от нас подробности ещё в тот самый день, когда нас с Волем спасли. Аррон не отходил от нас ни на шаг – следил, проверял, поддерживал и помогал. Мне – с моим здоровьем, точнее с непонятным эффектом после произошедшего, и Волю – с его уживанием огня и льда. Вольграну пришлось не легко. Он и так был более вспыльчив, чем обычные маги льда. Его характер тяжёл, а овладение огнём сделало его настолько подверженным воспылению злостью, что порой становилось страшно многим. Поэтому куратор и некоторые учителя не давали Бронсу передышки. А вот мой случай стал непонятен всем и это не говоря уже о том, что владение сразу двумя стихиями, тем более такими, как огонь и лёд, невозможно. Я была слаба, сил не было почти ни на что. Внутри то всё горело огненным пламенем, то замерзало стылым, безжалостным льдом.
Вот и получалось, что тряслись над нами обоими, только в разных направлениях.
– Подснежник мой, не бойся. Ты со всем справишься. Мы справимся! – папа прижал меня сильнее к себе, затем выпустил из своих тёплых родительских объятий. – Над этим бьются лучшие мастера. Ты же понимаешь, что такое, как у тебя и младшего Бронса… не совсем понятно для всех нас. Уживание двух противопоставленных сил в одном теле и с одним зверем крайне сложная процедура. Тебе нужно вместить в себе и холодную ярость льда и пламя огня. Но не одной тебе с этим уживаться и учиться управлять, брать контроль. Твоей сове тоже придётся это сделать. Она снежная…
Отец немного нахмурился, раздумывая над следующими словами, затем внимательно посмотрел на меня. Он задержал взгляд на моих глазах, пытаясь высмотреть что-то более глубокое, и спустя минуту продолжил:
– Твоя сова родилась снежной, как и все совы, а теперь у неё две стихии – родной лёд и чужое, непонятное пламя. Нужно время и терпение. Дай ей это и сама наберись сил, моя девочка. Тебе многое предстоит. Необходимо в первую очередь обучиться, правильно овладеть огнём. Затем совместить стихии.
Я следила за выражением лица папы, за его словами и голосом, даже за тембром. Что-то не давало покоя, шершаво скребя подозрениями.
– Ты мне что-то хочешь ещё сказать? – спросила вопросительно, но в голосе прослеживалась нотка утверждения.
Отец встал с моей кровати и прошёлся до окна, а затем обратно. Вновь сел, сжимая кулаки. Недобрый знак, скорее даже ужасающий. Главе рода Имельси совершенно не нравилось то, что он хотел мне сказать. Нет, даже больше, его это злило. Настолько сильно злило, что он готов был порвать сейчас любого, кто посмеет войти к нам.
– Тёмный орден был прав, – резко, зло и с ненавистью проговорил отец. – Грань истончается. Наши учёные подтвердили. Аррон и Роксен лично сопровождали группу магов.
– А-а-а-х… – с неимоверным ужасом я воззрилась на родителя. Так получается Самуиль не лгал Вольграну. Он… они были правы. Ткань мироздания истончается, и вскоре откроется портал, выплёскивая самых жутких, отвратительных и страшных тварей чужого мира. Воль рассказал мне всё в самый первый день. Он был настолько ошеломлён произошедшим, что только когда закончил рассказ, пожалел, что не сделал это хотя бы на следующий день, дав мне отдохнуть от пережитого ужаса.
– Аранэя, посмотри на меня, – призвал отец и крепко взял меня за плечи. – Я вообще этого не должен тебе говорить, но ты должна знать. Здесь не всё так, как выглядит на первый взгляд. Я очень сомневаюсь, что Империи не знали об истончении грани. Никто из всех Империй?
Отец надломил бровь, а я задала встречный вопрос:
– Папа, ты хочешь сказать, что когда орден сообщил об этом, то Империи солгали о сохранности нашего мира? – в очередном ужасе прошептала, закрывая рот рукой. Я посмотрела в сторону, чтобы в очередной раз удостовериться в том, что полог тишины стоит. Что нас точно не слышит ни единая душа.
– Не знаю. Сомневаюсь, что именно тогда. Возможно они обнаружили это позже, когда началась охота на орден. Возможно. Но, Аранэя, ты никому, кроме Аррона, своего Вольграна и Морта не должна доверять. Никому! Ты запомнила? – отец смотрел сурово и требовал ответа. Я уверенно кивнула и задалась вопросом почему он назвал именно эти имена. Но не потребовалось задавать этот вопрос, так как родитель сам начал объяснять. – Младший Бронс увяз также, как и ты. Тем более наши семьи связаны. Мы с его отцом и с отцом твоего друга Морта служили вместе на границе у разрыва. Нас связывает нерушимая клятва на крови по долгу жизни.
Я приоткрыла рот от удивления, но папа лишь мазнул взглядом по мне, ясно давая понять, что объяснений не последует. – Там же на службе, в жестоких условиях, наши судьбы переплелись и с Арроном. Я доверяю этим людям, что для таких, как мы это большая редкость. Ты ведь знаешь только про плодотворное сотрудничество между некоторыми из наших семей. Но всё гораздо глубже. Аррон всегда приглядывал за вами с младшим Бронсом и Мортом. Теперь же он будет вас контролировать и не спустит глаза ни с кого из вас.
– Ты никогда не рассказывал, папа.
– Я и сейчас не собирался, но ты должна понимать и знать кому ты можешь доверять и почему. Это сейчас жизненно необходимо, дочь. И держитесь подальше от главного следователя. Он никогда и не задумается, если перед его выбором встанет жизнь оборотня или его карьера. Он жизнь положил ради своего дела и не отступит ни перед чем.
Я задумалась, упала глубоко в собственное сознание. Мой отец, отцы Вольграна и Морта служили вместе? И там же был Аррон. Что-то произошло, что-то неимоверно страшное и более чем серьёзное, раз дело дошло до нерушимой клятвы на крови по долгу жизни. Кто кого спас? Сколько вопросов, Боги! И мой папа не собирается более ничего рассказывать, лишь дал жёсткие, твёрдые, как скала, аргументы, почему я могу доверять именно данным людям.
Дальше вопросы более глобального масштаба. Грань между мирами истончается. Это действительно правда. Появление Агнии, попаданки из другого мира, к нам в Академию не случайность и не следствие яркого проявление её сил. Возможно, конечно, что совпали все эти факторы, но всё же главной причиной послужило именно истончение. А Империи? Они не могли не знать о происходящем. Вот не могли. Это полнейшая глупость поверить в безалаберность и непросвещённость таких Империй, таких умов. Папа прав. Я полностью с ним согласна, что главы наших земель знали об истончении и грядущей опасности. Но почему молчали? Почему истребляли орден, который предлагал хоть какие-то пути решения проблемы? Почему не идёт глобальная подготовка к вторжению археусов? Нет, мы многого не знаем. Слишком много, чтобы сделать хоть какие-то выводы. Я не могу поверить, что Империи пустили на самотёк надвигающуюся катастрофу.
Глава 7
Бурлящий поток моих мыслей прервал голос папы:
– Оставь неразрешённые думы, дочь, – видимо эмоции отразились на моём лице, и отец сделал верные выводы. – Это всё позже. Сейчас самое главное – твоё восстановление. Ты должна! Повторяю, должна овладеть огнём. В противном случае он испепелит тебя изнутри, и во избежание этого придётся подавить твою магию.
Я вскинулась, посмотрела полными ужаса глазами на родителя.
– Да, доченька, – грустный выдох. Тёплая ладонь отца легла на макушку и мягко погладила по голове. – Всю магию. Ты не сможешь больше чувствовать стужу… пламя… и самое главное… свою сову.
Непрошенные слёзы сами покатились по ледяным щекам. Стало так страшно, что всё вокруг померкло, потеряло свой смысл, и пред глазами стояла моя снежная, величественная сова. Она смотрела на меня мудрыми глазами и подёргивала белоснежными крыльями.
– Ты сильнее, чем думаешь. Ты дочь семьи Имельси! Ты наше наследие. В тебе собраны силы наших великих предков, вся наша мощь! – отец пальцами тронул мой подбородок и поднял голову так, чтобы наши взгляды встретились. – Ты моя дочь! И только ты сможешь пройти этот путь.
– Да, отец, – приглушённо, но твёрдо ответила родителю.
Я почувствовала прилив сил, уверенности и нестерпимое желание бороться за свою жизнь, за свой дар. Отец мне это подарил. Он оставил частичку себя со мной, когда покидал лекарское крыло. Высокий, стройный мужчина шёл уверенно, подавляя своей силой встречающихся прохожих. Его могущество, мощь вызывали страх и восхищение. Он истинный потомок рода Имельси. Его аристократичность, красивое лицо с утончёнными чертами, по-мужски прекрасное, но не выдающее ни единой эмоции, идеальный костюм, прическа, начищенные сапоги, белоснежные манжеты, дорогие и ценные артефакты, длинный, украшенный кинжал в золотых ножнах… Всё это подавляло, призывало подчиниться, преклониться. Он был суров, справедлив, умён и хитёр. Но только с нами, со своей семьёй, со своими девочками он был ласков и нежен. Только мы его видели таким. Остальные же и представить, предположить такого не могли. Ведь он глава рода Имельси.
Воспоминание нашего тяжёлого разговора с отцом улетело, словно осенние листья под порывом грозного ветра. А я вновь лежала на той самой кушетке, взирая в белоснежный потолок с искусной лепниной. Папа, папа… как же мне не хватает твоей уверенности, твоей силы и непоколебимой веры в наше могущество. Я как кисейная барышня, обмякнув, лежала на неудобной постели и просто смотрела в потолок. Моих сил было слишком мало в сравнии с бурной активностью, что развивал Вольгран. Тот носился ураганом по полигонам и тренировочным. Его огонь пылал, бился и пытался вырваться наружу, как осуждённый на смертную казнь узник из своей клетки. После Храма Вольгран был часто взбешён и зол. Он срывался на тренировочных материалах, так не во время попавшейся мебели и порой доставалось даже слишком наглым и лезущим с вопросами адептам. Куратор тоже был изрядно зол, словно хищник упустивший свою добычу, и нещадно гонял Воля, всё больше и больше скидывая на него неподъёмным мешком нагрузки. Приходивший по вечерам ко мне Бронс, несмотря на плохо контролируемое состояние и гнетущую усталость, был со мной обходителен и очень терпелив. Рассказывал последние новости и полученные результаты за день на испытаниях новой силы. Я же… шла на поправку, но очень медленно. Моих сил не хватало, я словно отходила от тяжёлой, продолжительной лихорадки. Пытаясь использовать время с большей пользой, я как можно чаще обращалась к медитациям и погружалась в глубь своего дара. Обращаясь к своей магии, я проваливалась в медитативное состояние и вновь оказывалась на том месте, где впервые увидела у себя огонь и столкновение двух неукратимых стихий. Меня ласково встречал лёд, нежно поглаживая своей стужей, ластясь снежными вихрями и усыпая пушистыми снежинками. А вот огненная стихия больше присматривалась. Не воевала со мной, не бунтовалась и не вырывалась наружу. Даже больше не нападала на ледяную магию, видя в ней противника, соперника. Нет, всё было совершенно иначе, чем в первое столкновение моих стихий и совершенно не так, как у Вольграна. Мой огонь не поддавался логике. Вёл себя нетипично. Лекари разводили руками, преподаватели огненной магии тоже не могли объяснить такого нестандартного поведения пламени. Даже куратор и ректор не давали нормальных объяснений. Мой огонь притих внутри и присматривался, оценивал, прощупывал почву. Возможно он решал стоит ли дать мне шанс или попытаться всё же сжечь, спалить неугодную хозяйку. Не знаю. Я не могла понять, не могла войти в единое состояние с огнём. Он не подпускал, жалился и смотрел на меня. Из-за несовмещения моих стихий я была не в состоянии восстановиться, и силы утекали, словно вода через решето. Тело заживляло раны, а магия выжимала меня как мокрую тряпку. Лёд и огонь не входили в союз, они были в резонансе, а это плохо отражалось не только на мне, но и на моей сове. Она также как и я была вялой, заторможенной и слабой. Плохо отзывалась на призыв, пряталась внутри, порой уходя в спячку. За всё это время я не оборачивалась во вторую ипостась, давая время моему зверю на восстановление. Я просто давала нам всем время и упорно прорабатывала медитацией то, что могла.
– Привет, Снежная, – эхом разнёсся знакомый весёлый голос. – Вновь облюбовываешь потолок?
Улыбка против воли тронула губы, и я повернула голову на входящего ко мне Вольграна. Он сегодня выглядел намного лучше, чем в последние дни. Успел помыться, освежиться и переодеться в чистое после своих тренировок. Белоснежная рубашка просто сияла, как и сам парень. Волосы были уложены, но совсем немного ещё влажные. Видимо, Бронс торопился и не стал дожидаться, когда те полностью высохнут, а магией решил не пользоваться. Но это его нисколько не портило, наоборот, подчёркивало лёгкую непосредственность и бодрость адепта.
– Я с закрытыми глазами смогу нарисовать весь рисунок этой лепнины, – привстала с кровати, принимая подарок от одногруппника. Он постоянно мне что-то приносил. В основном это были укрепляющие настойки или бодрящие отвары. Часто к ним парень прихватывал что-нибудь вкусненькое, видимо, заесть отвратительный вкус таких полезных напитков. Не знаю где их постоянно брал Вольгран, но они были великолепны. После принятия этих средств становилось легче. Это шло как дополнение к моему лечению лично от Бронса. Я благодарно приняла очередной подарок и мягко улыбнулась гостю. – Спасибо, Воль. С тобой я точно скоро выздоровлю.
– Побыстрее бы уже, Арэн, – задорно подмигнул парень и я… смутилась.
Со мной что-то точно не так. Я стала ещё более странно реагировать на этого парня. Мои чувства к нему не угасли, нет. Совершенно в обратном направлении они росли. Становились более светлыми, сильными и… я даже не знаю, как мне это всё описать и воспринимать. Вольгран вызывал множество эмоций, но одно я знала точно – то, что я испытала там в стенах жуткого, страшного Храма настоящее. Я старалась лишний раз не думать о моём к нему отношении и о том, как меня тянуло к Вольгану, ведь сейчас совершенно не до этого. Но так часто я терялась и забывала о происходящем при виде его улыбки, горящего взгляда и бархатного голоса.
Вот и сейчас я вновь залюбовалась им и поняла, что последний час я уже не могла медитировать, находясь в ожидании прихода Бронса. Я его ждала! Каждый день я его ждала. Чтобы увидеть, послушать и побыть рядом, наслаждаясь этим притяжением.
– Лекари закончили? Я могу тебя забрать? – спрятав улыбку, махнула головой, мол да, закончили. И, конечно же, я не сказала, что лекари отпустили меня ещё час назад, но я сама никуда не пошла, оставшись ожидать Вольграна. Знала, что сегодня он закончт позже тренировку и просто ждала его, чтобы Бронс помог мне добраться до комнаты. Последние несколько дней я и сама могла, но и этого я ему не говорила, принимая заботливую помощь. – Отлично. Сегодня ты выглядишь уже лучше. Бодрее.
Он говорил мне это каждый день, чтобы придать мне воодушевления. Но я знала, что приукрашивает. Моё состояние менялось совсем понемногу и на внешности мало отражалось. Но… мне было приятно.
– Есть новости? – этот вопрос я тоже задавала каждый день, хотя и без него Вольгран мне рассказывал о том, что удавалось узнать. Парень помог подняться с кровати, поправил ту и накинул на плечи мантию. Дальше мы двинулись к выходу, прихватив пузырёк от бодрящей настойки, который я успела осушить.
– Есть, Арэн, – моментально став серьёзным, проговорил он. – Есть. И много.
Дурное предчувствие накатило лавиной. Я напряжённо посмотрела в серые, почти стальные глаза и нахмурилась. От лёгкости и беззаботности парня не осталось и следа. Его обманчивая улыбка, которая обрисовалась на красивом лице, не смогла меня успокоить.
– Пошли, – Вольгран потянул дальше к выходу. – Лучше поговорить в твоей комнате, когда останемся вдвоём.
И мы пошли. Я крепко держалась за сильную, тёплую руку парня, не желая её отпускать. Предчувствие чего-то плохого давило, жалило своим ядом. Но уверенно идущий рядом парень так крепко сжимал мою ладонь в ответ, так надёжно всегда подставлял своё плечо, что я сбросила с себя липкий страх и поверила в то, что всё будет хорошо.
Но, боюсь, что понятие “хорошо” оказалось достаточно растяжимо.
Глава 8
От авторов
В небольшой каменной комнате царил полумрак. В широком окне виднелись остатки алого заката. Мужская ладонь, украшенная антимагическим браслетом, крепко сжимала металлический стакан. Остатки воды расплескались от грубо поставленной посуды на дубовый стол. Мужчина лишь бросил хмурый взгляд на пролитые капли и вновь повернулся к окну. Ему хотелось ещё хоть немного насладиться красотами природы прекрасного родного мира. Каждый восход и закат вызывал в душе Самуиля восхищение. Он наблюдал рождение и смерть очередного прожитого дня. Невероятно огромное количество таких коротких дней он провожал и встречал тёмные, таинственные ночи. Именно в данное время суток его источник силы ликовал и щедро изливался магией. Ему было хорошо ночью. Прекрасная луна дарила эйфорию и свободу, восполняя резерв и напитывая его зверя. Но как бы хорошо ни было ночью, Самуиль любил день. Именно в светлое время суток член совета Тёмного ордена чувствовал себя по настоящему живым. И вот сейчас он провожал золотое, полнобокое солнце и встречал тёмную властительницу ночи, не зная сколько ещё он успеет проводить таких тёплых, полных жизни дней.
Раздались шаги в коридоре, лязгнул металлический замок, и, с сухим скрипом, открылась массивная дверь, впуская опасного гостя. Он шагал почти бесшумно, как ловкий хищник на охоте, и если бы не обострённый слух Самуиля, то о приходе такого гостя он узнал бы только по лязгу старого замка.
– Здравствуй, Тёмный, – скользящими змейками разлился низкий мужской голос по каменной комнате.
Самуиль не повернулся в сторону говорившего, ведь он прекрасно знал, кто решил его посетить. Развитый внутренний голос подсказал, а узнавание шагов и движений дали подтверждение. Удивительно, но запах гостя донёсся позже, не смотря на свою яркость красок. Такой хищник как бы не маскировал и не прятал свой запах, тот упорно выбивался, наполняя комнату и крича о том, что пришёл опасный, свирепый зверь. Член совета Тёмного ордена ухмыльнулся и поприветствовал кивком уважаемого гостя.
– Ты принёс известие? – сразу перешёл к делу Тёмный.
– Да, – последовал короткий ответ, и пришедший отодвинул второй стул, на котором и разместился. Он так же, как и Самуиль сел лицом к широкому окну, чтобы проводить свой тяжёлый, но такой результативный день. А впрочем, все последние дни были тяжёлыми. Слишком много всего успело произойти.
– Объединённые Империи дали свой ответ? – лениво поинтересовался Тёмный, продолжая смотреть на уходящее солнце, пытаясь ухватить ещё хоть пару мгновений.
– От их лица выступает канцлер. Он прибудет к нам в скором времени.
– Он прибудет, чтобы проследить и останется для контроля. Ответ вы уже получили, – не спрашивал, утверждал Самуиль. Он слишком хорошо знал предполагаемые шаги. Аналитический склад ума уже давно разобрал по кирпичикам возможные варианты развития событий.
– Верно, – ни капли удивления в голосе гостя. Он прекрасно знал с кем ведёт беседу. – Нас ждут перемены.
Гость тяжело откинулся на спинку стула, вместе с Тёмным провожая взглядом алое солнце, от которого виднелась уже совсем крохотная полоска.
Мужчины помолчали, устремляя всё своё внимание на красно-багровые оттенки меж острых горных вершин. Солнце ушло, унося с собой яркие краски с неба и свет. На место дневного светилы выходила тёмная ночь, осыпая небо яркими звёздами. Луна ещё не показалась, но оба мужчины чувствовали её. Знали, что она совсем скоро взойдёт на свой престол и будет править… всю эту долгую и тёмную ночь.
– Ты не рад этому… Аррон? – первым нарушил тишину член ордена.
– Вы убийцы, – припечатал куратор Академии оборотней. – Как бы это не было оправдано необходимостью спасения нашего мира, но вы убийцы.
– И это говоришь мне ты? – лёгкая нотка смеха послышалась в голосе Самуиля. – Бывший военный и наёмник, один из самых опасных оборотней, оставивший такой кровавый след в своей карьере.
– Я не убивал оборотней ради экспериментов и выведения элиты. Я не убивал путём ритуала изъятия оборотнической силы, оставляя пустую оболочку после страшной, немыслимой боли и смерти, – резкий поворот головы и звериные глаза Аррона впились в члена Тёмного ордена. – И я не убивал детей.
Самуиль поджал губы, глядя в наполненные ненавистью и звериной злостью глаза Гроутена. Он устрашал. Даже Самуиля устрашал. Ярость, мощь этого зверя заставляла по настоящему опасаться и… восхищяться. Моргнув, Аррон усмирил свои бушевавшие чувства, он вновь смотрел не выдавая эмоций, и Самуиль в очередной раз восхитился невероятному самоконтролю. Удержать такого зверя как у Гроутена, обладавшего немыслимой природной силой, натасканного долгими и упорными тренировками, и беспрекословно подчинить бурлящую магию может только сильнейший. Аррон именно как человек был титанически силён. Такая сила воли, характера подчиняла остальных. Про него говорили, про него шептались, как бы Аррон этого не желал, но он не мог заставить всех забыть его и не мог скрыть это в себе. Он был вожаком, он был сильнейшим. За ним хотелось следовать, его хотелось слушать, ему хотелось подчиниться. Даже Самуиль, который может бросить вызов силы Аррону, чувствовал подавляющую мощь этого оборотня.
– У каждого свои грехи, – грустно, с какой-то глубокой, неподъёмной тяжестью прошептал Самуиль. – Кому-то приходится принимать такие нелёгкие решения и идти на жертвы.
Аррон промолчал, отвернувшись от своего пленника. Куратор взял второй стакан и плеснул воды в него. Залпом осушил и задумчиво поставил металлическую ёмкость обратно на дубовый стол.
– Не мне судить, Самуиль, но вы убили моих адептов и моего коллегу, – бесцветно проговорил Гроутен, не глядя на члена Тёмного ордена.
– И не мне, Аррон, – с едва уловимым сожалением ответил тот. – Мы видели только этот путь. Но сейчас гораздо важнее иное. Какое решение вынесло объединение Империй? Как это будет всё предоставлено народу?
Куратор обратил свой взор обратно к пленнику и также бесцветно, не выдавая своих истинных эмоций, ответил:
– Нам придётся объединиться. Кровавые ритуалы будут приписаны вашим отступникам, а орден пройдет процесс реабилитации перед народом. Вы будете выставлены в свете спасителей, тех, кто прилагал большие усилия в помощи Империям. Объединение пройдёт быстро. Особо афишироваться данная тема не будет. Произойдет также ещё ряд громких событий, на которые будет переключено внимание жителей Империй.
Самуиль предполагал этот вариант развития событий. Он был логичен, он был самым безболезненным и простым, чтобы использовать именно его. Утаивать орден перед жителями не получится, никак. Но остаются ещё вопросы.
– Истончение граней и скорый разрыв решено утаить на время?
– Да, во избежание паники и хаоса, – тем же тоном прокомментировал Аррон.
Самуиль затуманенным взором посмотрел на Аррона. Пред его глазами возникли недавние картины произошедшего после храма Забытых Богов.
Задержание и арест прошли достаточно быстро. Орден не ожидал появление военных, стражников и преподавателей Академии оборотней. Лиссау была одним из лучших и опытных агентов. Её задачей являлось перекинуть в храм адептов Академии и скрыться самой. Четверо студентов являлись важными элементами нашего плана. Трое сильных, подходящих по всем критериям оборотней для ритуала и одна преинтереснейшая попаданка из другого мира. Агния больше была загадкой для ордена и члены совета подозревали, что она сможет помочь найти ответы с истончением граней. Каждый попаданец, в особенности в последнее время, был особо важен. Тёмный орден медленно, но всё же шёл к главной задаче – найти разгадку разрыва материи мира. Почему это происходит, и каким образом это контролировать, или, на худой конец, не допустить с одним конкретным миром археусов? Но в тот день удача отвернулась от Тёмных. Попаданка, что вызывала множество вопросов и особый интерес проявилась. Именно эта девочка смогла нарушить планы ордена, и именно она стала причиной задержания Лиссау де Вур. Агент ордена под давлением умелого Аррона и ректора Академии раскрыла координаты переноса Бронса и Имельси. А спустя некоторое время храм Забытых Богов был атакован. Многим удалось спастись и скрыться благодаря тайным ходам и лабиринтам. Ловушки в старых стенах тоже стали преимуществом Тёмных. Но орден не смог избежать потерь и задержания некоторых его членов. Самуиль и сам был задержан. Можно сказать, что практически являлся пленником. Его ошибкой стала недооценённость чувств Вольграна и Аранэи, неполная осведомлённость практических умений адептов и полный потенциал юных оборотней. За это коллеги Самуиля поплатились своими жизнями при нарушении ритуала, остальные стали пленниками. А вот последствия нарушения ритуала поражали Тёмного. Мало того, что адептам удалось выжить, так и их новые способности ошеломляли. Соединение двух стихий, усиливающих друг друга, преображение оборотней и открывшиеся возможности… И ведь это то, что известно на данный момент. Предположения Самуиля Ронтоумира-Ро кружились омутом вокруг одной теории, что подтверждалась им не единожды ранее – не все побочные эффекты и успешные результаты проявляются сразу. Некоторых приходиться ждать. В особенности, когда это связано с живыми существами и их индивидуальными особенностями. Также стоит всегда учитывать – древние забытые знания могут хранить в себе гораздо больше тайн, чем предполагает исследователь.
Допросы начались с того момента, как члены ордена оказались в застенках, в лапах Роксена то Кроувиля. Главный следователь знал своё дело, пусть порой, хм… даже часто это было грязно, безжалостно и коварно. Он даже привлёк особого специалиста – ментального мага, задачей которого было отследить ложь, правду и выверты задержанных, вскрыть защиту и вытащить наружу все тайны. Каково же было удивление Кроувиля, когда Самуиль, как высокопоставленное лицо, занимающий место в совете ордена, не стал исхитряться или закрываться, а спокойно беседовал с ним и остальными. Не удивлён остался лишь Аррон Гроутен. Главный следователь ставил под сомнение почти каждое слово задержанного, но когда столкнулся с твёрдыми, как скала, аргументами, послал вестника в управление. Тёмному остаётся лишь предполагать, какой пришёл ответ Роксену, но с того момента его перевели в эту самую каменную комнату с широким окном и видом на горы, облепленные еловым лесом. А на следующий день после полученного ответа явился особый отряд. Сумрачные!
Глава 9
От авторов
Императорская элита. Лучшие из лучших. Сильные, практически неуловимые и опасные. Сумрачные!
От них мало кому удавалось уйти, скрыться и раствориться в тёмных закоулках Империи. Они без устали искали свои цели, свои жертвы, а когда находили, то хватали своими цепкими когтями, и тогда уже не вырваться. Ордену приходилось порой тяжело именно из-за Сумрачных. Скольких они потеряли…
Усиленные магией Императорской крови они становились крайне опасными, выносливыми и быстрыми, обладали молниеносной реакцией. С такими тяжело тягаться хоть в бою, хоть в бегах. Сумрачные имели чуть ли не все допуски и огромнейшую власть. Пред ними были открыты все двери. Всё в их власти. С ними считались высокие семьи, военные и даже приближённые Императора.
Именно по этим причинам их боялись, ими восхищались, к ним тянуло и от них отталкивало.
Самуиль был заинтересован Сумрачными. К сожалению Тёмного, они славились верностью. Верностью своему слову, своим принесённым клятвам. Тем сложнее, но от этого и интереснее была задача для самого Самуиля.
Сумрачных прибыло в Академию немного, но даже малый отряд мог многое. К Самуилю пришёл командир отряда.
– Вертон ри Белогрэд, – сухо назвался высокий светловолосый мужчина, войдя в каменную комнату.
Он встал совсем рядом с Самуилем, от чего тому пришлось встать, чтобы быть наравне. Вертон выглядел холодно-угрожающе. Особая форма Сумрачных, в которую входили уплотнённые темно-серые штаны из особой ткани с металлическими вставками на бедрах и голени для защиты мышц, облегающая нижняя эластичная рубашка того же цвета, что и штаны, поверх которой жилет из металла, что и на ногах, а сверху укороченный, легкий камзол уже светло-серого цвета. У командиров верхние камзолы отличались оттенком голубого на серой ткани, а плечи украшали дополнительной плоской вставкой, на которой серебром лежали крылья. Светлые волосы не более пяти-семи сантиметров зачесаны назад, как и у многих Сумрачных, чтобы выглядели не такими растрёпанными после своих полётов. Холодно-голубые глаза смотрели остро, цепляюще, не упуская деталей. Лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. А тон вежливо-приказной. Интересное сочетание. Самуилю стало жутко нетерпеливо, так сильно захотелось Тёмному увидеть крылья командира. Его интуиция подсказывала, что Вертон ри Белогрэд скрывает в себе преинтереснейшие тайны.
– Приятно познакомиться, Вертон ри Белогрэд, – вежливо поприветствовал Самуиль и представился сам, прекрасно зная, что командиру Сумрачных известно далёко не только имя Самуиля. Но манеры. – Самуиль Ронториум-Ро.
– Взаимно, – не меняя холодности отозвался командир.
– Вы привезли известия от совета Империй? – риторический вопрос, ведь Тёмный знал ответ. Все знали, что просто так сами Сумрачные бы не явились. Значит, ждёт что-то интересное. Вот только какой именно вариант развития событий выберут Империи, остаётся пока тайной, хоть и недолгой. У Самуиля три таки варианта сейчас крутятся в голове.
Вертон ответил не сразу. Он ещё раз обвёл взглядом присутствующих, в чьё число входили – глава следственной группы и его ментальный маг, ректор Академии оборотней и его правая рука куратор Гроутен, командир стражей и командующий военных. Все высокопоставленные лица сейчас находились в данной каменной комнате. И уже именно ко всем обратился Сумрачный.
– Господа, всем присутствующим открыт допуск к следующей информации от совета Империй. Но не смотря на ваши заслуги перед своей Империей, необходимо дать сейчас клятву неразглашения определённой информации. Я могу её принять от лица совета, – безэмоционально, как присуще Сумрачным, проговорил Вертон.
Все замерли, предчувствуя то, что очень им не понравится. И они были правы. Им не понравилось. Злость, непонимание, отвращение, вспышки ненависти и ярости поочерёдно проскальзывали на лицах присутствующих, после слов Командира Сумрачных. Но клятва и долг не давали возможности выплеснуть эту ярость. Как бы сейчас некоторым не было противно и гадко, они ничего не могли с этим поделать. Вертон же не подал виду, что это видел на лицах мужчин, что слышал нелестные отзывы в сторону Империй. Он делал своё дело – вводил в курс происходящего, объясняя причины и следствия.