Руины Будущего. Между Орлеаном и Руаном

Венера Дзюбенко

Руины Будущего. Между Орлеаном и Руаном

Глава первая. Перрон

Поезд опаздывал на семнадцать минут.

Я знала это точно, потому что всё время смотрела на часы над кассами. Они шли медленно, с небольшими остановками, словно кто-то за стеной время от времени забывал заводить их механизм.

На вокзале пахло мокрой одеждой, кофе, железом и углём.

В автомате застрял стаканчик, и мужчина в коричневом пальто безуспешно пытался его достать.

У дальней стены спала собака. Иногда она подёргивала лапами, и мне казалось, что ей снится бег по старой мостовой.

Я приехала слишком рано. Так бывало со мной всегда, когда я не понимала куда-то именно ехать.

В такие минуты я начинала думать, что поезд может вообще не прийти. Или придёт, но не мой. Или я сяду в него, а потом обнаружу, что еду совсем в другую сторону, особенно когда объявляют на французском.

Я собиралась купить кофе, когда увидела девушку.

Она стояла у самого края платформы, чуть поодаль от остальных пассажиров. На ней было короткое синее пальто, застёгнутое на все пуговицы. За спиной висела огромная корзина, сплетённая из толстых тёмных прутьев. Такие корзины я видела на старых фотографиях шерпов: они носили в них грузы, которые казались непосильными для человека, а тем более для молодой девушки.

Но эта корзина была гораздо больше.

Из неё выступали крыши домов. Я различила красную черепицу, несколько дымовых труб, острый шпиль и маленькую башню с часами. Между крышами росли деревья. На одной из стен, высоко над головой девушки, висело бельё - белая простыня и чья-то детская рубашка.

Ветер шевельнул рубашку.

Я посмотрела на деревья, на башню, на бельё.

Потом перевела взгляд на девушку.

Она была невысокой, хотя чувствовалась какая-то другая высота. Она стояла неподвижно, слегка наклонившись вперёд под тяжестью корзины.

Я подумала, что надо бы предложить ей помощь.

И тут же подумала, что это глупо. Как можно предложить помощь человеку, который несёт за спиной целый город?

Девушка повернула голову.

- Вы тоже ждёте? - спросила она.

- Поезд?

- Нет.

Я не сразу ответила.

- А что же ещё?

Она посмотрела на часы над платформой.

- Человека, который должен был приехать раньше меня.

В её голосе не было ни раздражения, ни тревоги. Так говорят о погоде, когда уже не надеются, что она изменится.

- А вы откуда?

- Из Руана.

Я почему-то сразу поняла, что это правда.

Не то чтобы у неё был какой-то особенный акцент. Просто в тот момент мне вспомнилась старая гравюра, которую я когда-то видела в книге. Узкие улицы, каменные стены, высокий собор. И площадь, на которой много лет назад сожгли девушку, обвинённую в том, что она слышала голоса.

- Вы едете в Руан? - спросила я.

Девушка улыбнулась.

- Я оттуда пришла.

- Но вы же сказали, что приехали…

- Я сказала, откуда пришла. Я пришла из Руана.

Она сняла с плеча одну лямку корзины и поправила вмятину на плече. Корзина качнулась, и из неё посыпались маленькие красные листья. Они упали на платформу, но не легли на бетон. Каждый лист остановился в нескольких сантиметрах от поверхности.

Я смотрела на них, пока они медленно кружились в воздухе.

Когда я подняла глаза, листья исчезли.

- Вы давно ждёте? - спросила девушка.

- Семнадцать минут.

Она кивнула, будто именно такого ответа и ожидала.

- Значит, ещё не поздно.

- Для чего?

Но в этот момент объявили прибытие поезда.

Громкоговоритель хрипнул. Название станции прозвучало неразборчиво, потом повторилось на французском. Последнее время я часто замечала, что слова вокруг меня произносят на языке, который я понимаю.

Поезд вошёл на платформу бесшумно.

Не было привычного скрежета тормозов, не было ветра от вагонов. Просто в конце платформы возникли тёмные окна, и через несколько секунд перед нами стоял состав с потемневшими металлическими боками.

На первом вагоне белыми буквами было написано: ОРЛЕАН - РУАН.

Я перечитала надпись.

Потом ещё раз.

- Это, наверное, ваш… А мой ещё не пришёл, - произнесла я.

Девушка уже снова надела обе лямки корзины.

Двери открылись.

Из вагона вышли несколько человек. Мужчина с газетой, женщина с маленьким чемоданом, мальчик в красной шапке. Они быстро разошлись в разные стороны, не обращая на нас внимания.

Последним вышел старик в длинном светло-сером пальто.

Он остановился перед девушкой.

- Ты опоздала, - сказал он.

- Нет, - ответила она. Я ждала Вас. - У меня есть ещё время.

Старик посмотрел на корзину.

- Ты принесла всё?

- Почти.

- А Орлеан?

- Мне нужно сначала в Шинон, - девушка ответила почти шёпотом.

Старик медленно снял шляпу. Под ней оказалась совершенно лысая голова, на которой кто-то нарисовал тонкую синюю линию - от левого виска до затылка.

- Тогда нам придётся вернуться, - сказал он.

- Я не могу.

- Почему?

Она повернулась ко мне.

Впервые я увидела её лицо. Молодое, усталое, с очень светлыми глазами. Мне показалось, что я уже встречала её, но не могла вспомнить где. Может быть, в метро. На улице. На старой фотографии, которую случайно увидела в интернете.

А потом я поняла… как будто узнала.

Я видела её на своей картине.

Ту самую девушку в коротком синем пальто, которая шла среди обломков с огромной корзиной за спиной.

Я написала её примерно в апреле-мае двадцать первого года.

Тогда я ещё не знала, что города могут исчезать, оставаясь на месте.

Я не знала, что в корзину можно поместить целую улицу, вместе с окнами, крышами и людьми, которые по утрам открывают ставни.

Я просто нарисовала девушку, которая куда-то шла. Она делала широкий шаг. Босые ноги шли по каким-то огненным обломкам. А вдали – зарево, растянувшееся по всему небу.

Теперь она стояла передо мной.

- Вы меня вспомнили? - спросила она.

Я не успела ответить.

Старик взял её за руку.

- Пойдём, Жанна.

Девушка резко высвободилась.

- Не называй меня так.

Старик посмотрел на неё с усталой нежностью.

- Здесь все тебя так называют.

- Здесь - да.

Она повернулась ко мне.

- А вы знаете, какой сейчас год?

Я вдруг растерялась, поднимая плечи, покачала головой.

- Двадцать … - мои губы почему-то дрожали… первый – неуверенно прозвучал голос, преодолевая невидимую преграду внутри.

Она закрыла глаза.

На секунду мне показалось, что она заплачет. Но она только сильнее сжала лямки корзины.

- Значит, у нас осталось мало времени, - сказала она.

- До чего?

Девушка посмотрела на поезд, потом на меня.

- До того, как они начнут строить города заново.

Она шагнула к вагону, но старик удержал её за рукав.

- Если ты войдёшь туда, ты не сможешь вернуться.

- Я знаю.

- А если останешься, всё повторится.

- Я знаю.

- Тогда что ты выбираешь?

Девушка долго молчала.

В этот момент из корзины донёсся колокольный звон.

Не громкий, а далёкий, будто в глубине корзины стоял собор и кто-то медленно раскачивал колокол. Затем послышался шум улицы: колёса повозки по каменной мостовой, детский смех, скрип деревянных ставней. Всё это смешалось с гулом вокзала, и на мгновение мне показалось, что я слышу сразу два города - один, в котором я стояла, и другой, который девушка несла за спиной.

Она посмотрела на меня.

- Вы ведь нарисовали меня?

Я кивнула… - Да, ещё в мае, хотя картина мне не понравилась… неудачная получилась, - я как будто извинялась перед ней.

- Тогда вы должны понимать, куда я шла - вернее, почему…

Я хотела сказать, что не знала, когда рисовала. Я попробую исправить, если получится, но я пока не поняла, о чём она. Возможно, я пойму позже. У меня так уже было и раньше.

И я вдруг вспомнила, что на картине не хватало чего-то.

На дне её корзины, почти скрытая под крышами домов, лежала маленькая белая птица.

- Я забыла голубя, - сказала я.

Девушка кивнула.

- Он долетит?

Она уже запрыгнула на ступеньку вагона, мелькнула её розовая пятка. Двери тут же закрылись.

Поезд тронулся, и я увидела в окне лицо старика. Он смотрел на меня и медленно качал головой, словно я совершила что-то не то.

Потом поезд исчез за поворотом.

На платформе остались я, собака у стены и несколько красных листьев, которые медленно опускались на серый потрескавшийся бетон.

Я подняла один лист.

На нём проступали тонкие линии, похожие на улицы старого города.

В центре стояла маленькая башня.

Под ней было написано одно слово:

РУАН.

Руан… Я представила ажурный сизого цвета собор, высокий шпиль, просветы синего неба в узорах и серых летающих голубей повсюду. Казалось, будто они встречали её.

Девушка в том же синем пальто с той же корзиной за спиной шла по стершимся от старости булыжникам. Она добавляла к себе высокий шпиль Руанского собора, чтобы сохранить. Один город навален поверх другого, и всё это не могло помещаться в такой корзине. Но помещалось.

Она прошла мимо витрины, на миг остановилась, взглянула на своё отражение с корзиной, поправила лямку на плече и пошла дальше, в сторону рыночной площади.

Никто не оборачивался ей вслед.

Только один старик, сидящий у кафе, проводил её взглядом.

Когда она скрылась за углом, он достал из кармана сложенный лист бумаги и что-то вывел ручкой.

В этот день в Руане никто не пропал. Ничего не загорелось. Не было ни землетрясения, ни наводнения.

Город прожил обычный суетливый день, и всё те же камни лежали веками.

Только вечером в Шиноне обнаружили, что на «старой» карте исчезла одна улица.

Я вспомнила её слова, которые она прошептала тому старику: «Сначала мне надо в Шинон»

И тут я очнулась… Я осмотрелась… - я все еще на перроне. Оказалось, что мой поезд ушёл.

Я вздрогнула от голоса, объявлявшего вдогонку, на французском о том, что поезд отправился.

Я не знала французского настолько хорошо, чтобы понять, почему всё это объявляли после того, как поезд уже ушёл.

Впрочем, я не была уверена и в том, что поезд ушёл именно туда, куда должен был… ведь я и сама этого не знала.. я ждала «свой» поезд, не зная точно место. Я не знала как долго я ждать.

На платформе стало просторнее.

Мужчина в коричневом пальто наконец оставил в покое автомат.

Он стоял неподалёку, держа в руке смятый бумажный стаканчик.

Из стаканчика поднимался тонкий пар. Пахло кофе, но не совсем кофе… скорее варёной сгущёнкой с ванилью, которую долго держали на огне, пока она не стала густой и тягучей.

Мужчина осторожно и с удивлением попробовал ещё раз.

Посмотрел на стаканчик с неподдельной радостью.

- Вы когда-нибудь видели такое? - спросил он меня.

- Что именно?

- Это должно быть кофе… Я нажал кнопку с чашкой! Но посмотрите!

Он приподнял стаканчик, словно предъявлял мне вещественное доказательство.

На поверхности темнела блестящая масса. Она медленно колыхнулась, когда мужчина пошевелил рукой, и снова застыла.

- Похоже на сгущёнку, - сказала я.

- Вот именно…

Только я не понимаю, как она оказалась в кофейном автомате.

И пахнет так, будто её варили на плите.

- Может быть, это просто плохой кофе.

- Плохой кофе бывает жидким. Этот, кажется, можно намазывать на хлеб.