Михаил Веллер.

Вначале будет тьма // Финал



скачать книгу бесплатно

© Веллер М., предисловие, 2019

© Быков Д., предисловие, 2019

© Анфилофьева М., Белоусова Е., Вересков С.,

© Быков Д., Журуков И., Кахелин Д., Ларюшина Т.,

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

© Bup, Koil_91 / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com

* * *

Михаил Веллер, Екатерина Белоусова, Сергей Вересков, Александра Сорокина, Мария Анфилофьева
Вначале будет тьма

Предисловие

Когда-то незабвенный и мудрый Борис Стругацкий говорил нам, своим юным семинаристам с воспаленными мозгами и жаждой шедевров: «Разумеется, никто никого никогда писать не научит. Но можно предостеречь начинающего автора от некоторых типовых ошибок и тем сберечь ему время жизни для плодотворной, быть может, работы. И кроме того, начинающему автору, который еще не печатается, необходима атмосфера творческого общения. Оказываться иногда в кругу себе подобных, единомышленников, старающихся войти в большую литературу коллег – чрезвычайно полезно. Без такого творческого общения, без какой бы то ни было реакции на свой труд молодой автор зачахнет».

Молодые авторы, представляемые вам под этой обложкой, получили свой честный шанс предъявить читателю, чего они стоят. Полагаю, что этот роман безоговорочно заслуживает прочтения. Последует ли далее отчаянная ругань или изумленное восхищение – это следующий вопрос.

Одновременно эта книга – ответ на вопрос, умер уже роман или скорее жив, чем мертв. Думаю, что волнения излишни. Роман никогда не умрет. Потому что роман – это жизнь во многих портретах, характерах и действиях, пропущенная через личность автора и отображенная многими и многими словами. Пока есть жизнь и слова – найдутся и люди, складывающие массивы этих слов. Главное – к этим бы словам ума и слуха побольше.

Я всегда мечтал поставить писательский опыт: посадить человек пять по камерам, задать тему, раздать задание по главам – и не кормить, пока не выдадут дневную норму письма. Эдакая сталинская шарашка, дом творчества советских писателей, доведенный до логического совершенства.

Современный русский капитализм показал свой звериный оскал. Молодые писатели добровольно включились в конкурс: кого будут школить и добиваться толку? И вот вы держите в руках сей продукт коллективных усилий. Авторы смотрят на мир вашими глазами и переживают ваши чувства: как жить и куда идти? Что за поворотом, который мы уже, похоже, миновали?..

0

Вначале сотворила Бомба небо и землю, которых не было до этого. Земля же была бездонна и пуста, и тьма над бездною, и дух Бомбы носился над развороченной землей.

И Бомба сказала: да погаснет свет. И не стало света. И увидела Бомба, что стала тьма, и она хороша, и отделила тьму и дала ей власть. И успокоилась, и ушла. И был вечер, и было утро – настал день первый.

И собрались люди, стеклись из городских муравейников, спустились со стен, поднялись из подземелий.

Считали пропавших, застывших в темноте, застрявших в игольных ушках, пропавших без имени и находили убитых. У убитых были проломлены черепа, убитые были задушены, исколоты и зарезаны. И поняли люди, что не Бомба убила их, а те, кто в темноте видит хорошо и богатеет кровью. Так Бомба породила пресмыкающихся, опасных для людей, и хоть души их были живыми, но нельзя их было назвать человеками, потому что были они человеками только именем бумаги, но не рождением и не плотью.

И пришли затем люди из больниц, которые были врачами, и принимали роды, и держали дыхание над границей воды, и плакали они, и кричали, что многие утопли в эту ночь и больше никогда не сделают глотка воздуха и скоро умрут другие многие, чьи браслеты давали инъекции, чьи нити подвешены на электрические крюки и даже те, кому не нужно электричество, но редкие лекарства. И сказали они, что Управляющий Москвы велел отключать от солнечной энергии людей без прописки, и только по прописке подключать, потому что энергии мало, и будут умирать люди знатные и незнатные равным порядком, как в последний день. И один из врачей именем Василий вышел вперед и сказал, что он косноязычен и не речив, и хотел бы он, чтобы кто другой, а не он, говорил с людьми, и не может показать знамения, но всем им, москвичам и немосквичам, надо уходить из Москвы, потому что электричества не будет еще три года и три дня, и пресмыкающиеся размножатся, и никто не приедет к ним: на западной границе своя война, на восточной своя, и нет ни у кого ни денег, ни сострадания вывести их отсюда, только если они сами не пойдут по дороге, превозмогая зиму и вражду меж собою. И у кого есть велосипеды и сани, пусть берут велосипеды и сани, и уходят на них. И у кого есть дети и старые родственники, то пусть собираются вместе и ищут животных и экипажи, и собирают общие повозки, и берут к себе по одному врачу на общий караван, и по одному полицейскому, или военному, или любому, у кого есть оружие и кто поклянется, что не обидит безоружного и не отберет в пути пропитания.

Но служивые люди вышли из толпы и перебили Василия. И говорили они, что пусть люди делятся на бригады и начинают чистить снег на своих улицах. И пусть собираются в общих домах, и разводят костры, и посылают фейерверки в небо, и к ним придет Спасение, а о пропитании и холоде пусть не заботятся они, потому что о том позаботится служба городская и социальная.

И вышел к ним человек из Городской Службы, и был он плохо одет и побит, и сказал он, что был сегодня на Службе и не видел ни начальника своего, ни подчиненного своего, а видел только мародерство и клювы пресмыкающихся.

И пришли на площадь последние, кто носил форму и ходил строем, и были у них дубинки, и автоматы, и начальники, и вместо электричества было у каждого по солнечной батарее, и сказали они, что защитят людей от пресмыкающихся, и не надо бояться последних дней, а надо бояться гнева их и паники. И уходить из города надо, говорил их старший уполномоченный, но группами под командованием, и пусть расходятся люди и дожидаются, когда по их квартирам пройдут люди в форме и с солнцем и дадут им солнца и одежды.

И Василий, который выступал первым, плюнул в лицо уполномоченного, потому что тот уполномоченный приходил с людьми своими в больницу их и кричал, и бил медсестер, чтобы те отключали не прописанных в Москве, как было сказано, чтобы хватило солнца прописанным…

32

Шестаков поерзал на жестком стуле. Обстановка выбивала из колеи: вот где-где, а в копеечных хипстерских лофтах он с клиентами еще не встречался. Отставных вояк он привык видеть в хоромах, среди кожаных диванов и малахитовых пресс-папье. Или в ресторанах под уху, водку и живые ансамбли с такими жалостливыми песнями, что даже камни плачут. В крайнем случае – в саунах, где статус прямо прописан на лицах заказанных девочек. Но никак не в окружении беленых стен и старых окон с видом на промзону. И – что это там торчит из-за плеча начальства? Фотка голой бабы? По ходу, частная военная компания «Медведи» решила раз и навсегда переломать ему рабочие шаблоны.

– Слушаю, – приказным тоном прогудел главный медведь. Тощий стол из ДСП под его локтями ощутимо проседал. Живот рвался наружу из модного приталенного пиджака.

– Так в предложении все есть, – кивнул Шестаков на бумаги, – цены, сроки. Отличные обеды на полторы тысячи килокалорий. Есть закуски, десерт, напиток разводится из концентрата. Основное блюдо нужно вложить в специальный пакет, пойдет химическая реакция, и еда сама разогреется. Я, кстати, пробовал, там бывают очень вкусные макароны с мясом…

– ГОСТ проходит?

– Ни одна комиссия не придерется. Легальное узбекское производство, со всеми сертификатами.

– В смысле – узбекское?

– В прямом. Всем известный «НукусПром».

Где-то сзади тихо охнул шестаковский посредник.

– Ты кого мне привел, мудила? Я нормальной жратвы просил? Или говна проблемного?

– Я же проверял, – залепетал помощник, – да там никакой связи не было, если б я знал…

Шестаков сглотнул и приготовился держать удар. Главное помнить: это просто уровень в любимой игре «притворись взрослым человеком». И не таких объезжали.

Главный не стал ходить вокруг да около и только коротко рявкнул:

– Какого хера?

– Какого хера что? – вежливо уточнил Шестаков.

– Какого… Ты нас тут что, блядь, за лохов держишь? Думаешь, мы тут сидим на жопе ровно и знать не знаем, как весной под Казанью ебануло? Распечатали паек – три дебила в лежку сразу, двадцать обосрались, капитана под трибунал! А ты тут, блядь, приходишь, самый умный, и херню бракованную нам впариваешь?

Шестаков устало вздохнул. Взглянул в окно – демонстративно, с нужной долей скуки на лице. За окном качались на ветру мертвые провода, старые корпуса щерились битыми стеклами. Медведь хрипло дышал, но пока еще не нападал. Держим паузу, держим, вот теперь можно…

– Если пакет со всякими хлоридами греть на горелке под тыщу градусов, он еще и не так ебанет. Дебилы в итоге выжили, капитан отделался штрафом и переводом на гражданку. Пострадал только производитель, которому пришлось отзывать товар и срочно переобуваться. А выиграть от этого можете лично вы, потому что я сейчас предлагаю вам партию шикарных обедов примерно по двадцатке за штуку. Что втрое дешевле, чем любые рационы у остальных московских поставщиков. Сам себя, можно сказать, граблю.

Медведь дернул щекой. Задумался.

– А если нароют связь с узбеками?

– Не нароют. Глубоко закопано. Этот же ваш, дерганый, не узнал, – он махнул рукой к двери.

– Эй, да кто тут дерганый, ты вообще…

– Тихо ты. Не дергайся там, – оборвал его главный. Желтоватые глаза буравили Шестакова, сверлили дырки в его и без того ноющей голове. – Ладно, это хер с ним. А зачем мне вообще брать твое говнище, если я могу к нормальным уважаемым людям пойти?

Шестаков даже улыбнулся слегка.

– Вот вы без бумажки знаете, кто я? Нет. Потому что я никто и звать меня никак. И раз уж вы позвали сюда меня, значит, ни одна фирма с именем с вами не готова работать. А я готов, я не гордый. Меня вообще не колышет, что там у вас за дела. Только платите вовремя. Добро?

Главный помолчал, похрустел короткими пальцами – во рту аж пересохло, вдруг сорвется, вдруг сейчас передумает – и хрипловато рассмеялся.

– А нормально! Нормальный ты мужик… Как тебя?

– Андрей.

– Значит так, Андрюха. Я юристам добро дам, они там пошуршат и все тебе вышлют. Жди, значит, письма.

– Принято, – Шестаков поднялся. – Ну, приятно было…

– Куда! – главный медведь даже по столу пристукнул. – А обмыть?

– Почему бы и нет? – Языку заранее стало кисло от предвкушения дешевого алкоголя. Вот сейчас вытащит пластиковую канистру, и хорошо еще, если с коньяком…

Стоя у стола, Шестаков наконец разглядел, что скрывалось за спиной хозяина кабинета – цветной плакат с полуголой девахой чудовищных форм: неестественная грудь, огромный зад, светлые косы толщиной со стоящую рядом березу.

– Нравится? – главный истолковал его взгляд по-своему. – Это ж «Мисс Мира 2020». Ленка, как там ее… Землячка моя, короче, тоже с Краснодара. На удачу висит… Ну и для души.

– Очень яркая женщина, – тактично заметил Шестаков.

– Была. Спилась давно.

Из стола появились облезлая зеленая фляжка и пара наперстков из нержавейки. Шестаков узнал эти стопки: дедово наследство, у него такие тоже валяются на старой даче. Каждый раз, натыкаясь на пыльные катушки, битый жизнью хрусталь, на те же стопки, дед все бурчит про злой советский хлам, который еще Андреевых внуков переживет. Бурчит – но не выбрасывает.

Главный налил до краев, Шестаков натужно улыбнулся. Ладно, от ста грамм, пусть даже сомнительного происхождения, печень не разъест. Но никаких повторов. Лучше сейчас прикрыться гастритом, чем потом вызывать неотложку, у которой и методы убийственные, и счета.

– Ну, за знакомство!

Чокнулись. Коньяк сильно отдавал алюминиевой фляжкой, но в целом показался приличным.

– Неплохо, – признал Шестаков. – Армения?

– Куда там! Молдавия, из старых запасов. По второй?

– Не, пожалуй. Бежать пора.

– И ладно, – главный даже не оскорбился, благодушно почесал сизую щетину, – я и сам тут еще… поработаю до обеда. Пошли, выведу тебя.

Шестаков равнодушно мазнул взглядом по хмурому помощнику – тот до сих пор подпирал дверь, а судя по лицу, заодно пытался сжечь наглого гостя силой мысли. Гостю было откровенно до лампочки – он ликовал. Смог! Протащил! Ай-нанэ-нанэ, а кто же тут красавчик? Кто сбыл целую партию про?клятых обедов, от которых весь рынок шарахался? Все зассали, а Андрюша не зассал, Андрюша молодец. Так что ему за это триста процентов навара, а всем остальным – хер на палочке, пусть причмокивают.

– Спросить хотел, – обратился Шестаков напоследок, – а почему коньяк во фляжке, а не прямо в бутылке? Привкус же остается.

– Так его возят в пластике.

– И?…

– И все! Пластик – это твердый яд, ты что, радио никогда не слушал? Ученые на воде проверяли, оставляли в разных бутылках, а потом смотрят на память воды, а там!..

– Там?

– Ад и Израиль там. Все атомы перекореженные, как после бомбежки. Вредно, короче, оставлять жидкости в пластике.

– А, вот оно что. Вопросов больше нет. До связи тогда?

– Давай! И про воду поищи, почитай. За здоровьем следить надо…

Шестаков спустился с крыльца, оставляя за спиной курящего медведя, голый бетон коридоров и очередной пройденный уровень.

31

На тротуаре Андрей остановился. Ветер гонял первые осенние листья, солнце светило на чистом, без единого облачка, небе. Ни шумная автострада, ни толпа народа у входа в метро не могли заглушить звеневшего бабьего лета. Андрей наконец почувствовал себя человеком.

Сама собой пришла сиротливая строка еще в школе заученного стихотворения: «Солнце, я становлюсь твоим лучом…» Что там дальше было, про свободу? Но ни следующих строк, ни автора вспомнить не получалось. Пушкин, наверное. Нет, у него про зиму. Побоку, главное, день удался и можно вздохнуть спокойно. Где-то за углом завыли сирены. Опять авиакатастрофа. Все, пора уходить.

Немного потолкавшись у входа в метро, Андрей оказался в вагоне и ослабил узел галстука. Отличная сделка выгорела. Вот бабки на счет упадут, можно будет с Лизкой в Питер махнуть. Она давно хотела.

«Следующая станция – Верхние Лихоборы», – провибрировали на руке часы. Андрей не любил метро. Гораздо удобней и приятней взять такси, особенно при такой погоде, но из-за аварии точно все перекрыто. Спасибо еще, что медведи поселились на более-менее центральной «Селигерской», а не какой-нибудь свеженькой «Остафьевской».

Перед Андреем замигала интерактивная карта, как напоминание, что пора определиться с маршрутом. «Надо бы до Вышки сегодня доехать, там, кажется, “Откаты” начались, – думал он. – Новое вряд ли расскажут, но показаться не мешало бы. Тяжело, конечно, учиться, когда тебе за тридцать. Да и настроение сегодня не то. Домой. Праздновать. И Лиза будет рада. А в Питер – хорошо бы. Сто лет там не был. Последний раз, наверное, с Игорем и родителями, еще без виз. А сейчас, блин, ворох документов собери. Кстати, бабла от сделки хватит и Лизины проблемы с визой решить. Сколько можно на полулегальном положении жить».

Андрей полистал на часах новости. «Япония вновь отказалась подписывать мирный договор со Славянской Тихоокеанской республикой». «Большой Казачий Круг отпраздновал очередную годовщину независимости». «Ракета-носитель “МРР-20” потерпела крушение при запуске с космодрома Подольска». Одно и то же.

«еду домой. что купить?»

«а лекции?»

«лень)»

«прогульщик)))) авокадо, ростки сои, морковь»

«о да, детка! закатим пир)))) как раз есть что отпраздновать»

«подписали?!»

«да))))))»

«круто! ура! ладно, возьми себе курицу) сделаю в духовке, по старинке)»

«еееееееее! люблю тебя»

«подлиза))»

«под Лизой тоже можно) после ужина))»

«пошляк))»

Хорошо, что эту партию удалось сбыть и заказчик все проглотил. В некоторых упаковках нарушена герметичность, и еда действительно не саморазогревается, а самовзрывается – чего так все и боялись. Но «Медведям» об этом знать необязательно. Лизе тоже.

Часы на руках и экраны в вагоне вдруг одновременно запестрели картинками. «Срочно! Взрыв шубохранилища в Ногинском округе. Есть жертвы». Андрей выругался про себя – хоть что-то хорошее в этих новостях бывает? Надо отключить синхронизацию с сетью метро: если сейчас еще чатик пассажиров подключится, вообще безумие начнется… Не успел.

«всем привет. чё за взрыв?»

«это Антонова, что ли, шубохранилище-то?»

«по ходу да»

«да, в Ногинском округе»

«кошмар, у меня там мама недалеко живет…»

«а у меня сестра шубу хранит!»

«песцам настал писец?)))»

«прикиньте, как красиво шкурки разлетелись)»

«ну и поделом этому Антонову, наворовался при Калаче, не обеднеет»

«кстати, где Калач-то, что слышно?»

«пропал, сука»

«зато всё вернуться мечтает, ролики на ютуб выкладывает»

«пусть дальше мечтает, он свой срок отсидел»

«от норок-то осталась дырка)»

«что вы ерничаете, там, между прочим, жертвы есть»

«да, один уже точно, какой-то мужик из Западно-Сибирской»

Андрей снова закрыл глаза. Иногда притворяться спящим полезно не только перед попрошайками, но и перед самим собой. Да, классно они тогда в Питер съездили. Игорь маленький совсем был, года два, не больше. Мать с отцом веселые, счастливые. Еще вместе.

Ехали на «Сапсане». Сейчас смешно вспоминать: четыре с половиной часа пилили, а тогда казалось – быстро. Мать с отцом нарадоваться не могли: они студентами и по восемь часов на дорогу до Питера тратили. А на синкансэне сейчас и вообще за полтора часа можно доехать. Если бы не таможня, конечно.

Прямо под ухом занялся противный ритмичный писк. Когда наши люди научатся наконец отключать звук при переписке? Андрей открыл глаза, чтобы сделать замечание, но стоящая рядом бабушка была на вид столь древней, что он только вздохнул. На часах ее был установлен какой-то неимоверно крупный шрифт, а сам гаджет настроен на дистанционную визуализацию. Андрей, да и все остальные пассажиры, могли наблюдать, как ее браслет выплевывает с противным писком все новые и новые сообщения чатика. Сделав пируэт перед лицом бабули, они фиксировались на уровне глаз.

«Вот внучок постарался», – раздраженно подумал Андрей. Взгляд машинально побежал по висящим в воздухе строчкам.

«народ, там кажись больше жертв»

«может, это теракт?»

«ужас!»

«какой нафиг теракт, это наверняка бабы Антонова взорвали, из ревности»

«шубы не поделили?)))»

«вокруг него всегда куча баб крутилась»

«да не баб, а бабок) миллионных бабок)))»

Нет, нет, нет. Не пускать информационный шум. Андрей отвернулся и посмотрел в окно. Поезд вынырнул на наземную часть маршрута: окна ударили голубизной неба. Теракты, бабки – это все не стоит места в голове. Как там Лиза говорит? Глубоко дышать, сконцентрироваться на приятном. Питер, да. Игорь тогда от окна не отлипал – из-за него вся семья на поезде и поехала. «Чуф-чуф», «чуф-чуф» – пальцем во все тычет. И к Андрею в планшет не лезет. Красота! А выстрела в Петропавловской крепости Игорь испугался, плакал. Интересно, а сейчас еще стреляют? Надо у Лизы спросить.

«Лизань, а вина купить?»

«ну купи»

«а курица долго будет делаться? жрать хочу»

«конечно, долго! это ж духовка!»

Поезд снова погрузился во тьму подземелья. Свет тут же пожелтел и опал. На стекле вместо торжественной голубизны запестрила реклама. «Дом, которого у вас никогда не было. ЖК Семья». «Новое лицо твоей компании. Пластическая хирургия “Архангел”». Жалко, конечно, что с Игорем все так сложилось. Здоровый лоб уже, наверное, вырос. Хотя мама пишет, что он в нее пошел – мелкий. Андрей-то, наоборот, в отца. В школе даже Шестом звали. Часы продолжали автоматически транслировать сообщения.

«какой-то Королёв погиб»

«и чё? этих Королёвых у нас как собак»

«не, это какой-то известный чувак в ЗССДР»

«да, мне подруга оттуда пишет: он у них группировку какую-то возглавляет»

«ну и сидел бы у себя в Сибири, чё к нам-то припёрся»

«двадцать пять лет, молодой совсем»

Так, всё, достали – Андрей потянулся отключить наконец синхронизацию с метро и этот дурацкий чат.

«При взрыве шубохранилища в Ногинске был найден чип с документами на имя Шестакова Игоря Владиславовича, 2016 года рождения, гражданина Западно-Сибирской Социал-Демократической Республики, известного под псевдонимом Королёв…»

Поезд качнулся. Андрей схватился за поручень.

30

Шубохранилище? Калач? Вы серьезно? Лиза закрыла ленту и попыталась вспомнить. Когда это началось? Эти картинки в телеэфире? Горящие здания, лица политиков, свалки трупов на любительской камере. Никогда не начиналось. Никогда не заканчивалось. Было всегда. Только откуда тогда ощущение, что мир становится все абсурднее и непонятней?

Лиза растерянно помяла в ладони только что сорванную мяту. Поднесла к носу: пахнет все так же, как в детстве. Только растет не в парке у дома, какие теперь парки, а в неглубоком сером кашпо на балконе. Резкий запах отвлек. Что же, пора за работу.

Она ведь вышла на балкон не для того, чтобы говорить с растениями о политике. Под такие разговоры завянет даже кактус. Если говорить, то о музыке или живописи. Но для такого разговора Лиза сейчас не чувствовала сил, поэтому молча принялась рыхлить почву под полугодовалым перцем, сорт Oga. Красавец с фиолетовыми листьями еще не разу не плодоносил, но она его не торопила: всему свое время, пусть погреется под лампой, вырастет и окрепнет. А дальше будет видно. Вообще, все обитатели балкона, начиная с традиционной петрушки и укропа, заканчивая довольно увесистой тыквой модного сорта Pink Home Banana King, дозревавшей на крепком стебле последние недели, находились здесь скорее на правах домашних любимцев, а не еды.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

сообщить о нарушении