скачать книгу бесплатно
Он стиснул зубы. Снова… Он ведь даже не мог понять, что это: галлюцинации или… воспоминания? Но как он может помнить девушку, чье лицо никогда в жизни не видел? А у Леони такое лицо, которое забыть почти невозможно. Или вот это! Как он может помнить места, где ни разу не был? Но он помнит…
Кирилл развернулся, собираясь пройти несколько шагов до подъезда. И тут перед ним практически ниоткуда нарисовалась фигура, закутанная во что-то черное. Он даже не удивился. Надо быть совсем идиотом, чтобы не понять, к чему снятся такие сны, да еще столько раз подряд. Кирилла пришли убивать. Снова. Он позволил себе улыбнуться, когда увидел знакомый кинжал. Тот самый! Тонкое лезвие, сантиметров в тридцать длиной, небольшая гарда и рукоять, совсем простая, покрытая бронзой с рисунком. Хотя… он же сейчас не видит кинжал целиком…
Человек в черном попытался ухватить Кирилла за грудки. Ага, сейчас! Майор резко дернулся в сторону и вынул из рукава свое оружие. Конечно, забирать домой табельный пистолет ему никто бы не позволил без весьма значимой причины. А сны и видения к таковым не относятся. Но и ходить по улицам ночью совсем безоружным Кирилл себе позволить не мог. Будем считать, это дань традиции: железный штырь, пусть и не раскаленный, как было в том первом сне.
Нападающий снова попытался ухватить Кирилла хотя бы за рукав и тут же резко ударил кинжалом. Майор не стал уворачиваться и постарался отбить удар своим прутом. Преступник тут же отскочил назад. Да у них прямо дуэль! Жаль, нет любимого клинка!.. Кирилл как-то забыл, что никогда в жизни не держал в руках меч.
Преступник снова начал атаковать. Он раскачивался из стороны в строну, при этом выбрасывая руку с оружием вперед. Каждый новый удар шел под другим углом. Кирилл не следил за этими увертками, он дал противнику подойти ближе, а потом просто от души съездил ему кулаком в челюсть. Нападающий вскрикнул от неожиданности.
Кирилл расслабился. Преступник отступил, у него есть некоторое пространство для маневра… Все же не хватило умения. Или воспоминаний. Когда противник в следующий раз провел серию ложных выпадов, Кирилл просто не успел отбить один из них прутом, и кинжал порезал щеку. Резкая боль и неприятное ощущение влаги, стекающей за ворот. Мерзкое ощущение. Майор махнул прутом, отгоняя преступника. Однако тот, вместо того чтобы отступить назад, сделал шаг вбок, и когда сам Кирилл по инерции сдвинулся вперед, преступник ударил полицейского кинжалом в левый бок.
Вот это уже серьезно. Сразу неприятно потемнело в глазах и напала слабость. Кирилл зажал рану рукой, прищурился: зрение почему-то начало его подводить. И майор вовремя собрался. Обрадованный удачным ударом, преступник подобрался совсем близко, кинжал мелькнул рядом, видимо, убийца целился в сердце, но… Кирилл резко ударил нападавшего по руке, быстро, пока еще есть силы, замахнулся и постарался хорошенько двинуть преступника в голову. Однако прут прошел по касательной.
Преступник все равно отступил, его рука, похоже, была сильно повреждена, он придерживал ее другой. А кинжал… Кирилл, сползая по борту своей машины, радовался, что оружие отлетело и теперь где-то под днищем. По лицу преступника текла струйка крови. Надо бы еще раз врезать… Но только прут, оказывается, такой тяжелый… И этот… Он так далеко…
А кто-то рядом хлопает дверями автомобиля… Кирилл нахмурился. Он все же забыл включить сигнализацию? И где вообще ключи… Так холодно… в машине было бы теплее… И этот… куда он делся? Надо еще раз ему врезать… Майор начал проваливаться в странное, почти блаженное состояние, где тепло и… никак… только вот почему-то очень болит бок…
Его замечательное ничто боролось с болью. Он сам так хотел остаться там, в этой мирной темноте, но очаг в левом боку все разгорался холодом и одновременно огнем. У пламени был цвет крови и чего-то еще такого… грязно-желтого с коричневым, как в той миске, в Париже во время чумы… Кирилл был слишком упрям, чтобы просто ждать, когда эта мерзость захватит его целиком, и устремился прочь.
Он полз, цепляясь локтями и упираясь коленями. Как тогда, в родном лесу по промерзшей земле. Полз и ждал. Тогда, в Эксе, он этого не знал. Но теперь… он ждал того голоса, что так часто слышал за последние дни. Голос ассоциировался с Леони, но не принадлежал ей. Возможно, в этот раз ему не повезет, и он умрет, но хотя бы перед смертью он должен увидеть настоящее лицо той, кому принадлежит голос.
А ведь Кирилл почти помнил это лицо. Вот сейчас, еще немного, и он сможет увидеть… если бы еще бок так не отвлекал. И холод… и эта слабость… но надо ползти, еще немного…
– Очнись! – прозвучал приказ.
Кирилл вздрогнул. Да! Она здесь. Только пока он никак не мог понять, где звучит ее голос: в его голове или там, в том мире, который он привык считать реальностью.
– Открой глаза, Карл!
Карл… Он всем телом, душой, сердцем откликнулся на это имя. Его имя. Она его позвала! Наверное, это все-таки там. В лесу. Она тогда звала его. И плакала. Кирилл не хотел видеть ее слез.
– Открой глаза! Ты можешь!
И тут его хорошенько встряхнули за плечи. Это движение толчком боли отозвалось в боку. Кирилл поморщился и с трудом разлепил глаза.
Ее волосы. Темнее, чем у Леони, красивого оттенка, какой бывает у коры сосен, непослушные, рассыпавшиеся по плечам. Ее лицо. Тоже худое, с чуть вздернутым острым подбородком, с широкими, почти кошачьими скулами. Ее вздернутый нос, блеклые веснушки. И ее глаза, яркие, ровно-серые, насмешливые. Нет, сейчас в ее взгляде напряжение и страх.
– Ты… – выдавил Кирилл и даже попытался улыбнуться.
Его накрыло волной облегчения. Будто он ждал ее не эти несколько дней, а всю жизнь. И вот она здесь. Она, ради которой вообще стоило проживать эту жизнь. Да и все предыдущие. Она, которую он надеялся увидеть, но не помнил еще пять минут назад. Май…
– А ты думал, в этот раз мы тебя бросим? – усмехнулась она. Только за показной насмешкой скрывалось все то же напряжение. – Держись. На этот раз на самом деле все не так плохо…
И он кивнул. Кирилл мало что понимал. Его благословенное ничто рухнуло куда-то вниз, а вот боль… Да, если бы не облегчение и совершенно непонятная неуместная радость от вида Май, он бы уже полностью утонул в этой боли и холоде. Но… Теперь все должно измениться. Он же знает… На самом деле это знал Карл, а вот Кирилл не понимал ничего. Но тоже чего-то ждал. Новой волны, теплой, густой, сметающей боль. Ярко-синей, чуть поблескивающей между ее пальцев. Волны силы Май… Эта сила сметала боль, оттесняла холод, неслась по жилам вместо его собственной крови. Он понимал, что так и должно быть, но понятия не имел, что это такое на самом деле и почему он решил, что источником этого является Май.
Май… Кирилл даже не стал удивляться, что это за странное имя и почему он его помнит, почему ждал ее и почти что звал. Он мог бы спросить, но сил почти не осталось. Он обязательно это сделает, когда проснется…
5
Нет, он даже не удивился. Он мог только улыбаться. Зло и насмешливо. Это же только игра. Из раза в раз покушение проваливалось. Но… Он так легко мог себе представить слезы и страдание на лице Май, суровость и тревогу Мона. Он даже мог вообразить, какая на ощупь у Карла кровь. Мерзкая, липкая, зловонная. Он хорошо знал, насколько она отвратительна. Как любая кровь. Как его собственная. Но… когда-то Карл заставил его узнать это, теперь пусть расплачивается за это. В очередной раз. Такой вот привет. Всем троим.
А дальше… Он с трудом сдержал желание брезгливо поморщиться. Она, эта поганая ведьма, снова осквернит Карла своей магией. Пусть так. Скоро их время придет, и у него будет на один повод больше, чтобы их покарать. Отдать их на суд людской и божий. Предать очищающему пламени. Это обязательно случится, так что пусть пока Карл еще поживет. Ведь он хотел верить, что это будет их последний раз.
Он все же позволил себе улыбнуться, но тут же снова стал серьезен. Ему необходимо пережить еще одно испытание. Перед ним сидел тот, кого он отправил против Карла. И это один из лучших воинов того времени? С перебитой рукой и залитым кровью лицом. Также воняющий этой липкой дрянью.
И теперь еще нужно дотрагиваться до этого смердящего неудачника. А он ненавидел касаться людей. Но еще будет возможность отомстить и за это.
– Все не так страшно, – произнес он, осматривая поврежденную руку своего посланника. – Перелома нет. Сильный ушиб мягких тканей, возможно, трещина в кости. Можете сжать кулак?
Сидящий перед ним жалкий неудачник тут же выполнил команду.
– Я наложу фиксирующую повязку, – деловито предложил он.
– Я смог бы еще держать оружие, – хрипло и почти жалко произнес его пациент. – Но… Учитель! Мой клинок остался там!
Естественно. Он снова с трудом подавил презрительную улыбку. Это просто железка. Никому не интересная. Хотя… пусть этот тупой, вонючий и потный кусок мяса верит, что это клинок правосудия.
– Ничего, – покровительственным тоном произнес он и даже заставил себя похлопать человека по плечу. – Я верю, что вы сможете его вернуть.
Жалко и смешно смотреть, как этот больной идиот расцветает от его слов. Он послушен и верит всему. Еще одна хорошо отмеренная доза препарата, и этот горе-посланник пойдет ради него на что угодно…
Глава 2
1
Наконец-то это все закончилось. Неделя кошмаров и нервотрепки. Она ведь уже почти поверила, что в этот раз они не смогут найти Карла в мире, который вдруг так изменился. Но им снова повезло. Они успели.
Май забралась в свою постель, свернулась калачиком и закрыла глаза, уже зная, что она увидит.
Тот же родной лес под Эксом. Она по-прежнему стоит на коленях рядом с телом Карла, и он все еще не открывает глаза. Сила не приходит, только все то же чуть заметное тепло в ладонях. Она его теряет. Из глаз потоком текут слезы, в горле застрял спазм. Она ничего не может сделать…
Наконец Мон продрался сквозь кусты, бурча под нос ругательства, за которые его отец всыпал бы сыну плеткой. Друг опускается рядом с ней на корточки, устало и отрешенно смотрит на Карла.
– Он тебе так нужен? – спрашивает Мон с деланым безразличием.
– Больше, чем я думала, – хрипло признается Май. – А я не могу…
В следующий момент Мон от души влепляет ей пощечину. Щеку обжигает болью, от незаслуженной обиды у нее мгновенно высыхают слезы и начинает пробуждаться злость.
Мон, будто и не замечая этого, принимается ножом срезать с Карла остатки окровавленного плаща.
– Еще и кольчуга, – ворчит он. – Одно название… Будто такое может помочь…
Кольчуга на самом деле была убогой, частично сплетенной, частично созданной из соединенных легких бляшек, которые можно пробить даже детскими игрушечными ножичками.
– Видишь? – сердито говорит друг, указывая на Карла. – Он еще дышит! Его сердце бьется. Нет повода для слез…
Она уже сама видит и благодарна Мону за оплеуху. Злость всегда способна вызвать силу. Май чувствует привычное синее сияние, разлитое в ладонях.
– Работай, – равнодушно бросает друг, отходя в сторону…
Он пришел в себя в белой пустой комнате. Тут и полицейским быть не надо, чтобы сообразить – больничная палата. Похоже, за окном еще ночь – в комнате темно. Кирилл прислушался к своим ощущениям. Он жив, что уже очевидно, но не здоров. Хотя пронизывающей боли в боку больше не было, как и холода. Но какое-то неприятное ощущение в том месте, куда его ударили ножом, осталось, как и слабость. Зато наконец-то выспался. Без сновидений.
Кирилл постарался осмотреть свои временные владения. Кровать, обычная, с пружинным матрасом и железным изголовьем, где прутья выкрашены в грязно-белый цвет. Тумбочка, убогая, незакрывающаяся, стул.
На этом стуле сейчас сидел человек. Мужчина. Высокий и массивный. Одет в белый халат, который ему явно мал. Вообще вся его фигура смотрелась как-то нескладно. Да еще это по-детски недовольное выражение лица и насупленные брови. Копна волос, черных, густых, вьющихся, выглядела так, будто ее расчесывали пальцами. Мужчина, казалось, был полностью сосредоточен на экране своего смартфона.
Сначала Кириллу показалось, что они не знакомы, но… Его «медбрат» засунул пятерню в волосы. Не поправил челку, а вцепился пальцами в свои кудри и взлохматил их, хотя они и так торчали в разные стороны без его помощи.
Кирилл, вернее, Карл, сразу вспомнил этот жест. Тогда он пришел в себя где-то в темноте, под каменным сводом. В пещере, в паре лиг от Экса. Он был укрыт шкурами, недавно выделанными, а потому еще не утратившими запах животных. В нескольких шагах от него горел огонь. У костра сидели Май, зябко кутающаяся в плащ с меховой подпушкой, и тот же мужчина, только на несколько лет моложе, тогда еще юноша, но такой же большой и нескладный.
– Зря мы не убили его, – сказал этот человек с сожалением.
– За что? – удивилась Май. – За то, что он не смог ничего сделать, потому что ни о чем не знал?
– Можно подумать, сделал бы, если б знал, – заспорил юноша.
– Кажется, ты забыл, – с упреком осадила его девушка. – Когда знал, то он ее спас.
Ее собеседник тоскливо вздохнул.
– Ладно, – признал он свое поражение. – Но по-моему, тебе просто нравится его смазливая мордашка.
– И это тоже, – весело усмехнулась Май.
Кирилл улыбнулся. Ему всегда становилось тепло от мысли, что его мордашка еще нравится Май… Пусть он вспомнил ее только несколько часов назад…
– Ты еще долго собираешься притворяться спящим? – осведомился у него псевдосанитар, не поднимая глаз от игры.
– Пока не пойму, являешься ли ты для меня угрозой, – иронично отозвался Кирилл. – Ведь тогда ты хотел меня убить. В лесу, дома…
– Карле! – Вот теперь мужчина отвлекся, чтобы неуклюже потянуться, но, правда, быстро передумал, сообразив, что халат может лопнуть по швам. – Ты всегда такой забавный, когда возвращаешься. Знаешь, сколько уже раз ты напоминал мне об этом?
Карле… Это не было издевкой. Именно так его имя звучало изначально. И этот человек всегда предпочитал называть его так. Этот человек…
– Мон, – Кирилл произнес его имя вслух. – А сколько раз я спрашивал тебя, почему ты этого хотел тогда?
– Ну… – его собеседник сделал вид, что задумался. – Пару раз спрашивал.
– И что ты обычно мне отвечаешь? – тут же уточнил Карл.
– Все это началось из-за тебя, – уже совершенно серьезно отозвался Мон. – Из-за того, что Леони выбрала тебя. Пусть ты ничего не знал обо всем этом. Но… Ведь ты даже ее не помнишь.
– Помню, – признался Карл, легко вызывая в памяти личико той девочки. – На этот раз помню. Ее лицо, две косички, шаль на плечах и яркую зеленую кофту.
Мон отбросил смартфон, помолчал и склонил голову набок.
– Что-то новое, Карле, – заявил он. – И это интересно.
– Нет, Мон, и даже не забавно. – Карл покачал головой. – Мне это кажется логичным. Но вот непонятно, почему я так прекрасно помню ее лицо, волосы, вроде бы даже фигуру, но не испытываю в этих воспоминаниях никаких эмоций. Май… ее я просто ждал. Ты… вызываешь у меня смешанные чувства: желание врезать тебе или пригласить напиться. Почему я ничего не испытываю к Леони?
– Напиться – это здорово, Карле, – оценил Мон и вдруг улыбнулся, искренне: широко и непривычно задорно. Карл подумал, что вряд ли помнит такое, но его собеседник тут же снова стал замкнутым и серьезным. – Только пока не выйдет… А Леони… Чему удивляться, Карле? Как ты можешь испытывать к ней хоть что-то, если чувств у тебя к ней никогда не было? Пусть она и была самой красивой девочкой в Эксе, но… Когда ты впервые увидел Май, все было решено.
Он скорбно помолчал.
– К сожалению, тебя правда не в чем винить, – признал Мон. – Просто… Леони любила тебя. А я любил ее. Ты… с тобой и так все понятно.
– Мон. – Сейчас Кириллу, а может, и Карлу, было не до чужих трагедий. – Я помню очень мало. Скажи мне только, когда это было?
– В 1435 году, – послушно отозвался его собеседник. – Ты всегда слишком привязан к деталям. Место, время…
Кирилл собрался задать следующий вопрос, но Мон только отрицательно покачал головой.
– На сегодня хватит, – мужчина встал со своего стула. – Я вообще-то хочу спать. А врачи уверяли, что тебе нужен отдых. Не хватайся за мелочи, Карле. Не поможет. Все придет, когда будет нужно. Спи!
Мон просто приложил палец ко лбу Кирилла, и тот тут же почувствовал, что просто физически не в состоянии держать глаза открытыми. А ведь он даже не спросил… Но он уже спал.
2
Когда он очнулся в следующий раз, палата была залита дневным светом. Мона, естественно, не было. Зато тут суетилась молоденькая и в принципе симпатичная медсестра, для которой раненый преступником майор полиции был героем. Себя он героем не считал. Даже не знал теперь, кем является на данный момент. Но похоже, все-таки Карлом. Теперь уже окончательно. И с этим надо было смириться.
Аккуратно выставив сестричку, он постарался разобраться со своей памятью и хоть как-то ее подтолкнуть. Все же он полицейский или был им долгое время. Карл увидел на тумбочке свой смартфон, потянулся за ним. Движение почти не доставляло боли. Интересно, это результат действия обезболивающих или все же магия Май? Он знал, что она обладает магией, и относился к этому спокойно. Почти спокойно…
Карл взял аппарат в руки. Кажется, он зарегистрирован в какой-то из социальных сетей. Войдя в свой аккаунт, посмотрел плей-лист. Почти ничего из этого его больше не интересовало. Разве что… Даже удивительно, что здесь есть такой трек… Карл нажал кнопку воспроизведения, и по палате разнеслись первые аккорды «Марсельезы» в исполнении Пиаф.
Вообще он не любил эту мелодию. Скорее наоборот, она напоминала ему о пережитом страхе и злости. Но он и поставил ее, чтобы вспомнить Париж, но уже не чуму, а революцию, в которой для него не было ничего великого.
Карл будто снова увидел толпу, пьяную от свободы и явно чего-то горячительного. Вооруженные чем попало, с пустыми глазами. Просто свора. Карл бежал от них, таща за руку Май. По кривым грязным улицам и ужасающе воняющим переулкам. Спрятаться, затаиться. Хоть где-то, хоть на пару минут…
Май тогда дрожала от страха и отвращения. Она ничего не могла сделать против них. Никакая магия не способна остановить обезумевшую человеческую свору. Карл затащил ее в развалины какого-то дома, заставил пригнуться, затаиться в углу за кучей мусора и прижал к себе, надеясь унять ее дрожь. За ними ввалился Мон, как всегда насупленный, злой, с украденным где-то топором в руках и разбитой губой. В его глазах горела решимость убивать. Не этих обезумевших простолюдинов, а того, кто натравил толпу на них троих. Того, кто стоял за всем этим.
Карл нахмурился. Кажется, он вспомнил главное. Человек, стоящий всегда в тени. Тот, кого они убивают раз за разом. Тот, кто присутствует здесь и сейчас. Кто стоит за вчерашним нападением на Карла и убивает тех женщин. Тот, кого Карл ненавидит. Сильно, давно, кровно…
Дверь резко открылась, впуская в палату четверых посетителей. Серега, эксперт из отдела, с кем Карл, еще будучи Кириллом, ездил на место обнаружения трупа девушки, у которой было лицо Леони. Также его навестить пришли Славка и Макс, оперативники, с которыми Кирилл служил уже более пяти лет. И даже их непосредственный начальник Павел Семенович. Они радостно улыбались, старались подбодрить… Карл кивал, тоже улыбался и мучился вопросом, как снова, хоть на время, стать Кириллом.
– Ну ты счастливчик! – сказал ему Славка, известный на все управление любитель женского пола. – У тебя тут такие девочки…
– У меня тут рана в боку, – иронично напомнил ему Карл.
– Но ведь не в паху! – усмехнулся Макс. – И кровать вполне ничего. Но если серьезно, ты реально счастливчик. Между прочим, у тебя был очень жирный шанс до больнички не дожить.
– Почему? – искренне удивился раненый. – Колотое ранение в брюшную полость слева. Даже если задеты желудок или селезенка, у меня было около шести часов, чтобы получить медицинскую помощь. А смартфон с собой.
На лицах коллег появилось неприкрытое удивление, начальник нахмурился. Карл понял, что где-то совершил ошибку.
– Ну, – озадаченно выдал Серега. – Каким-то чудом жизненно важные органы оказались не задеты. Причем реально чудом… Врачи так сказали… Только вот интересно, откуда ты все это знаешь? Про желудок и селезенку?
Как же ему не знать! Он в том же Париже был чумным доктором и имел возможность вскрывать трупы. Пусть и тайно… Только вот Кирилл о таком, похоже, не подозревал.