Вера Андреева.

Государство Двоих, или Где соединяются параллели



скачать книгу бесплатно

В то утро Вера узнала его судьбу. Тогда, в выставочном холле, Юра рассказывал о своём советском, а затем раннем эмигрантском прошлом около двадцати минут, а через год, когда они с Сашей приехали к нему в гости, рассказ занял четыре часа – как раз столько, сколько длится путь из Сан-Франциско в Squaw Valley. И это были четыре часа непрерывного, захватывающего по остроте сюжета повествования с коротким перерывом на заправку бензобака, во время которого Вера сидела оглушённая, думала о невероятности и многогранности Юриной судьбы и остро жалела, что она не писатель, чтобы изложить его рассказ в отдельной книге.


Юра пришёл за десять минут до Вериного доклада и сел в первом ряду. Вера вышла на трибуну и оказалась перед более чем тысячью

американских докторов, её сердце забилось так, что грудине стало больно от этих ударов. Предстартовое волнение из её спортивного прошлого не шло ни в какое сравнение с этим сердцебиением.

Саша расположился ближе к центру зала, и Вера сначала пыталась поймать его взгляд, но в полутьме не смогла этого сделать. Зато Юра был близко, и она знала, что он поможет. Он часто менял позу в кресле и явно волновался за неё. К счастью, Верины опасения насчёт презентации не подтвердились. Она не превысила временной регламент, слайды переключались исправно, на вопросы она ответила легко. И, боже мой, ей аплодировали! Причём Юра – громче всех, а когда она спустилась с трибуны, он пошёл навстречу и обнял её. Казалось, он радовался даже больше, чем она сама.

– Ты молодец. Ты просто молодчина! Прекрасно держалась. Я же сказал, что у тебя замечательный английский и всё пройдёт отлично.

– Напоминаю: сейчас ты мой английский слышал впервые.

– Всё равно – я уже и вчера это понял. Если такая девушка приехала выступать в Америку, она не может плохо знать английский. Вообще, русские редко приезжают на эти конференции.

Они подсели к Саше. Вера оказалась сидящей между двумя мужчинами. Юра перегнулся через её колени, чтобы его слышал и Саша:

– Слушайте, вы отличные ребята. И такие молодцы, что приехали. Очень рад знакомству. Вы тогда оставайтесь и слушайте доклады. Я смотрел программу – там есть пара стоящих: про стволовые клетки и про новый device. Жалею, что сам не смогу на них остаться, но вы мне потом расскажете, о чём тут говорили. О’кей? Так, что ещё? Мой e-mail и телефон вы найдёте в списке участников – вам его выдали в материалах конференции. Обязательно мне напишите. Я бы с удовольствием приехал к вам в Ленинград, и мы бы вместе пооперировали. А теперь я должен убегать, иначе я опоздаю на самолет. Бай!

И он ушёл, создав своим движением небольшой ветер в проходе зала.

Остаток дня они с Сашей провели, гуляя по городу, затем поужинали в мексиканском ресторане. Это был очаровательный южный город, действительно, с лёгким мексиканским оттенком, особым ароматом, исходящим от крупных цветов, тёплой и как будто лоснящейся от солнца мостовой, видимым почти отовсюду заливом и бесшумными трамвайчиками.

С этого города, самого южного на Западном побережье и самого далёкого от России, в Верину жизнь начала проникать Америка. На следующий день у них заканчивалась виза, и в одиннадцать утра они улетали домой.

Поздно вечером в их номере неожиданно раздался телефонный звонок. Это был Юра. И, как всегда, никаких предупреждений и подготовок:

– Ребята, я уже дома, добрался хорошо и хочу пригласить вас к себе. Я всё узнал: вы можете в интернете поменять билеты и послезавтра вылететь, например, уже от меня, из Сан-Франциско. Вы теряете сто долларов на каждом билете, но я могу дать вам номер своей кредитки, чтобы вы не тратились. И я уже забронировал на ваши имена билеты на поезд досюда. Ехать из Сан-Диего четыре часа – недолго. Поезд отходит через час. Вокзал недалеко от отеля, и вы можете на него успеть. Билеты распечатайте с сайта. Я вас встречу на вокзале, и мы проведём пару дней вместе. Покажу вам город – уверен, вы останетесь довольны. Ну что?

В этом звонке был весь Юра. У него был особый дар – менять течение жизни, в том числе жизни других людей.

Стоит ли говорить о том, что ни в коем случае нельзя нарушать визовый режим, особенно при первом въезде в США? И что это не позволило Вере с Сашей принять его предложение, что их отказ расстроил Юру и их самих, и что он всё равно некоторое время пытался их переубедить.

Когда Саша повесил трубку, они ещё долго обсуждали, с каким необычным человеком свела их вчера судьба.


«Предчувствие влюблённости» – так можно было бы описать то состояние, в котором Вера покидала Сан-Диего. До настоящей, болезненной влюблённости в Америку, замешанной на тоске расставания, оно дозрело очень быстро – когда Вера выехала на Московский проспект Санкт-Петербурга, с его серо-желтыми многоэтажками и отвратительным выхлопом грузовиков в многополосном бестолковом питерском трафике.

9

В США медицинский диплом необходимо подтверждать. Для этого сдают три ступени сложнейших медицинских экзаменов: по базовым наукам, по клиническим дисциплинам, плюс практический экзамен. Вся система медицинского образования, а соответственно и структура сдачи экзаменов, в корне отличалась от советской. Необходимо было фактически заново учиться, да ещё на чужом языке. Этот Эверест покорялся далеко не всем отважившимся. Юра, разумеется, был наслышан о том, что люди тратят на это многие годы, причём половина из них экзамены так и не осиливает. Но подобный расклад был не для Юры: он хотел сдать все быстро, а вероятность неудачи и вовсе не рассматривал.

Юра подошёл к вопросу методически: вооружился необходимой литературой и наметил план подготовки к экзаменам. Начал он с того, что измерил время, которое уходило на прочтение и усвоение одной страницы научного английского текста, изложенного мелким шрифтом. Далее из двадцати четырёх часов он вычел время на сон, еду и прочие базовые потребности и получил четырнадцать часов в сутки на чистую учёбу. Разделив число страниц в своих учебниках на время, измеренное вначале, он вычислил, что для подготовки к первому экзамену ему потребуется полтора года. И это, разумеется, показалось ему слишком много.

Для сокращения расчётного срока имелось только два резерва: во-первых, убрать из своего недельного расписания запланированную под Таниным давлением половину выходного дня. А во-вторых, не повторять перед экзаменом прочитанного ранее. И Юра выработал способ запоминать текст с первого прочтения. Повторные расчёты показали, что можно уложиться в один год. Ближайшая же дата экзамена была через десять месяцев (экзамен по всей стране проводился централизованно).

Иными словами, надо было начинать готовиться и дерзать. И Юра приступил к подготовке. Тане оставалось только удивляться его работоспособности и мириться с двумя вещами: невыносимым характером и тем, что муж стал буквально «таять» на глазах. Причём первое не позволяло влиять на второе: любые замечания по этому поводу выводили Юру из себя. У него впереди была цель, он видел только её, и всё остальное было либо досадной необходимостью, либо назойливой помехой. Необходимое он выполнял второпях и с видимым неудовольствием, а от помех просто отмахивался. Самоотверженная Таня всё чаще стала ощущать себя чем-то вроде такой помехи. Хотелось верить, что это временные перемены, связанные с перенапряжением и неопределённостью.

Юра сдал первый экзамен в намеченный срок. Балл был проходной, хотя и не очень высокий. Последнюю часть материала он готовил бегло, поскольку времени не хватало. Да и материал базовых дисциплин был несравнимо сложнее дисциплин клинических: на изучение только пресловутого биохимического цикла Кребса ушло добрых три недели вместо запланированных трёх дней. Закипающий уже к тому времени мозг напрочь отказывался воспринимать сложнейшие химические формулы, названия ферментов, многочисленные варианты цепочек их превращений. Пришлось поменять систему. Юра записывал формулы химических веществ на картоне, вырезал карточки и целыми днями раскладывал их на ковре в разных последовательностях.

Вторую и третью ступень он сдал блестяще в течение следующего года: времени было достаточно, да и система усвоения материала была уже отработана.

Во время подготовки ко второму и третьему экзамену Юра, несмотря на Танины протесты, начал работать. Первая попытка устроиться санитаром в госпиталь не удалась. Юру не взяли по совершенно неожиданной причине – он был, оказывается, «overqualified» для подобной работы. Иными словами, врач, хоть и с иностранным дипломом, не должен был работать на должности, требующей значительно меньшей квалификации. При собеседовании в другом госпитале Юра предусмотрительно умолчал о своём высшем медицинском образовании, и его приняли. Как выяснилось потом, рекомендательные письма, полученные им из этого госпиталя, сыграли немаловажную роль при последующем прохождении собеседования для резидентуры. После сдачи экзаменов Юра с Таней взяли свой первый отпуск и поехали в Италию. Это, наверное, были счастливейшие три недели их совместной жизни, полные душевного спокойствия и построения самых невероятных планов на будущее.

Вернувшись из поездки, ознаменованной новым, ни с чем не сравнимым ощущением, что ты прибыл туда не с Востока, а с ещё более дальнего Запада, Юра подал документы в несколько госпиталей и университетских кафедр. Следующей Юриной целью стало попадание в резидентуру – трёх– или четырёхлетнее (в зависимости от специализации) постдипломное образование. Без прохождения резидентуры дипломированный доктор не имеет права получить лицензию и работать.

Работа и учёба в резидентуре подразумевает практически круглосуточное пребывание в госпитале. Распорядок дня типичного американского резидента выглядит приблизительно так: подъём в четыре утра, в пять тридцать он уже в госпитале. Полтора часа уходит на осмотр послеоперационных больных и написание историй болезни. Первая операция начинается в шесть тридцать. После операций – приём амбулаторных пациентов. Домой возвращаешься в восемь-девять вечера и сразу засыпаешь, едва успев добраться до кровати. Плюс четыре-пять суточных дежурств в месяц. А по истечение этих трёх лет – экзамен по специальности.

Но что удивительно, перспектива такой жизни не отпугивает людей. Напротив, за сомнительное удовольствие учиться в резидентуре борются ежегодно тысячи выпускников американских медицинских вузов и иностранцев-счастливчиков, сдавших экзамены и ухитрившихся раздобыть рекомендательные письма. Конкурс составляет шесть-семь человек на место. Легче попасть в резидентуру по внутренним болезням, сложнее по хирургии, неврологии, психиатрии и уже почти невозможно по гинекологии и урологии. Конкурс построен так: работает matching system, когда аппликанты подают документы в учреждения, в которые они хотят (а поразмыслив с долей самокритики – могут) попасть, а приёмные комиссии рассматривают эти документы и отбирают лучшие кандидатуры для собеседования. Иными словами, чем выше у тебя балл, чем более престижный университет ты окончил и чем больше рекомендательных писем ты имеешь, тем больше шансов попасть в престижные больницы по престижным специальностям. Список поступающих и учреждений, которые совпали в своем выборе, публикуется один раз в году в мае.

Юра из всех перечисленных достоинств имел неплохой для иностранца балл, а ещё, пожалуй, огромное желание. Но он отчётливо понимал, что этого будет совершенно недостаточно для попадания в резидентуру по акушерству и гинекологии. Поэтому он поступил дальновиднее – подал документы в резидентуру по внутренним болезням. И его пригласили на собеседование в небольшой муниципальный госпиталь. Юра проработал там год, получил желаемые рекомендательные письма и, главное, приобрел незаменимый опыт практической работы в условиях терапевтического отделения, где спектр патологии был чрезвычайно широк, а количество больных могло бы устрашить кого угодно.

В начале весны Юра разослал свои документы вновь – но уже в акушерские учреждения. И – о чудо! – на страницах газеты, публиковавшей в мае результаты matching system, он обнаружил своё имя напротив кафедры акушерства и гинекологии Чикагского медицинского университета. Он был единственным иностранцем в списке выбранных университетом кандидатур.

Такого праздника души у него ещё не было никогда. Он, кого хотели отправить интерном в посёлок под райцентром, кого не взяли на кафедру Новосибирского института и кому не нашлось работы по специальности в Риге, становился американским доктором в престижнейшем университетском госпитале! Это было настолько невероятно, что Юра просыпался в холодном поту ещё не одним утром от страшной мысли, что чудо это ему приснилось. Однако он постепенно привыкал к своему новому статусу, и вскоре очередные цели стали маячить на его вечно неспокойном горизонте.

По мере учёбы в резидентуре Юра узнал, что не все акушеры-гинекологи равны между собой, что у некоторых из них кровь «голубее». Как выяснилось, общая специальность давала не все возможности. Например, ты не мог лечить онкологическую патологию и делать реконструктивно-пластические операции. Точнее, ты в рамках общей практики иногда сталкивался с подобными пациентами и даже участвовал в их лечении, но признанными авторитетами в данных областях считались те, кто прошёл соответствующую специализацию в соответствующих центрах, и только они могли руководить введением в практику новых технологий и обучать других. И Юра захотел почти невозможного – войти в этот элитный круг, куда иностранцы практически не попадали. Его мечтой стал fellowship по урогинекологии и тазовой медицине.

В это время у Тани наступила беременность. Говоря откровенно, не запланированная (по крайней мере Юрой). Выходило так, что жизнь придётся менять, а потребности ограничивать. А жили они к тому времени уже неплохо. Собственная квартира на условиях не слишком кабального кредита, возможность иметь отпуск и покупать предметы не только первой необходимости. Однако всё это было почти полностью Таниной заслугой: Тане посчастливилось устроиться в Чикаго на работу более престижную, чем в Филадельфии, и бремя семейного бюджета легло на неё. Стипендия резидента мало что к нему добавляла. Теперь же получалось, что Тане вскоре придётся уволиться.

Ничего, на первых порах надо будет приспосабливаться к ограниченному доходу, «затянуть потуже пояс», а по окончании резидентуры Юра устроится куда-нибудь акушером-гинекологом. Первый пункт вынужденного плана – увольнение – решили максимально оттянуть. Это стало возможно благодаря тому, что Юра сам наблюдал Танину беременность и делал ей необходимые назначения. Это позволяло, во-первых, не платить за не предусмотренные дешёвой медицинской страховкой услуги, а во-вторых, до последнего момента скрывать факт беременности на Таниной работе.

Сын Майкл родился, когда Юра был на третьем году резидентуры. Для Юры мало что изменилось с рождением ребёнка, разве что он стал спать ещё меньше, да иногда был привлечён Таней побыть с сыном в выходной день, чтобы дать ей возможность куда-нибудь выбраться. Иными словами, каждому его дню, и так, казалось, не имевшему ни единого свободной минуты, пришлось ещё немного подрастянуться, дабы вместить в себя неведомые дотоле семейные хлопоты.

Но по мере приближения того дня, когда учёба наконец закончится, Юре все меньше хотелось становиться рядовым акушером-гинекологом, пусть даже и в Чикаго. И он, не говоря пока ничего жене, принялся изучать варианты fellowship. Это было удивительно приятное занятие: не надо было сдерживать своих притязаний, можно было смаковать и обдумывать каждый вариант спокойно и со знанием дела. И всё потому, что профессора из Чикаго давали ему самые лучшие рекомендации.

Юра выбрал Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, где преподавал известный профессор Роуди.

В итоге Тане пришлось мириться сразу с несколькими вещами: первое – семейный доход становился совсем скудным, второе – можно было забыть о прекрасной работе, куда Таня планировала вскоре вернуться, третье – мужа она снова будет видеть лишь по выходным, и четвёртое – им придётся опять переезжать, причём на сей раз с маленьким ребёнком, продавая первую их американскую квартиру со всей её обстановкой, в которую столько вложено души и которая вполне могла бы прослужить им ещё долгие годы. А самое обидное – никто не предлагал ей участвовать в выборе их общего будущего. Оно уже было заранее спланировано её мужем, а она, и то тайно, в глубине души, могла выбирать между тем, следовать ли ей вслед за мужем на предложенных условиях или остаться в Чикаго одной с маленьким ребёнком.

Впервые Таня позволила себе не скрыть охвативших её эмоций. Юра был искренне удивлён и озадачен реакцией жены. С её слов выходило, что в будущем интересовала Юру лишь одна грань – светлая, и виделась она ему таковой лишь под собственным, сугубо эгоистичным углом зрения. Юра, ощущая нарастающее раздражение и недовольство, решил было дать жене отпор, но, к счастью для обоих, передумал. Во-первых, Танины доводы имели под собой почву, а во-вторых, Юра чувствовал, что гораздо большего добьётся иными способами. Отступать он был в любом случае не намерен, но тоталитарные методы могли дать обратный желаемому результат.

Однажды покорив свою жену чем-то ему самому неведомым, Юра и потом не потерял способности почти гипнотически воздействовать на неё. Зная все закоулки женской души (да и тела), он умел ловко нажимать на только ему известные сокровенные рычаги. В такие моменты Таня, разнеженная редкой, но всегда бурной и головокружительной лаской, на которую был способен только Он, была готова сделать для него ещё больше. Он был и оставался её кумиром, её талантливым, несравненным Юрой, которого ждала удивительная, редкая судьба и непременное признание. Да, Таня мечтала о признании его талантов и другими людьми, хотела через чужое признание ощутить и свою роль в его достижениях.

Так или иначе, через два месяца они переехали в Лос-Анджелес.

Учёба в fellowship не подразумевала стипендии. Это выяснилось только тогда, когда Юра пришёл подавать документы. Оказывается, с этого года были введены новые правила.

– Я готов работать бесплатно, – с готовностью заявил Юра.

– К сожалению, даже при этом условии мы вас не сможем принять. Необходима страховка вашей врачебной ответственности.

Перед Юрой встала почти непреодолимая стена: страховку надо было покупать. Для этого нужны деньги, и немалые. Деньги, как известно, платят за работу. Но за работу в fellowship никто ему платить не собирается. Исходя из этого, оставался лишь один способ решить задачу:

– А если я устроюсь параллельно в другую клинику на половину рабочего дня, я смогу выполнить программу fellowship?

– Сможете. Здесь вы будете проводить время с семи утра до четырёх дня. Остальное время вы можете тратить на что пожелаете.

В итоге проблема была решена: он устроился на вечерние амбулаторные акушерско-гинекологические приёмы четыре дня в неделю. Три четверти зарплаты должны были покрывать страховку, оставшаяся четверть предназначалась для Тани и Майкла. Все утра он проводил в операционной госпиталя. Так всё устроилось, и ему самому больше ничего не было нужно.

Профессор Роуди был одним из самых талантливых онкологических и реконструктивных хирургов на Западном побережье. Юре, безусловно, стоило пойти на такие жертвы, чтобы попасть в святая святых этого мастера – в операционную. Роуди творил настоящие чудеса, и изумлённому взгляду доктора Вольмана (Юра поменял фамилию себе и домочадцам при получении американского гражданства) каждый день являлось искусство бережного и вдумчивого обращения с тканями человеческого тела. Юра овладевал всё новыми приёмами, он научился не только глазами, но и руками чувствовать анатомию каждого органа, каждой связки, костного выступа, сосуда или нерва. Он перестал испытывать страх перед кровотечением, ранением соседних органов. К нему пришло завораживающее и освобождающее чувство, столь знакомое хорошим хирургам – он имел контроль абсолютно надо всем, что происходит в операционном поле, всегда знал, что именно он будет делать дальше. Он уже не был подобен студенту последнего курса консерватории, научившемуся, наконец, безукоризненно исполнять чужую музыку. Он, постигая тонкости, изобретённые великими мастерами до него, уже и сам мог импровизировать, а подчас и позволял себе корректировать партитуру. До композитора ещё следовало расти, но и эта роль была не за горами.

Юрин ярко выраженный перфекционизм, в сочетании с упорством и невероятным трудолюбием сделали своё дело – через два года, вручая Юре документы, профессор Роуди обнял его и с большим чувством сказал, что испытывает великую грусть, расставаясь с талантливым своим учеником – любимым учеником, превзошедшим учителя. Да, за эти годы Роуди воистину стал для Юры Учителем и непререкаемым авторитетом. И трудно было бы придумать лучшую путёвку в жизнь, чем эти слова, сказанные Учителем.

В Университете Юра не остался, несмотря на привязанность к профессору. Не стал он подавать документы и в другие университетские клиники – слишком сложная и неоднозначная царила обстановка в академических учреждениях. Во многом она напоминала отношения между кафедральными сотрудниками в Новосибирске – много сил следовало здесь отдавать налаживанию политических связей, что требовало особых личностных качеств, которыми Юра и в юности не мог похвастать. В свою очередь частная практика открывала, казалось, безграничные возможности для самосовершенствования, предоставляла долгожданную свободу и высокий доход.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11