скачать книгу бесплатно
– Да, с этим я справлюсь, это несложно, – сказала мама. – Я даже рада, что у меня будет какое-то дело, пока я ищу себе работу. Вот только Гюро придётся поскучать, мы с ней не сможем гулять по городу.
– Ну и что, зато здесь мне не нужно быть невидимкой! – сказала Гюро.
Тюлинька и хозяйка не поняли, что она имеет в виду, но мама прекрасно поняла её и сказала:
– Не бойся, тебе нигде не придётся быть невидимкой. Но я смогу начать только послезавтра, – предупредила мама хозяйку, – завтра мы будем перевозить Тюлиньку, мы ей уже обещали.
В это время Тюлиньку вызвали в коридор – жильцы пансионата просили её прийти через полчаса в пятый номер к старому Андерсену, где они устраивали прощальный вечер в её честь.
– Тогда я должна надеть нарядное платье, – сказала Тюлинька. – Покойной ночи, Гюро. Спасибо тебе за помощь. Завтра утром мы встретимся, и ты будешь командовать моим переездом.
Гюро полежала недолго, прислушиваясь к голосам в коридоре, а потом уснула, и ей приснился папа – он был здоров, и она вместе с ним бегала по зелёному лугу.
Наутро маме пришлось пощекотать Гюро, чтобы разбудить её.
– Вставай скорей, – сказала мама. – Сегодня нас ждёт интереснейший день. Мы поедем с Тюлинькой в её новую квартиру. Ты увидишь место, которого никогда прежде не видела.
– Разве Тюлинька будет жить не в городе? – спросила Гюро.
– В городе, только на самой окраине, – ответила мама.
– Там, где тебя не взяли на работу, потому что у тебя есть я?
– Нет, это совсем в другом месте, – ответила мама, – кажется, оно называется Тутлетоппен, а может быть, Титлетопен или Тотиллтопен, не помню. Надо спросить у Тюлиньки. Собирайся скорей, Гюро, Тюлинька хотела выехать пораньше.
– Мы поедем на трамвае? – спросила Гюро. – Я здесь уже немного знакома с одним вагоновожатым.
– А ещё ты знакома с Тюлинькой, – сказала мама.
– И с Лиллен, и с хозяйкой, которая думала, что ты не умеешь чинить свет, и с тётенькой, которая не хотела, чтобы я у них жила, и с мальчиком в поезде, и с Вальдемаром и Кристиной, и со старым Андерсеном из пятого номера, а больше пока ни с кем, – сказала Гюро.
– Не горюй, скоро ты ещё со многими познакомишься, – утешила её мама.
Грузовик уже стоял возле дома. На него погрузили ящики с книгами и посудой, коробку с фотографиями, несколько чемоданов и красивый ящик с инструментами. Стол, стулья, диван и другая мебель принадлежали пансионату и остались на прежнем месте, но, несмотря на это, комната Тюлиньки показалась Гюро чужой. Тюлинька стояла посреди комнаты и как будто прощалась с каждой вещью.
– Ну вот и всё, – сказала она. – Вчера у старого Андерсена в мою честь был устроен небольшой ужин. Кое-кто там слишком выпил и развеселился, поэтому я рано ушла, но я знаю, что они не хотели меня обидеть. Я долго лежала и прислушивалась к их голосам и думала, что они собрались только ради меня. Это так странно. Они преподнесли мне чудесный подарок, вам никогда не угадать, что они мне подарили! Это фотоаппарат! Я в жизни не сделала ни одной фотографии, но отныне буду фотографировать всё подряд. И первой, кого я сниму, будет Гюро!
Тюлинька поставила Гюро возле грузовика и с гордым видом щёлкнула аппаратом.
– Мы поедем на трамвае? – спросила Гюро.
– Нет, дружочек, сегодня мы поедем на такси, – ответила Тюлинька. – Мы повезём с собой вазы, которые я очень боюсь разбить, и горшки с цветами. Такси сейчас придёт.
«Горшки с цветами, цветы с горшками, цветочный горшок, горшечный цветок», – стала повторять про себя Гюро непривычные для неё слова, а мама сказала спокойным и ровным голосом:
– Да, да, конечно.
Гюро с удивлением взглянула на маму. С виду мама была такая же, как всегда, но Гюро знала: если мама говорит таким голосом, значит, она думает о чём-то своём. С Гюро и с самой так бывало. Иногда Гюро удавалось угадать, о чём думает мама, но сегодня, сколько она ни ломала голову, она ничего не могла придумать.
А мысли мамы и в самом деле были заняты очень необычными вещами. Она думала об этом весь вечер и всю ночь. Когда она стояла на стремянке и чинила свет, ей пришло в голову, что вовсе не обязательно идти работать служанкой к чужим людям. Жильё можно получить и другим способом. Если она справится с тем, что задумала, то у них с Гюро будет своя маленькая квартира. Что же тут удивительного, если Гюро не могла разгадать её мыслей!
– Тириллтопен, Брусничная аллея, 14, корпус «Ю», – сказала Тюлинька шофёру.
– А я думала, Тутлетопен! – засмеялась мама.
Тутлетопен! Тотлетопен! Бумлетопен! Тумлетопен! Тириллтопен! Тириллтопен! Гюро захотелось, чтобы с ними в такси ехал мальчик из поезда! Как весело было бы прыгать вместе с ним на заднем сиденье и приговаривать эти смешные слова!
– А почему с тобой нет Вальдемара и Кристины? – спросила Тюлинька у Гюро.
– Я их оставила дома, чтобы они не мешали мне командовать твоим переездом, – ответила Гюро. – Но я обещала им, что вечером непременно вернусь домой.
Тюлинька сказала, что хочет посмотреть пароходы, и попросила шофёра ехать по набережной. Они поехали вдоль причалов. Там, протянув к небу длинные руки, стояли подъёмные краны, на пароходах развевались флаги разных стран. Рядом с пароходами стояло какое-то странное огромное сооружение с башней.
– Что это? – спросила Гюро.
– Нефтяной танкер, – ответила Тюлинька.
«Нефть, топка, нефтяное отопление», – тут же подумала мама, а вслух сказала:
– Эту топку мне необходимо освоить.
– Какую топку – на танкере? – удивилась Тюлинька.
– Нет, я думала об отоплении в домах, – ответила мама.
– Я вижу, Эрле, тебя интересует всё на свете, – засмеялась Тюлинька.
Но маму интересовало далеко не всё. «Если я справлюсь с тем, что пришло мне в голову, когда я стояла на стремянке, – думала мама, – то остальная работа меня уже не пугает. Я люблю и стены красить, и мебель чинить, и землю копать. Может, нам вовсе и не придется жить у чужих людей, которым не нравится, что у меня есть дочка».
Так думала мама, а вот Тюлинька думала о том, что без Гюро и Эрле она чувствовала бы себя самым одиноким человеком на свете.
Тем временем причалы кончились и дорога пошла в гору, хотя кругом были ещё городские улицы и стояли городские дома.
Вскоре вдали показался лес, а перед ним – другой, лес из высоких жилых корпусов. Одни были чуть-чуть повыше, другие – пониже, и было их очень много.
– Приехали, – сказала Тюлинька. – Вот здесь я и буду жить. Только я никак не могу запомнить свой корпус. Кажется, этот.
Перед одним из корпусов стоял уже знакомый им грузовик, и Гюро закричала:
– Тюлинька, вот наш грузовик, значит, это твой дом!
– Совершенно верно, – сказала Тюлинька дрогнувшим голосом.
Гюро тут же взяла её за руку, а мама сказала:
– Если ты расплатилась, пошли скорей. Гюро, возьми этот цветок.
Сама мама взяла чемодан с хрупкими вазами и сумку с цветочными горшками. Последний горшок достался Тюлиньке.
– Мы поднимемся на лифте, – сказала она. – Я живу на одиннадцатом этаже.
У парадного стояли три девочки со школьными ранцами, одна из них спросила:
– Бритта, можно, мы пойдём к тебе?
– Нет, – ответила Бритта. – Сегодня моя мама работает в магазине, а она не разрешает, чтобы вы приходили без неё. Она говорит, что мы устраиваем беспорядок. Вы подождите меня, я скоро выйду.
– Девочки, можно я вас сфотографирую? – спросила Тюлинька. – Вы первые, кого я встретила здесь в день моего переезда.
Девочки захихикали и стали в ряд, Тюлинька щёлкнула аппаратом.
– Ты тоже будешь здесь жить? – спросила Бритта у Гюро.
– Нет, – Гюро помотала головой, – я только командую переездом.
Это прозвучало так значительно, что все девочки с уважением посмотрели на неё.
– Как хорошо, что мне подарили аппарат, – сказала Тюлинька. – Теперь я буду всё фотографировать и вести записки, и у меня совсем не останется свободного времени – как будто я не на пенсии.
Они вошли в лифт. Гюро первый раз в жизни поднималась на лифте, это было новое ощущение, словно она бежала с закрытыми глазами, но бежала не вперёд, а вверх, всё выше и выше, пока лифт не остановился на одиннадцатом этаже, где находилась квартира, в которой отныне будет жить Тюлинька.
Эта квартира состояла из одной комнаты, кухни, ванной и крохотного чуланчика.
– В подвале у меня есть ещё кладовка для продуктов, – сказала Тюлинька, – но я даже не знаю, что там держать. Запасов я не делаю, варенья не варю, да и стряпать-то почти не умею, ведь я всю жизнь жила в пансионате на готовом. После рабочего дня было очень приятно получать готовый обед.
– А теперь ты научишься готовить себе сама, – сказала мама. – Я подарю тебе поваренную книгу, и увидишь, как у тебя всё прекрасно получится. Плита на кухне есть?
– Конечно, – ответила Тюлинька. – И плита, и холодильник, и одна кастрюлька, остальное я куплю потом. Идёмте, я покажу вам свою обстановку, у меня есть и новая мебель и старая.
Гюро больше всего понравилась красная тахта.
– Она не простая, она с секретом, – сказала ей Тюлинька. – Если её разложить, на ней смогут спать сразу два человека. Так что я могу принимать гостей даже с ночёвкой – сама я буду спать на кровати.
Кровать стояла, спрятавшись в стену: там была сделана специальная ниша.
– Здесь я повешу штору, и тогда ни один человек не догадается, что у меня там кровать, – сказала Тюлинька.
– А почему ты не хочешь, чтобы её все видели? – удивилась Гюро.
– Иногда нужно, чтобы здесь была гостиная, а не спальня, – объяснила Тюлинька. – Смотри, это секретер из папиного дома, за ним я буду писать. А это папин книжный шкаф. Он немного старомодный, теперь все предпочитают полки без стёкол, зато за стёклами книги не так пылятся. Вот только не знаю, хватит ли мне одного этого шкафа, у меня книг много.
– Со временем я тебе сделаю полку для книг, – пообещала мама. – А сейчас давайте приниматься за уборку.
– А когда уберём, пойдём в кафе обедать, – предложила Тюлинька.
– Зачем же в кафе, можно поесть и здесь, – сказала мама. – Это твой дом, и обедать надо дома. Так будет и вкуснее и дешевле. Я сбегаю в магазин за мясом и овощами, и мы сварим суп в твоей единственной кастрюльке.
Они распаковали посуду и временно поставили её в кухне на столе. Потом мама расставила в шкафу книги, а те, что не влезли, сложила в чуланчике.
– Давай повесим твои картины и фотографии, – предложила она Тюлиньке. – Здесь сразу станет уютнее.
Но стены в доме оказались бетонными, и крючки для картин погнулись, не желая входить в твёрдую поверхность.
– Придётся обратиться к дворнику, – сказала Тюлинька. – Меня предупреждали, что, если понадобится, он мне поможет.
Мама спустилась вниз и нашла дворника. Он жил на первом этаже. Дворник принёс с собой инструмент, который назывался дрелью.
– Электрическая дрель – единственное, что берёт эти стены, – сказал он. – Можно, конечно, долбить и шлямбуром, но это долго, да и грохоту на весь дом.
Гюро показалось, что от дрели тоже достаточно грохоту, но он быстро утих.
– Это тяжело? – спросила мама.
– Да нет, по-моему, – ответил дворник. – Но если будешь сверлить долго, руки устанут.
– Можно мне попробовать? – спросила мама.
Гюро с удивлением взглянула на неё: мама, как ребёнок, даже дрожала от нетерпения.
– Пожалуйста, – ответил дворник. – Где вы хотите повесить эту картину?
– Эту над тахтой, – сказала Тюлинька. – Я постелила газету, можете становиться прямо на тахту.
Мама вскочила на тахту и взяла дрель.
– Эрле, мне даже смотреть на тебя страшно, и потом этот шум. Мы с Гюро пойдём на кухню.
Гюро не хотелось уходить, ей было любопытно, как мама справится с этой работой, но мама попросила её побыть с Тюлинькой. Когда они ушли, мама приставила дрель к стене, и сверло запело в бетоне. Дырочка получилась в самый раз.
– Ставлю тебе «отлично», – сказал дворник.
– Дворнику всё надо уметь, – сказала мама.
– Почти всё, – согласился он.
– Как думаешь, а я могла бы быть дворником? – спросила мама.
– Ты? – удивился дворник. – По-моему, женщин не берут на такую работу, хотя, кроме топки, ничего мудрёного в ней нет. А вот топку женщине не осилить.
– Но ведь можно специально поучиться, – сказала мама.
– Дело не в этом, – сказал дворник, – раз в месяц надо обязательно прочищать трубы, и тогда приходится орудовать инструментом, который весит раза в четыре больше, чем эта дрель. И его надо не просто держать в руках, им надо работать. Для этого мне приходится забираться на особую подставку. Нет, это трудно. Да ведь и другая работа тоже нелёгкая. Зимой, к примеру, надо на тракторе расчищать снег, летом подстригать машиной газон…
– Ну, с этими-то машинами я умею управляться, – сказала мама.
– А покрасить кое-что, а постолярничать? А иногда даже ночью приходится вставать, чтобы унять каких-нибудь буянов или драчунов. А ещё надо рано утром упаковывать мусор в мусоросборнике.
– Со всем этим я бы справилась, – сказала мама очень серьёзно.