Вера Каменская.

Чиновник для особых поручений



скачать книгу бесплатно

Он был уверен, что их принадлежность к миру искусства определил верно. Возможно, из-за взглядов, которым обе стрельнули в рослого симпатичного опера. А может, из-за каких-то невесомых флюидов, которые он, как опытный мент, уловил «верхним чутьем». Стас за годы службы в «ментуре» привык этому чувству доверять. Не единожды оно спасало его от неприятностей, а пару раз точно от верной смерти. Поэтому, даже не успев как следует обдумать это неожиданное наитие, он сделал шаг по направлению к девицам. Медлить не следовало, ибо театр был уже в пределах видимости.

– Простите мне, бога ради, мою неучтивость! Позвольте представиться – коллежский секретарь Сизов Станислав. Вы не подскажете мне, как пройти в оперу?

Они словно ждали этого. Стрекоза радостно заулыбалась, словно встретила давнего друга. Птичка, наоборот, скромно потупилась, однако при этом так «даванула косяка», что любой, что-то понимающий в женщинах, понял бы, что если ее подругу можно снять за пять секунд, считая вдох и выдох, то эта сама кого хочешь снимет.

– Вика, – наклонила голову большеглазая.

– Ника, – в тон ей представилась подруга.

– Если вы нас проводите немного, вы придете прямо к опере, – кокетливо поглядела на него большеглазая.

– С превеликим удовольствием, – галантно поклонился Стас, пристраиваясь рядом. – В вас за версту видно служительниц муз. О музы! Мельпомена, Полигимния и Талия! «И талия!» – воскликнул, пораженный в самое сердце, Марк Антоний, и Рим мгновенно был переименован.

Девушки весело рассмеялась. Новоявленный кавалер явно пришелся им по вкусу. И одет более чем прилично. Им, бедным служительницам искусства, было так тяжело пробиться в этом мире! В мечтаниях они грезили – нет, совсем не о принце, скорее о состоятельном господине – желательно молодом и щедром, взявшем под свою опеку юное дарование. И предел девичьих грез – удачное замужество! Вот и сейчас, кто его знает, может, это госпожа Фортуна вдруг расщедрилась, подбросив им такой шанс?

– Да, чувствуется, что музы и вас почтили своим присутствием.

– Да что вы! – картинно схватившись за лоб, продолжал «бутафорить» Стас. – Я туп, косноязычен и неуклюж… и лишь при виде вас в моей душе проснулся поэт, готовый пятистопным ямбом восторгаться каждым сантиметром ваших туфелек.

– У, какой вы комплиментщик, – не то осуждая, не то восторгаясь протянула, кокетливо поведя плечиком, Птичка.

– Сегодня вечером дают «Сказку о царе Салтане», – с гордостью сообщила Стрекоза. – На представлении будет сам государь-император.

– Сам государь? – сделал «большие глаза» опер. – Получается, вы будете там допоздна… Жаль… Значит, принести вам цветы и шампанское не удастся….

– Ну… – Стрекоза метнула быстрый взгляд на подругу, – вообще-то….

– Нет ничего невозможного. Есть там один тайный ход, и мы вам его покажем. Только дяде Васе, столяру, нужно заплатить двугривенный.

– Да я ему целковый заплачу! – пылко воскликнул Стас, одарив обеих таким взглядом, что Стрекоза зарделась, как майский цвет, а Птичка подарила многообещающий взгляд.

Подойдя к театру, девицы направились в обход здания, поманив за собой Стаса, и остановились перед какой-то неказистой дверью, которая оказалась не заперта.

В полутемном коридоре горела мутная лампочка, пахло деревом и клеем. Из двух дверей одна была заперта на висячий замок, а из второй лился свет, и чей-то напрочь лишенный музыкальности голос распевал арию Ленского:

– Я-а-а лю-у-у-блю-у вас… Я-а-а лю-у-у-блю-у вас, Ольга…

– Дядя Вася! – позвала Стрекоза-Вика.

– Ась? – из дверей выглянула седоватая борода, поверх которой блестели два грачиных глаза.

– Дядя Вася, здравствуйте, – пропела Птичка-Ника. – Как здоровье ваше?

– А, это вы, стрекозки, – разулыбался «певец». – Старика пришли…

Договорить он не успел. Входная дверь распахнулась, и вошел рослый полицейский. Стас поглядел на погоны – зеленые, и лычка как у старшины, только серая. «Вроде бы околоточный надзиратель…» – припомнил он то, что успел прочесть в кабинете Кошко.

– Здравствуйте, кто заведует данным помещением?

– Я, господин околоточный, – вытянулся во фрунт дядя Вася. – Столяр Василий Куценко, мещанин.

– А вы, молодые люди? – околоточный повернулся к Стасу.

– Барышни мне рекомендовали дядю Васю как искусного столяра, – не моргнув глазом ответил Стас. – Хочу этажерку под книги заказать.

– Ясно, – кивнул тот. – Однако прошу здесь долго не задерживаться. Проводится важное мероприятие.

– Да мы уже почти договорились, – улыбнулся опер. – Сейчас уйдем.

– Скажите, милейший, – потеряв к ним интерес, околоточный снова повернулся к столяру, – отсюда можно пройти внутрь оперы?

– Никак нет, – «поедая глазами» начальство, отчеканил дядя Вася. – Так что помещение замкнутое.

– А эта куда ведет? – заглянув в столярку, показал надзиратель, показывая на запертую дверь.

– Не извольте беспокоиться! – засуетился столяр. – Это кладовка наша.

– Откройте.

Убедившись, что кладовка не имеет выхода, он снова повернулся к Стасу.

– Извинения прошу, служба. Позвольте взглянуть на ваши документы.

Внимательно посмотрев паспорт, он поднял на опера внимательный взгляд.

– Где остановиться изволили?

– В «Эрмитаже».

– С какой целью в город пожаловали?

– Коммерческие дела.

– Всего хорошего!

Вернув паспорт, околоточный коротко козырнул и вышел.

– Беспокоится начальство, – ехидно хихикнул дядя Вася. – Так что-с, молодой человек, этажерку заказывать будем?

– Ну дя-а-а-дя Вася, – капризно протянула Ника. – Этот молодой человек – наш друг. Проведи его сегодня вечером к нам, пожалуйста.

– Не-не-не, сегодня и не просите, – замотал головой столяр. – Видите, что сегодня творится, прямо Содом с Гоморрой!

Стрекоза-Вика за спиной подруги обозначила хорошо знакомый оперу жест, потерев большой палец об указательный. Стас понятливо кивнул и, расстегнув пальто, достал из кармана портмоне.

Хорошо, что он, завтракая в ресторане, разменял одну из четвертных банкнот. Ради такого дела как будто и не жалко, но столяр, получив такую сумму, точно заподозрил бы неладное.

Порывшись в отделении для монет, он извлек на свет божий серебряный рубль и протянул его столяру.

– Выпейте, уважаемый, за здоровье нашего государя императора.

– Ну, разве что за императора, – пробурчал и, помявшись чуток, уцапал-таки монету. – Вы, ваша милость, подходите эдак за полчаса до начала, я вас проведу.

Глава 4
По следу провокатора

…Помахав девицам рукой на прощание, Стас проследил, как они вошли в здание оперы, присел на скамеечку и полез в карман за папиросами. «Уинстона», к которому он привык, здесь, конечно, не было. Но «Тройка», которую он купил в ресторане, оказалась штукой вполне приличной.

– Итак, все как обычно, – усмехнулся он, глядя на стайку горластых воробьев, затеявших разборки над оброненной горбушкой хлеба. – Имея нужное знакомство, проникнуть на объект труда не составит.

Он раскрыл коробку, отмечая краем глаза, что какая-то фигура, покружив по площадке перед входом, направляется к нему.

– Простите, не разодолжите папиросой?

Стас поднес горящую спичку к папиросе, выдохнул дым и полез в карман.

– Сделайте одолжение!

Опер отметил с внутренней усмешкой, что, оказавшись здесь, стал выражаться как-то старомодно: атмосфера так действует, что ли… Протягивая раскрытую коробку, он взглянул на просителя. Видел он уже это лицо, точно! Лично не встречал, но… такое чувство, словно только вчера разглядывал его в свежей ориентировке. В документах, которые он перелопатил у Кошко? Не факт, но возможно… Размышляя, он не забывал краем глаза отслеживать перемещения «объекта». А тот, собственно, никаких особых телодвижений не совершал. Отошел и присел на другую скамейку.

В это время к нему подошел какой-то хорошо одетый господин. Трудно сказать, почему, но Стасу показалось, что более всего тот похож на чиновника. Спроси почему, он бы не ответил. «Интуиция, Ватсон…».

Безмятежно выпуская дым вверх, Стас искоса наблюдал за «объектом» и его визави. Они продолжали сидеть, о чем-то тихо переговариваясь, а опер, любуясь вычурным зданием оперы, размышлял, удастся ли Аркадию Францевичу добиться толку от главы местных жандармов. При этом он, не забывая о шушукающейся парочке, мысленно, чисто по привычке, составлял словесный портрет «усатого»: высокий, лицо европейского типа, волос русый с сильной рыжиной, носит усы, держится прямо, как военный…

Стоп! Вот оно! Так держатся люди, постоянно носящие форму. Полицейский? Жандарм? Военный? Нет, полицейского, пожалуй, следует отбросить: они умеют цивильное носить – работа обязывает.

В это время «военный» поднялся и, небрежно кивнув, пошел прочь.

– Александр Иванович! – окликнул его «объект».

От Стаса не ускользнуло, как Александр Иванович непроизвольно стрельнул глазами по сторонам.

«Ага, узнанным ты быть не хочешь! – хохотнул про себя Стас. – Спасибо, господин „стрелок”! Вот потрафил так потрафил!»

Собеседник двумя быстрыми шагами вернулся к «объекту». Видно было, что он что-то ему выговаривает. Тот, слушая его, смотрел почтительно, но его губы непроизвольно кривились, выдавая презрение к собеседнику.

«Куратор от жандармерии?» – продолжал «прокачивать» Александра Ивановича опер.

Упомянутый собеседник меж тем, попрощавшись, направился прочь. Заметив, как профессионально он оглянулся, Стас отказался от мысли последовать за ним и еще больше стал склоняться к мысли, что имеет дело с жандармом.


…Аркадий Францевич Кошко меж тем возвращался от начальника Киевского жандармского отделения. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри у него все бурлило, как в Везувии. Нет, Кулябко, конечно, был вежлив и предупредителен. Еще бы! Начальник отделения города не может «через губу» разговаривать с главой департамента государства. Но! Службы разные, это во-первых. Во-вторых, жандармерия, как ни крути, стоит повыше полиции…


– Проходите, пожалуйста, господин статский советник. Чем могу быть полезен? – Кулябко был вежлив, но не более того.

– Господин полковник, мне поступила важная информация, которую я считаю необходимым довести до вашего сведения.

– Слушаю вас.

Кошко вздохнул.

– У меня есть все основания считать, что ваш агент Богров Дмитрий ведет с вами двойную игру.

– Это какая-то ошибка, – сделал морду чайником жандарм. – И вообще, я не вправе обсуждать агентурные вопросы с кем бы то ни было. Это строжайше запрещено циркулярами, и вам об этом превосходно известно.

– Если мне известно о самом факте агентурного контакта, то смешно ссылаться на секретные циркуляры, – не удержался от легкой колкости Аркадий Францевич. – Богров сообщил вам о женщине, которая готовит террористический акт. Смею вас заверить, что это только легенда. Никакой женщины не существует. Богров лично собирается стрелять в премьер-министра Столыпина.

К чести (или наоборот) Кулябко, на его лице не дрогнула ни одна жилка. Разве что лицо стало донельзя официальным.

– Мне ничего не известно ни о каком Богрове, – отчеканил полковник. – Мне ничего не известно ни о каком покушении. Я не могу обсуждать вопросы секретной работы с посторонними. Даже с вами, уважаемый господин Кошко. Впрочем, вы можете подать рапорт по своей линии.

– Хорошо, – кивнул Аркадий Францевич. – У меня к вам только одна просьба. Распорядитесь выписать пропуска в Киевскую оперу. Для меня и моего помощника.

– Только один, для вас лично, – сухо ответил жандарм. – Простите великодушно, но места в двенадцатом ряду строго лимитированы, а ответственность, случись, не дай бог, что, с меня никто не снимет.

Он достал из стола пропуск и, вписав в него имя посетителя, витиевато расписался.

– Прошу вас.

– Честь имею, – поднялся Кошко.

– Честь имею, – встал хозяин кабинета.

Проходя через приемную, сыщик столкнулся с высоким рыжеватым господином, входящим в отделение с улицы. Мельком он отметил, что где-то видел этого господина, но был не в том настроении, чтобы вспомнить точно.

Когда Аркадий Францевич, все еще пылая праведным гневом, поднялся в номер, Стас был уже там.

– О результате не спрашиваю. – Опер отхлебнул чаю из стакана, который держал в руке, расхаживая по номеру. – Простите, но по лицу видно.

– Да уж, общение с «соседями»… – употребил новое словечко Кошко. – Это то еще удовольствие, смею заметить.

– Бог с ними, – махнул рукой Стас. – Это было, есть и будет. Нам главное информацию реализовать.

– Мне дали только один пропуск, причем именной, – с досадой сказал статский советник, снимая пальто и шляпу.

– Это, конечно, горе, – философски заметил опер. – Но не беда. Я нашел способ попасть внутрь без всякого пропуска. Я опер или где?

– В смысле – «или где»? – озадачился Аркадий Францевич.

– Это шутка такая, не обращайте внимания. У меня сейчас два срочных вопроса: что за тип встречался с Богровым и где мне пристрелять ствол? Второй даже срочнее первого.

– И думать забудьте, – замахал руками сыщик. – в высочайшем присутствии оружие может иметь только личная охрана.

– Ага. И террористы, – съязвил Стас. – У них, видать, особое положение. И потом, вы забыли, что я через черный вход приду. Меня на входе обыскивать не будут.

– Ну, – задумался Кошко, – особу моего статуса, положим, обыскивать не положено…

– Вот именно, – хмыкнул опер. – А то больно уж мы законопослушные. На радость всякой сволочи.

Аркадий Францевич крякнул, но возражать не стал.

– Тир тут недалеко есть, в полицейском отделении. Пистолет должен быть как родной, тут вы совершенно правы. Отрадно видеть, что наши потомки не растеряли того наследия, которое мы собираем по крупицам.

– Конечно, – отозвался Стас, не желая огорчать хорошего человека.

Растеряли – это еще слабо сказано. Просрали – вернее будет. Причем все что можно. И даже то, что нельзя. Остались крупицы – вот это верно. Впрочем, статскому советнику об этом знать не обязательно, у него тут своих забот – выше крыши. «Довлеет дневи злоба его», – верно говорили древние.


…В отделении полиции, как и следовало ожидать, проблем не возникло. Начальник отделения, проникшись при виде высокого гостя, выделил им в помощники здоровенного хмурого унтера.

– Унтер-офицер Калашников, – представил он его. – В стрельбе, уверяю вас, чистый виртуоз. Располагайте им, как мной.

– Позвольте осведомиться, ваше высокородие… – повернулся унтер к Аркадию Францевичу.

– Соблаговолите, – кивнул тот.

– Дежурная пристрелка или под конкретное задание?

– Под конкретное.

– Извольте условия назвать, – деловито сказал унтер. – Все в лучшем виде сделаем.

Они спустились в тир. Здоровяк открыл ключом тяжелую дверь и пропустил высоких гостей вперед. Стас огляделся. Хороший, добротный служебный тир. Без электронных наворотов, конечно, откуда же им тут взяться, в начале XX века?

– Так, какие условия? – поинтересовался унтер, включая подсветку.

– Объект движущийся, внезапно появляющийся, мишень грудная, дистанция десять-пятнадцать метров, в условиях временного дефицита, – отчеканил без запинки опер. – В смысле времени будет мало. Секунда-две, не больше.

– Соображаете, ваше благородие, – с уважением отозвался Калашников, перебирая мишени.

Он выбрал из стопки несколько нужных и пошел вперед. По щелчку невидимого тумблера на расстоянии примерно пятнадцати метров повернулись семь ростовых мишеней, стоящие одна возле другой, на расстоянии метра друг от друга.

– Ваше высокородие! – шепнул Стас. – Такой тир, по-моему, заслуживает как минимум благодарности. У нас такие же.

– Стреляйте, ваше благородие, – кивнул, возвращаясь на рубеж, Калашников.

Кошко с явным интересом наблюдал за тем, как его молодой коллега, сделав шаг вперед, расстегнул пиджак и пристально поглядел на мишени, словно прикидывал расстояние до цели.

– Господин унтер-офицер, – не поворачиваясь, попросил Стас. – Скомандуйте мне, пожалуйста.

– Слушаюсь, вашбродь, – отозвался унтер. – Приготовиться… пли!

Стас, откинув полу пиджака, выхватил парабеллум. Одна за другой засверкали вспышки, загрохотали выстрелы, зазвенели вылетающие гильзы.

– Проверить мишени, – скомандовал Калашников.

Когда они втроем подошли к мишеням, унтер крякнул.

– Изрядно, Станислав, – кивнул статский советник.

Стас внимательно осмотрел пробоины – попали все пули, но в центре были только две, прочие пять были в разных концах мишеней, ближе к краю.

– Нет, еще разок, пожалуй, надо. Никто мне второй попытки не даст. У меня один выстрел. Найдутся еще патроны? – повернулся он к унтеру.

– Не извольте беспокоиться, вашбродь, – уважительно отозвался тот. – Берите, сколько потребуется. Видать, важное у вас задание.

– Ваша правда, – кивнул Стас, возвращаясь на рубеж.

Он вынул пустой магазин и передал его унтеру. Вторая серия была более удачной. После пятого отстрела он наконец приобрел необходимую уверенность. Пока Стас чистил оружие, Кошко о чем-то тихо разговаривал с начальником отделения. По довольному виду последнего легко можно было определить предмет беседы. Без сомнения, рекомендация опера упала на благодатную почву.


…Без всяких помех Стас прошел в столярку. Хозяин помещения коротал время, шаркая рубанком досточку и отчаянно коверкая мелодию, ублажал свой слух очередной арией. Увидев его, дядя Вася, находящийся уже в изрядном подпитии, поднял открытую ладонь к плечу, как бы говоря: «Все как надо!» Тяжело поднявшись, он вышел в коридорчик и неверными руками отомкнул замок на второй двери. На недоуменный взгляд опера столяр плутовски подмигнул и, шагнув внутрь, одним движением, привычно отодвинул стоящий у стены шкаф.

– Вот ведь оно, как получается, – дохнул свежим перегаром. – Дело-то молодое, опять же, лишнего глазу не терпит.

За сдвинутой мебелью обнаружился аккуратный проем в стене.

– Подсобное помещение, – пояснил он. – Выходит к «мужской комнате». Дальше, ваша милость, сами не теряйтесь, а дядя Вася свое дело сделал.

Выйдя в коридор, Стас убедился, что «внедрение» прошло удачно. Зайдя в курительную комнату, он спокойно выкурил папиросу и направился к буфету. Несмотря на то что первое отделение уже началось, в буфете он оказался не единственным. Советская дисциплина еще не пустила здесь корни – буфет работал без перерыва. Ты купил билет, а уж в буфете ты сидишь или в партере – это твоя трагедия. Да и актеры, у которых выход нескоро, перекусить заглядывали или рюмашку пропустить для бодрости. Правда, из пятерых, как он определил, трое были его коллегами – видимо, их задачей было «перекрывать» входы в зрительный зал. Но, к счастью, его появление никакой реакции не вызвало – мало ли, захотел человек коньячку выпить.

«Мы артисты, наше место в буфете», – насмешливо подумал Стас и заказал кофе по-варшавски с эклером.

В перерыве между первым и вторым актом просторное фойе наполнилось людьми. Блистая украшениями и обмахиваясь веерами, дамы в годах неспешно обсуждали увиденное. Молодые демонстрировали свету наряды и высматривали претендентов на обязательный бал в честь высокого гостя. Мужчины были галантны и, как отметил Стас, успевали не только поговорить о музыке, но и решить заодно какие-то свои дела.

– Господь с вами, милейший князь! – благодушно улыбался собеседнику лощеный ротмистр-кавалерист. – Эвона сколько милых барышень из старинных родов в глубинке печалятся! Женитесь, голубчик, а на приданое свои дела поправите.

– Помилуйте, батенька, – гудел баском господин с окладистой бородкой, – да за такие деньги лошадку необъезженную брать больно накладно! Увольте меня от такого удовольствия, да и вам не советую! Зато на орловских конюшнях есть из чего выбрать и цена не кусается.

Высмотрев Кошко, он продефилировал перед ним, но подходить не стал – они заранее договорились, что не стоит обнаруживать знакомство. Когда началось второе отделение, Стас прогулялся в курительную комнату. Когда опер входил туда, он почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд и, обернувшись, увидел одного из тех, с кем коротал время в буфете.

«Видимо, два отделения в буфете – это немного слишком», – размышлял он, затягиваясь душистой папиросой.

Аккуратно потушив ее в пепельнице, он вышел и снова направился в буфет.

– Простите, могу я взглянуть на ваши документы? – услышал он за спиной спокойный голос.

Стас неторопливо повернулся – перед ним стоял тот служивый, чей взгляд он поймал пять минут назад. Достав из кармана удостоверение полицейского, он раскрыл его перед глазами коллеги.

– По личному заданию господина Кошко, – негромко сказал он.

– Прощения просим, – извинился тот, – служба.

Кивнув, Стас продолжил свой путь. На счастье, он много раз перечитывал описание убийства Столыпина, данное губернатором Киева. Потому, едва закончилось второе отделение, опер быстро прошел в первую дверь. Столыпина он увидел почти сразу. Тот стоял, как и описывал губернатор, примерно на уровне второго ряда, беседуя о чем-то с двумя господами весьма важного вида. Почти сразу он заметил еще два знакомых лица – Аркадий Францевич в парадном мундире стоял в двух шагах от премьера. А рядом с ним – вот те на! – обретался высокий рыжеватый господин, которого он видел сегодня мирно беседующим возле театра. На сей раз, правда, он был затянут в шикарный смокинг.

«Богрова бы не прохлопать», – едва успел подумать Стас, как события вдруг резко перешли в иной временной режим. Взгляд Кошко вдруг метнулся куда-то за спину оперу. Рука сыщика быстро нырнула в карман и появилась уже с небольшим браунингом. Однако рыжий оказался быстрее. Прыгнув вперед, он повис на руке статского советника, заставив его опустить оружие.

Едва Стас увидел взгляд Кошко, он понял, что террорист уже у него за спиной. Поэтому, когда он повернулся назад, парабеллум уже был у него в руке. Богров в нескольких шагах от него поднимал руку с пистолетом. Увидев прямо перед собой человека с оружием, убийца с перекошенным лицом резко повернул ствол на Стаса. Поздно! Парабеллум в руке опера выплюнул пулю и во лбу студента появилась аккуратная дырочка. Не сводя со Стаса заполошного взгляда, террорист завалился назад.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7