Вера Авалиани.

Астролюдия



скачать книгу бесплатно

– Я решила стать похожей на Соню, – сообщила она мужу, когда оба уселись в машину. И при этих словах испытующе посмотрела в глаза супругу.

– Ну, ты совсем другая. Все, что можно сделать, – русый цвет волос. У тебя красота французской актрисы. А Софья была голливудской.

– Французской?

– Ну да, не Софии Марсо, а, скорее, Жюльетт Бинош.

– Из фильма «Шоколад».

– Из тех времен, когда она играла в одном из фильмов трагической трилогии «Три цвета».

– А, это там, где она узнает после смерти мужа, вместо которого писала музыку, сделавшую его знаменитым, что все годы их брака у него была блондинка-адвокат, и от нее родился ребенок? – Такая горечь прозвучала в этом замечании, что Ангел Насти в ужасе закрыл глаза руками, ожидая, что сейчас Настя бросит мужа, не успев его толком узнать. Но тут же он собрался и стал ей кричать в ухо, чтобы она подумала о том, что если она не станет блондинкой, то такая ситуация очень даже вероятно перекочует из фильма в жизнь. Тем более что она собиралась пусть не писать музыку, а только форматировать ее из исходных записей звуков секса молодоженов. И делать это в студии своего нового мужа. Аналогия не прямая, но приближающаяся к ней.

– Постараюсь стать похожей на обеих героинь этого фильма. Правда, судя по разнообразию твоих постельных дам, краситься мне придется минимум раз в неделю в разные цвета.

– Хорошая идея. Но можно просто надевать парики, – вполне серьезно ответил жене Гия. Потому что думал о том же, что и Настя: он непостоянен, не привык себя ограничивать. А надо. Ведь остаться без Аси он просто не хочет ни в коем случае. Даже если она отлучит его от тела вовсе. Но долго ли протянет его любовь без секса? Он достаточно знал себя для того, чтобы знать: они расстанутся, но останутся друзьями. Если только Ася не захочет стать для него всем.

– Надеюсь, у тебя получится, – ободряюще улыбнулся он Асе, посмотрев на ее оскорбленное лицо, точнее, на ее профиль с поджатыми губами.

С появлением в доме Таубов двух орущих за четверых близнецов не стало покоя, но улетучилось и горе.

Все, не сговариваясь и даже не говоря вслух на эту тему, решили, что Соня переселилась в тело дочурки – сдержала свое обещание Фредику. Поскольку Клод уже раньше видел Ангелов воочию, то в это чудо он не просто поверил, а принял его с восторгом. Теперь развеянный над морем прах не казался чем-то реальным. А вот сапфировый взгляд Софии на лице малышки, говорящий так много, – это стало реальностью. Клод буквально в часы изменился. Кажется, даже сам дом обрадовался «помолодевшей» еще больше хозяйке.

Собственно, дел стало столько, что даже на удивление не оставалось времени. Дети были голосящими по очереди и, в результате, без перерыва. Иногда в тоне воплей чувствовалось только желание переорать брата или сестру.

Днем ими занимались Роберт и Роберта, вечерами – Клод, возвращающийся усталым из помещения, выбранного им под спортзал для тренировок детей-сирот в спортивной гимнастике.

Пока там шел ремонт, но как-то вяло: бригада попалась неудачная, торговалась по каждому поводу. Они требовали, по сути, чтобы Клод стал прорабом. А сам прораб лишь принимал заказанные строительные материалы, делал то, что скажет хозяин. Поэтому Клоду многое пришлось усвоить в интернете. Но теперь, когда Софи вернулась к нему и в образе дочери никогда его не бросит, не променяет на другого, не заставит страдать, одним словом, ему любая работа была в радость. И он баюкал малышей по очереди.

Но при этом маленькая Соня всегда не засыпала дольше братика, глядя на Клода взрослыми глазами любящей женщины. А сынишка предпочитал быть «укачанным» Робертой.

Потом традиционно Клод влезал в автомобиль своего отца на заднее сиденье вместе со своей «сладкой ношей», следом осторожно влезала Роберта с Леоном в конвертике. И они везли крошек в дом, где поселились Миша с Лилией, получившие рабочие визы необычайно быстро по просьбе посла, который волею судеб оказался в курсе всей истории свадьбы Таубов и рождения малюток.

Там Клод укладывал обоих младенцев в двуспальную кроватку с качалкой. Она стояла в соседней со спальней Миши комнате. И любовники по очереди ночью вставали к близнецам, чтобы дать им бутылочки с грудным молоком от кормилицы или поменять подгузники. Но эти двое предпочитали в кроватку не возвращаться, чуть только их клали обратно, как они вопили возмущенно. После двух месяцев изоляции от человеческого тепла они просто требовали его. Так что отдыхали Лиля с Мишей только днем, после того как возили пару крикунов в дом Таубов – после того времени, как Клод уезжал на работу.

Круговерть любящих рук и перемещение в пространстве как раз и были в духе близнецов не только по сути, но и по Зодиаку. Об этом Софья не написала в своей книге об их жизни, потому что изначально они должны были родиться «львятами» по гороскопу.

Книгу эту Клод теперь читал, как некую библию, дозируя ее, как десерт к будням. Он словно слышал жену, которая в новом обличии не говорила еще. А потом видел уменьшенную копию ее лица и общался с ней глазами.

Никто из семьи никому не рассказывал о своем открытии с «переселением душ» – не хотели снова привлекать внимание прессы. Мало им было осады журналистами роддома после рождения малышей в полете через океан.

Заголовки типа «Рожденные на небе», «Мать ушла от них на небеса», «Маркиза Ангелов» теперь в раю» и все в том же духе больше месяца кругами распространялись по прессе всего мира. Теперь не хватало только заголовков типа «Муж думает, что его жена оккупировала тело новорожденной дочери!» или же прямых обвинений в том, что Клод сошел с ума из-за горя.

Кстати, угроза этого была велика. Ведь лучший друг Клода – Питер – женился на журналистке из гламурного издания – Ирэне. Оба они, естественно, приходили выражать соболезнование Клоду и видели его в «умопомрачении», как мягко выразилась Ирэна (к счастью, не в статье, а в разговоре с Робертой). И теперь эти двое намеревались прийти на крестины близнецов. Их организовали в той же церкви, где венчались Клод с Софьей. Крестными стали Миша и Лида. И Роберт, повязывая сыну галстук на церемонию, тихо попросил:

– Не откровенничай с Питером в отношении того, что ты считаешь, что Софья заново воскресла в теле дочки. Он, может, и не поверит в твою серьезность. Но расскажет жене, а она уж раздует из этого мировую сенсацию.

– Ты втайне думаешь, папа, что я рехнулся! – утвердительным тоном сказал Клод. – А я считаю, что так оно и есть, я уверен в этом. И не стесняюсь говорить о чуде. Я Ангелов вместе с Софьей и Таисьей видел воочию. Так почему же душа не может переселиться?

– Сынок! В Библии все описывается не так. Уверяю тебя…

– Папа, Библия в том виде, как существует, сведена из нескольких репортажей очевидцев через триста лет после событий. Присутствовали при них люди, а не Боги, у них с собой не было диктофонов и телекамер, им были даны заповеди числом десять. И каждую они ухитрились нарушить, даже те, кто точно знал, что видел сына Бога, уж не меньше десяти раз. Кто-то вообще посчитал все произошедшее на их глазах ловким фокусом, мистификацией. А это ведь было на самом деле. И я понял это еще в тот момент, когда увидел висящих в воздухе на энергетической подсветке трех Ангелов.

– Ладно, пусть так. Ты прав. А я – трус. Но мне бы не хотелось, чтобы теперь моего сына распяли на кресте, пусть даже и не деревянном, а скрещении общественных мнений.

Клод просто отошел от отца, стал натягивать пиджак: в сентябре в Сиде еще весна, так что на улице всего плюс шестнадцать по Цельсию. Он так и не решил, рассказывать ли людям о чуде или его рассказ извратят? Ведь он не забыл, что написали в газете, когда Соня первая рассказала Таисье, что видела Ангелов прямо перед собой, и они не пускали ее на трассу с интенсивным движением. Ее объявили сумасшедшей до тех пор, пока явление Ангелов не подтвердили автономно в разные средства массовой информации с десяток родителей, ставших невольными свидетелями этого спасения девушки от верной гибели странными мужчинами, обрисованными по контуру светом.

Ангел Клода советовал ему рассказать о чуде. Людям нужно напоминать о том, чтобы беречь души от выгорания. Пока они считают такую возможность сказкой, сочиненной для примитивного населения Земли две тысячи лет назад технически продвинутыми инопланетянами. Но Клод, как бы возражая внутреннему голосу, вспомнил, как познакомился с Ирэной: она прорывалась узнать у него, Клода, почему его первая жена – Жизель, чемпионка по стрельбе, – отдается на глазах у всех любому встречному-поперечному? Может, потому, что Клод ничего не чемпион в постели?

И при этом воспоминании Клод снова испытал всю гаммуиз позора и досады. Так что для себя он решил, что не стоит распространяться на эту тему в обществе. Малышка похожа на мать – и этого достаточно «для прессы».

Настя сидела в кресле коренастого симпатяги с такими накачанными мышцами на руках, что ножницы казались каким-то изощренным орудием убийства. Свирепое лицо со сросшимися бровями было непроницаемо.

– Что вы собираетесь делать с моей головой?

– Отрезать ее нафиг, – мрачно отшутился стилист Каха.

– Я не хочу быть блондинкой с красными губами. Если вы сейчас меня начнете переделывать в Мэрилин Монро, я сразу же обреюсь наголо.

– Что ж, оба образа в моде. Может, сразу побрить? – опять с мрачным лицом спросил Каха.

– Ася, чего вы дергаетесь. Все будет лучше, чем сейчас.

– В смысле хуже некуда, хотите вы сказать? – разозлилась Настя. – Снимите с меня эту смирительную рубашку, я против неизвестно чего.

– Ладно, не дергайся, – наконец улыбнулся ее шутке Каха. И его лицо стало сразу таким красивым, белозубым и красногубым. – Сделаю тебе мелирование светло-русым и медным цветом на твой естественный волос. Пряди удлиним ниже плеч.

– Я уже их удлиняла, а вы срезали! – Настя не знала, как ей отнестись к перспективе «полосатости».

– Еще сделаю тебе тату вокруг губ. У тебя линии не четкие, но красивые, форма интересная – сердечком. Это нужно будет подчеркнуть.

– Я могу и карандашом подчеркивать.

– Но не делаешь же этого. И не будешь впредь. Ты даже помаду не носишь. Тут тебе не «гребаная» Европа, где все – бледные моли. Тут город красавиц, которые дорого за это заплатили.

– Я обещала Гие, что буду краситься, значит, буду.

– Знаешь анекдот: «Девушка говорит грузину: ты на мне жениться обещал.

– Мали ли что я на тебе обещал, – отвечает грузин».

Пошлый анекдот, но – аксиома.

– Мой-то грузин женился именно на мне.

– Просто он знаком со мной уже восемь лет. Поэтому знал, что из исходного сырья сделаю.

При слове «сырье» по отношению к себе Настя гомерически захохотала.

– То же мне – Пигмалион нашелся! – съязвила Настя обидным тоном. Она была уверена, что такого типа парень про древнегреческого скульптора, своей любовью оживившего статую, знать ничего не знает.

– Я лучше Пигмалиона. У него глина не сопротивлялась превращению. А я тебе сейчас на точку отключения надавлю, чтобы перестала ерзать и подскакивать.

Настя яростно выдохнула носом. Но осталась сидеть, закрыв глаза.

– Ну, смотри, не понравлюсь себе – ты себе тоже потом не понравишься.

– Да ладно, что я с синяками не ходил? – На этот раз рассмеялся Каха. И опять стал красивым.

Настя, однако, не предполагала, что татуировки делать так больно. Губы ее распухли и посинели. Так что встречавший ее Гия целовать девушку не стал.

– Доволен? – выдавила она из себя, не разжимая губ.

– Глаза он тебе классно накрасил. И волосы заколол в стиле «непринужденный шик». – Гия, похоже, в таких вещах разбирался.

– И на кого я теперь похожа, на какую из твоих подруг?

– Ты стала похожа на жену, которая у меня была и будет одна-единственная. – Гия осторожно чмокнул девушку в висок.

Но Настя и не собиралась драться. В конце концов, ей понравилось в новом луке все, кроме боли. Но делают же себе люди на теле целые картины! Уж линию вокруг губ можно вытерпеть. Каха прав – губы увеличились зрительно и стали такими соблазнительными даже в таком опухшем виде.

Это же отметил и Георгий. Ему остро захотелось остаться с Настей наедине. Но они были довольно далеко от дома. По пробкам туда пилить и пилить. Поэтому Гия свернул на парковку отеля.

Девушка на ресепшен, увидев распухшие губы красотки, критически уставилась на нее.

– Нам номер на сегодня, – попросил Гия, протягивая паспорта. Оба они лежали у него в бардачке машины.

Девица перевела глаза на этого волка в престижной шкуре. И недобро усмехнулась:

– У нас отель, а не бордель. Мы проверяем регистрацию.

– Так проверяйте.

– Еще скажите, что вы женаты, – пробурчала девица, рассматривая, где прописаны оба москвича.

– Можете посмотреть соответствующие штампы.

Но девица уставилась на Гию с таким недоверием, что он взял свой паспорт из ее рук и показал штамп о браке, то же проделал и с паспортом Насти.

– А, – изумленно сказала девица и протянула бланки. Но тут из-за ее спины откуда-то из глубин отеля выбежал менеджер и едва не отшвырнул девицу в сторону.

– Простите, Гия Георгиевич! Она у нас тут новенькая.

– Уже старенькая. Уволь ее сейчас же.

– Это их с братом отель, – зло прошипел менеджер девице, которая хотела было возмутиться. – Ты уволена. Иди в отдел кадров.

После этой сцены настроение Гии улучшилось. Он подхватил жену под одну руку, приподнял и пронес несколько шагов до лифта.

– Да ты у меня крутой, – съязвила Настя.

– Зато ты – даже не всмятку, – рассмеялся Гия, – терпишь хамство, вместо того чтобы дать сдачи.

– Ты у нас сдачи даешь авансом, – отбрила мужа Ася, к вящему его удовольствию. Ее ум он и полюбил, а также бесконфликтность.

В номере отеля Гия Насте не дал разглядеть интерьер, стал целовать шею сзади, и в глазах у девушки все стало размытым. Потом повернул ее и стал целовать грудь, параллельно снимая обувь с маленьких ножек. Но этими поцелуями все и ограничилось. Не снимая блузку, такую как есть, с голым задом и торчащей из расстегнутой розовой ткани икружев бюстгальтера голой грудью, Гия повалил жену на кровать, не снимая с нее ничего. Потом стал скрести ногтем клитор. От этого она удивленно заверещала и конвульсивно отодвинулась вглубь кровати. Тогда Гия отодвинул ее к самому резному изголовью огромного ложа, развел ноги, согнул в коленях и, приспустив брюки с трусами, вошел в этого «цыпленка табака» со всего маху. Но на этот раз организм Насти отреагировал на толчок удовольствием, а не болью. Она расслабилась и закрыла глаза, но тут же распахнула их и задохнулась оттого, что Георгий пересадил ее на свой член полностью и стал ввинчиваться в глубь. По телу пробежал холод ужаса. И удовольствия.

Гия нигде ее не целовал, но двигал вставшую невольно на колени на кровати жену, будто в танго. Она ахала, охала от неожиданности. Но все эти звуки слились в один прерывистый стон, а потом и в крик. Настя получила оргазм. Внутри все стало сокращаться и идти волнами, в горле защекотало, из глаз полились слезы. Гия кончил в нее такой струей, будто тушил пожар.

– Ну вот, теперь ты превратилась в женщину моей мечты.

В голосе его слышался восторг победы. Ася откатилась от него и всунула грудь обратно в бюстгальтер, словно собираясь встать и освободить помещение.

– Эй, ты чего. А ну снимай все. Это была прелюдия, – возмутился Гия.

– Давай я хоть в душ схожу, – попросила Настя.

– Нет, Аська, ты будешь вонять собой и мной. Я залью тебя всю.

Настя опять посмотрела на него, словно отстраняясь.

– А что ты так смотришь. Еще Шекспир хотел, чтоб тело милой пахло ею, а не розой.

– Ладно, возьму крем для тела с жасмином, – парировала Настя и пошла в ванную. Гия понял, что хватит с нее на сегодня изменений. И не пошел за ней. А дождался, пока девушка вернулась, массируя свой член. И когда она пришла – указал ей на него.

– Возьми в рот и подвигайся.

– Звучит по-хамски.

– Просто по-мужски. Ну ладно, сперва я тебя поцелую там, чтоб ты умолять начала, чтобы я вошел. А уж на этой стадии тебе подсуну своего лакомку. Чтоб облизала, как мороженое.

– Не знаю. Не могу я… Это все так пошло, банально!

– Называй его скипетром, а влагалище – ножнами. Но только делай, что тебе говорю.

А поскольку Гия приступил к вылизыванию ее клитора, то Настя вся взвилась от этих шершавых жестких прикосновений, потом вырвалась и начала целовать и пальцами ласкать член.

– Ты способна на компромиссы, – поощрил ее Гия, – но пока не способна исполнять волю мужа. Поэтому я тебя сейчас буду унижать.

Гия перевернул Настю на спину, поставил в позу лошади, а потом вдавил ее лицо в подушку и стал ее сперва хлестать членом, а потом изнутри в нее врезаться так жестко, что от неожиданности Настя закричала. И так было, пока она не завыла. Гия буквально вколачивал в нее послушание. Он так привык. И она вся затряслась, ее колотила нервная дрожь, которая переросла в дрожь желания, а потом в такие сильные спазмы внутри, что ей стало больно от оргазма. А Гия лег, придавив ее сверху, продолжил углубляться сзади, а в анальный проход всунул пальцы. Опять стало больно и так тесно, что Ася завопила и попыталась отодвинуться. А Гия ввел ей член в анальное отверстие, она начала вырываться изо всех сил, зарыдала. Но он продолжал двигаться.

Насте было просто больно. Захотелось в туалет. Гия же завопил от восторга, кончая. И так и остался лежать на ней.

Настя еле выкарабкалась некрасиво из-под него.

– Мне не понравилась последняя часть.

– Зато мне – очень понравилась, – с некоторым даже вызовом ответил Гия.

Настя молча пошла в душ, помылась, оделась и вышла из номера тихо, увидев, что Гия задремал.

Она пошла к метро и решила не возвращаться домой к Гие. Поехала в квартиру матери и свою бывшую. И уже оттуда отправила смс мужу:

– Развожусь с тобой. Студию оставь себе вместе с правами на эротический рэп. Не хочу себя чувствовать бандитской подстилкой.

Похоже, все еесвязи длились по нескольку дней. А браки и вообще исчислялись часами. Гия говорил, что Настя заказала гороскопы всех знакомых, и они у нее в компьютере.

«Бери себе все, что захочешь и сколько надо», – ответил Гия тут же. «Я знал, что тебе не пара», – добавил он через несколько секунд.

«Хочу на время ноутбук Сони, чтобы перевести ее роман с английского на русский и прочесть наши гороскопы», – ответила она.

В ответ последовало короткое: «ОК».

Ноутбук Софьи, уезжая, супруги Цхелава захватили с собой: не оставлять же его в пустом доме. К тому же Гия рассказал своей Асе, что Софья заказывала гороскопы на всех персонажей книги «АстролЮдия», среди которых все были реальными людьми, но события были взяты из их натальных карт, сделанных по дате рождения. В самолете Георгий поведал и о том, что в гороскопе Сони было указано на возможность смерти во время родов. И она прочла об этом за несколько месяцев до того, как это случилось на самом деле. Именно поэтому Соня и взялась писать книгу о будущем своих не рожденных в тот момент детей, в котором должно было принять участие все ее окружение. Рассказал он и о том, как они с Клодом прочли свои гороскопы, чтобы проверить достоверность прошлого.

Настя при этих словах расплакалась: как могли мужчины скрывать этот факт от нее? Она могла бы поддержать Софью, больше с ней общаться, набираться любовного опыта.

На крестинах маленькой Софии и ее брата Лиона Миша и Лиля выполняли обязанности крестных. Детишки не кричали в купели, а только били ножками. Они вообще были мирными, пока их держали на руках, неважно, где – в комнате, в ванночке. Но стоило их опустить на любую поверхность, как они вопили на два голоса. Эту их особенность все усвоили. И считали некой компенсацией за потерю матери – им требовалось больше человеческого тепла, чем обычным грудничкам. Поэтому объемный и мягкий бюст Лили, когда она нянчила их по очереди с Мишей, нравился обоим малышам больше, чем накачанный торс Михи. Зато Фредик предпочитал своего друга хоть кому, даже папе. Ведь никто не подкидывал так часто и высоко. Но, на удивление, ревности к малышам их почти на два года старший брат не испытывал. Наоборот, честно тряс игрушкой над маленькой Соней, любил целовать ее церемонно в щечки. Он разглядывал ее пальчики, по просьбе Миши приносил памперсы с милыми цветочками так, как преподносят букет.

Ночью Фредик не приезжал к Лиле и Михаилу, а оставался спать в постели отца. До привоза близнецов из больницы он хотел папу утешить, повторял ему, что «мама просто стала маленькой», а когда отец в этом убедился и Фредик перестал чувствовать его тяжелую темноту внутри, он уже просто привык быть рядом. Поэтому пока из всех детей полностью владел папой именно он. И на крестинах Клод держал его на руках, чтобы мальчику было лучше видно, как Батюшка в красивой парчовой мантии, читая молитвы, окунает Сонечку и Лео в серебряную купель со святой водой и возвращает детишек в махровые объятия новых полотенец, купленных для этого случая крестными. Младенцы вели себя примерно, как рекламные дети в клипах. Тем более что их снимали на камеру и фотографировали все присутствующие. Особенно старалась журналистка Ирэн, и это настораживало Роберту.

Он подошла к девушке:

– Надеюсь, мы не увидим эти фото в журнале?

– Почему бы и нет? Вы что, боитесь сглаза? – парировала наезд журналистка.

– Не хочется привлекать снова внимание к этим крохам. Слава Герострата, спалившего храм, теперь свойственна террористам. Похищать прославленных детей с такой историей, как у наших, выгоднее для тех, кто хочет пиара.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное