Василий Песков.

Полное собрание сочинений. Том 18. Посиделки на закате



скачать книгу бесплатно

Многовато сюрпризов за короткое время. Но мы имеем дело с нынешним феноменом туризма. Когда-то «Дискавери» ходил на Юкон. Но желающих путешествовать стало много. Высаживать сотни туристов и наводнять ими индейские деревушки? Этот путь ничего хорошего не сулил. Да и не все хотели долго и утомительно плавать. Выход был найден. Придумали водный маршрут с элементами музея и знаменитого Диснейленда. В нужных местах на реке построили индейскую деревушку («лучше, чем настоящая»), построили домик в лесу и поселили в нем знаменитую Мэри Шилз. За каждый выход к пароходу ей платят семьдесят пять долларов. Платят живущим в поселке индейцам. Буш-пилот, лихо взлетающий при отходе «Дискавери», – местный водопроводчик, имеющий свой самолет. За каждый взлет ему платят тридцать пять долларов. И когда в воде возле судна вдруг видишь вольно гуляющего бобра, то первая мысль: зверь тоже работает по контракту. Для участников путешествия кухня подготовки сюрпризов, конечно, остается «за кадром». Они о ней только догадываются и вовсе не осуждают. Напротив, счастливы. Не надо кормить комаров и мять ботинками грязь в какой-нибудь хижине. Все видно с палубы. Все доступно и малышу, сидящему на плечах у отца, и накрахмаленной, не утерявшей интереса к жизни старушке, прилетевшей на Аляску из Оклахомы. Восемнадцать километров – четыре часа – тридцать пять долларов с человека. Такова арифметика путешествия на «Дискавери». Это, конечно, ветка на древе нынешней массовой культуры. Но вольному воля. Хочешь настоящее путешествие – снаряжай лодку, бери на плечи рюкзак, будь готов к единоборству с аляскинскими комарами, к встрече с медведями. Таких туристов немало. Но большинство предпочитают тур на «Дискавери» – доступная информация об Аляске, хорошие впечатления, снимки на память и почти домашний комфорт…

«Дискавери» между тем из реки Чены входит в Танану, левый приток великого Юкона. Сразу видно – иная вода. В чистой и светлой Чене отражается голубизна неба, Танана – мутная, серая. Течение быстрое, единого русла нет – много притоков и островов. Стоящий у руля Джон смотрит в оба. Ход «Дискавери» убавляет возле рыбной ловушки, известной только тут, на Аляске. На оси, укрепленной в стоящей на якоре раме из бревен, вертятся два сетчатых черпака. Течение крутит вертикально стоящее колесо. Время от времени черпаки захватывают в воде идущую на нерест рыбу. В верхней точке подъема с пологого дна черпака рыба скатывается в боковой ящик – накопитель. Надежно и просто днем и ночью работает этот изобретенный невесть когда индейцами автомат. Приезжай только выгрести рыбу. Это последняя изюминка путешествия. «Дискавери» ищет место пошире для разворота. И вот опять мы в объятиях берегов голубой Чены. Плывем уже без остановок. Тысяча пассажиров шумно переживает увиденное, заедает впечатление бутербродами и мороженым, то и дело «стреляет» шампанское. Покупаются сувениры – банки консервов, майки, открытки с портретами капитана. И все хотят получить автограф у обаятельного человека на купленной тут же красочной книге, в которой рассказано о четырех поколениях семьи Бинклей – речников на Аляске.

Причаливаем.

Путешествие «Былая Аляска» окончено. Неподдельно счастливые пассажиры высыпают на берег. И уже подъезжают автобусы с экскурсантами нового рейса.

Пока Мэри Бинклей одаривает улыбкой вновь прибывших, я в рубке беседую с капитаном Джимом Бинклей и его сыновьями Джоном и Скипом.

Семья Бинклей – старейшая на Аляске. Родоначальник речного бизнеса Чарльз Бинклей пришел сюда в годы аляскинской золотой лихорадки. Шел по знаменитой снежной тропе, одолел Чилкутский перевал, мог там встретиться с Джеком Лондоном. Но, так же как Лондон, семнадцатилетний Чарльз не поддался горячке поисков золота. Его интересовало путешествие в эти края, и был он страстным любителем водных путей.

«Второе поколение» рода Бинклей, нынешний респектабельный капитан Джим Бинклей родился в тот год, когда судоходство на Юконе умерло. Убили его авиация и железная дорога, связавшая южное побережье с центром Аляски. Речные корабли остались ржаветь у берегов. Чарльз Бинклей перебрался в те годы в «нижние» штаты, плавал по Миссисипи и Великим озерам. Сынишка Джим, не покидавший рулевую будку отца, был «пропитан» рассказами об Аляске и уехал на север сразу, как возмужал.

Плавал Джим Бинклей на маленьких суденышках рулевым. Во время войны возил на Юкон в Галину бензин для самолетов, перегоняемых через Аляску в Сибирь. Помнит встречи с советскими летчиками. «Это было время «дикой Аляски». Случалось, по десять – пятнадцать часов стояли и ждали, когда через Юкон переправятся табуны карибу».

Семейным делом Бинклей обзавелись, когда после войны Мэри и Джим, одолжив четыре тысячи долларов, купили пятнадцатиместный прогулочный катерок и стали возить любопытных на Юкон. И были счастливы, что кормились любимым делом – «с реки». И тут оказалось, что ветер дует с большим напором в паруса начатого ими дела. Одной из важных ценностей жизни быстро становился туризм, туризм массовый. И Аляска – «последнее пограничье» в освоении континента – сделалась привлекательным местом для путешествий. Катерок чета Бинклей сменила на судно, бравшее на борт пятьдесят пассажиров. Через четыре года уже сто пятьдесят человек отправлялись с капитаном Бинклей на Юкон. Потом появился «колесник» на триста пятьдесят пассажиров. И вот недавно в Сиэтле построен «Дискавери-3» – тысяча пассажиров!

Семейная фирма Бинклей – невеликое предприятие на Аляске, но добротное и заметное. В предпринимательстве, как и в добыче золота, важно напасть на жилу. Потомки Чарльза Бинклей, чей пожелтевший портрет висит в доме на самом почетном месте, не упустили своего шанса. А семейная слаженность, трудолюбие и энергия не только хорошо кормят, но служат в Фэрбанксе примером житейской опрятности, честности и всех других добродетелей старой доброй Америки, привившихся тут, на Аляске.

Сыновья-штурманы в этой семье – взрослые, зрелые люди. У каждого свой дом, выводок ребятишек. Но все сплочены не только родством, но и делом, в котором у каждого свое место и от которого каждому своя доля. А дом отца – место семейных встреч, надежная житейская пристань. Все в этом доме добротно, но без излишеств и в обстановке, и в образе жизни: спать расходятся рано, и подъем для всех ранний.

Капитану семьдесят. Но он в очень хорошей форме и мог бы, кажется, совершить за штурвалом кругосветное путешествие – подтянут, бодр, излучает жизнерадостное спокойствие. Это особое его качество приметило местное телевидение. Капитана приглашают в рекламные передачи, и лицо его знают по всей Аляске…

Я беседовал с капитаном на судне, в рубке. Три сына в форменных штурманских безрукавках сидели тут же, а внуки гроздьями висли на рулевом колесе.

– Четвертое поколение… – сказал капитан, наблюдая за ребятишками. – Помню себя с такого же возраста. Все пытался добраться до верхней ручки.

Размышляя о прожитом, старший Бинклей говорит, что главная гордость его – не имущество, не образцово поставленный бизнес. Главное, что детей удалось вырастить людьми добрыми и что в них продолжает жить пионерский дух дела Чарли.

– Скип, Джим, Джон, правильно я говорю? – весело обернулся капитан к сыновьям.

– Ну даешь, отец, не разговор, а реклама по телевидению, – отшутился за всех старший, Скип.

Близко из сыновей Бинклей я познакомился с младшим, Джоном. В первый приезд на Аляску нас пригласили на «дружеский вечер к сенатору». Я прибыл, когда пива, которое тут заедают «аляскинскими конфетами» – кусочками копченой рыбы, было выпито уже много. Все галдели, кто-то пробовал уже петь. Я спросил: а где сенатор? Мне показали на юношу, почти мальчишку.

– Джон Бинклей, сенатор, – представился молодой человек при знакомстве. – А это моя жена. Пойдемте, мы покажем своих наследников.

Наследников в детских комнатах было четверо. Трое спали, а старший сидел у компьютера.

– Сколько ж их будет, когда вы станете президентом?..

С этого вечера мы с сенатором подружились. Из разговора я узнал о деде Чарли, о том, как нынешний «колесник» трое братьев вели по Юкону в Фэрбанкс. Узнав, что пассажирское плавание – обычное дело на наших реках, Джон заставил меня на бумаге изобразить, как выглядят пассажирские пароходы, – «вот бы проплыть!»

Узнал я: в двадцать два года Джон Бинклей проехал на мотоцикле от самой северной точки Аляски до оконечности Южной Америки. Сто сорок два дня в пути! Ехал при пятидесяти градусах мороза, потом в тропическую жару.

Свою кандидатуру в сенаторы штата Аляски Джон выставил в округе на реках Юконе и Кускокуима, где фамилию Бинклей хорошо знают. Чтобы приблизиться к нуждам своих избирателей, Джон купил себе дом в маленьком, богом забытом комарином тундровом Бетеле. По рекам и на маленьком самолете побывал во всех эскимосских и индейских поселках. Там поверили простому открытому человеку. И не ошиблись. Джон хорошо защищает интересы индейцев и эскимосов в столице штата.

Узнав, что я намерен писать об Аляске, Джон сказал:

– Я твой помощник.

– А «Дискавери» и заседания в сенате?..

– Найдется время…

И нашел. На самолете Джона мы слетали в Канаду на знаменитый Клондайк. Потом полетели в Бетел, а оттуда – по деревенькам на Юконе с ночлегами, с разговорами о местном житье-бытье, с дружескими свиданиями и посвящением в текущие нужды.

С помощью Джона я на лодке проплыл более ста километров по Юкону. И вот уж правда, гора с горой не сходится, а люди могут сойтись неожиданно. В Москве на Масловке утром раздался телефонный звонок.

– Ответьте Аляске… – И очень знакомый голос: – Василий, через неделю я прилечу в Ленинград по рыбным делам – наказ моих избирателей. Жена разрешила мне на пять деньков задержаться. Прилечу с сыном. Не могли бы мы прокатиться на речном теплоходе?

Навигация уже кончилась. Но ходил еще теплоход из Ленинграда на Валаам. И нас на нем приютили. Это было большое хорошее судно с каютами, с современной навигационной техникой. Увидели мы большую ладожскую воду, расцвеченный осенью Валаам, былое величие монастырских построек. Увидели разворошенный, возбужденный человеческий муравейник Ленинграда.

Провожал я Джона с сыном в Москве. Побывали всюду, где можно побывать за день. На Ленинских горах, вблизи университета, Джон с сыном повалились в опавшие листья и стали барахтаться, как котята.

– Ваши знакомые? – остановился почтенного вида прохожий с палочкой.

Я улыбнулся:

– Американский сенатор с сыном…

Старик посмотрел недоверчиво и раза два с осуждением оглянулся, полагая, что я не очень вежливо с ним пошутил.

На шереметьевском аэродроме, когда прощались, Джон сказал:

– Прилетай еще на Аляску…

Я ответил, что надо бы «прожевать» уже собранное…

– Но ты говорил, что на снимках нет снега. Прилетай, Аляска снег гарантирует!

И вот на столе у меня официальное, со всеми титулами Джона Бинклей приглашение. А на отдельном листе приписка: «Снегу кругом навалом, морозы – что надо. В марте будет много и солнца. Увидим гонки собачьих упряжек, побываем у индейцев-охотников…»

Таков Джон Бинклей – деловой, открытый, доброжелательный. Мать, отец, братья, сестры, конечно, гордятся Джоном-сенатором. Но и добрая слава трудолюбивой дружной семьи – большой капитал для человека в мире политики. Не удивлюсь, если услышу, что Джона выбрали губернатором штата или что Аляска доверила Джону представлять ее интересы в самой столице Америки. Большому кораблю – большое плавание.


• Фото автора. 20 февраля 1991 г.

Свидание с непуганым волком

30 августа мы проснулись в палатке, когда серая сойка, хватавшая вечером еду у нас из-под рук, уже сидела на елке: пора, мол, завтракать. Надо было вылезать из спальника, а не очень хотелось. Жухлые травы возле палатки за ночь как будто посыпали солью. По Фаренгейту было плюс двадцать один, что в переводе на шкалу Цельсия означало шестиградусный тихий морозец. В низины этот верный сигнал наступающей осени придет позже, а тут, на горном плато, осень успела прижиться, ночные морозы преображали зеленый мир тундры в разливы желтых и красных цветов. Сойка, сидя на елке рядом с палаткой, нетерпеливо крутила головой. Она уже знала: из палатки непременно кто-нибудь вылезет, будет греметь на тяжелом столе посудой. За отвагу и поразительное нахальство эту птицу на Аляске зовут «пикниковый воришка». Тут же в национальном парке, в местах, где ставят палатки и готовят на костре пищу, сойки похожи на деловитых сборщиков дани. И, конечно, попрошаек тут балуют, хотя все инструкции запрещают животных кормить. Позавтракав в обществе птицы, попрыгав для согрева тела, мы стали ждать назначенной встречи.

Накануне в управлении национального парка нам сказали: «Въезд только в автобусах. Оставьте на стоянке машину и ждите очереди». Пришлось нам с Андреем просить исключения – далеко ехали, и важно не только видеть, но и снимать. Нам сейчас же пошли навстречу: «Хорошо, поезжайте. Вот в этом месте поставьте палатку. Утром подъедет рейнджер. Он будет вам проводником».

И вот рейнджер (охранник парка) – симпатичная фея с длинными светлыми волосами Синди Полак. После знакомства – инструкция: «Из машины выходить можно. Можно даже залезать на машину, но с дороги – ни шагу, такой порядок».

Дорога – одна-единственная – пересекает весь парк-заповедник. Сто пятьдесят километров, с остановками ехать – как раз к вечеру одолеем. Фея ставит в укромное место свою машину, садится в нашу, и вот он, первый подарок дороги. Из кустов не спеша выбегает нарядная стайка тундровых куропаток. Сначала птицы бегут перед самой машиной, потом начинают что-то клевать на обочине. Я успеваю извести целую пленку, прежде чем птицы взлетают. Но испугались они не машины. Тень ястреба мелькнула над верхушками елок…

Национальные парки – изобретение американское. Первым был Йеллоустонский парк, учрежденный в 1872 году. Сейчас эта форма охраны природы принята во всем мире. В Соединенных Штатах национальных парков в настоящее время более тридцати. Во всех случаях это большие пространства живописных ландшафтов, богатых животным миром. В национальных парках разрешается бывать людям. Они и созданы для того, чтобы можно было увидеть чудеса и красоты природы. В системе американских ценностей национальные парки занимают самое первое место – «им нет цены».

Аляску, если исходить из критериев учреждения этих «музеев под небом», всю целиком можно назвать национальным парком, так мало природа затронута человеком, так много тут удивительно живописных мест. И все же во всем хорошем можно отыскать уголки лучшего. В начале века на Аляске было учреждено несколько парков, получивших национальную славу. В 1980 году, когда определялась перспектива развития этого края, существовавшие парки были расширены, создано было еще несколько федеральных и около сотни парков со статусом «штатных». Не все они пока из-за малой доступности посещаются. Но это неприкосновенный запас дикой природы, которого не должна коснуться хозяйственная деятельность. Если глянуть на карту Аляски, национальные парки зелеными пятнами по ней рассыпаны, как веснушки, – тринадцать процентов всей территории. Парк Денали находится в самой середине. Его называют жемчужиной Аляски, и он имеет такую же славу в Соединенных Штатах, как Гранд-Каньон, Йосемитский, Йеллоустонский парки. Изначально парк назывался Мак-Кинли, так же как и гора в его середине, – в честь двадцать пятого американского президента. Но тут тоже исправляют ошибки поспешных названий. Мысу Канаверал во Флориде, например, названному мысом Кеннеди, вернули название прежнее. И здешнюю великую гору называют теперь по-индейски Денали – Высокая.



Выше Денали нет горы на северном континенте Америки. И хотя она уступает памирским и гималайским собратьям, близость к арктической зоне придает ей значительность – восходители тянутся к ней постоянно. Одну группу мы встретили на дороге – обветренные, загорелые, великолепно снаряженные восходители готовы были штурмовать сверкающую белизной гору. Синди Полак, уже привыкшая к этим группам, заметила: «Первыми восходителями на Денали были четверо золотоискателей. В 1910 году они поспорили в салуне, что влезут на гору. И влезли. В обыкновенных ботинках. Легенда говорит, что на спор несли они даже еловую чурку. Снизу наблюдали в бинокли: если бросят – пари проиграно».

Когда летишь на аляскинском самолете, гору видно почти постоянно. Она то ослепительно белая, то озаренная красным светом заката. Парк расположен вокруг горы. Но вечный снег лежит не только на главной вершине. Череда белых зубцов подчеркивает синеву неба. Ниже темные голые скалы, полого спускаясь, достигают полосы тундры, ниже по склонам холмов темнеют пятна еловых лесов. В долинах они смыкаются, образуя уже тайгу. Таков мир Денали, мир, совершенно не тронутый человеком. Тысячи лет территорию эту с разнообразным миром животных делили бродячие охотники индейских племен. Вооруженные копьями с костяными наконечниками и каменными топорами индейцы не могли нанести ущерба природе. Они сами были одной из ниток в сложном узоре жизни. Белые люди, впервые сюда попавшие, были очарованы красотой и богатством этого центра Аляски. Национальный парк образован был в 1917 году. Позже к прежней, сравнительно небольшой территории были прибавлены обширные пространства, ставшие периферией, буферной частью парка. На самом краю этой зоны разрешена контролируемая спортивная охота, чуть глубже могут охотиться аборигены-индейцы, а центр заповедника посещают, подчиняясь установленному порядку, лишь экскурсанты. «Увозите с собой только впечатления и фотографии» – гласит наставление для туристов.

Обширная территория парка – более двухсот километров между самыми удаленными точками – не очень доступна для посетителей, и в этом гарантия ее сохранности и покоя. Можно, правда, получить разрешение на пешее путешествие. Но на карте вам обозначат квадраты, куда нельзя заходить, чтобы не беспокоить волков и снежных баранов, не тревожить лосей и оленей в местах отела, или где вы очень рискуете встретиться нос к носу с медведем. Желающие остаться с природой наедине находятся. Но их немного. Основная масса посетителей парка привязана к проложенной через него дороге. Но надо сказать, именно эта дорога дает наибольшие шансы увидеть животных среди разнообразных ландшафтов. Ни в каком другом месте земли, исключая, быть может, Восточную Африку, такой возможности нет. Дорога петляет по горной тундре, открытой на многие километры. И все, что тут происходит, доступно глазу. Бинокль поможет увидеть подробности жизни птиц и зверей. Но часто бинокль и не нужен. Спектакль непуганой жизни разыгрывается рядом с дорогой, остановись и смотри.

Чтобы эту идиллию не нарушить, существуют строгие правила посещения парка. Главное из них – запрет въезда в автомобиле. Все садятся в автобусы. Их около сорока. С интервалом в десять – пятнадцать минут отъезжающие пересекают границу парка. Гравийная дорога, петляющая по холмам, и на ней желтого цвета букашки-автобусы – выразительный образ парка Денали. Очень часто автобусы на дороге сбиваются в кучу, это значит – рядом пасется медведь, ходят лоси или олени, а может быть, даже охотятся волки, мышкует лиса.

Влияние дороги на животный мир парка тщательно изучают. И уже установлено: пятьсот – семьсот тысяч посетителей в год – предел. В другие национальные парки США пускают в автомобилях, и численность визитеров в Йеллоустон, например, достигает трех миллионов в год. Такого громадного пресса природа не в состоянии выдержать. Животные либо покидают пределы парка, либо их принуждают покинуть. Близость массы людей меняет их поведение и образ жизни. Медведи в Йеллоустоне выходят к дороге и попрошайничают либо становятся завсегдатаями свалок. Такие звери не могут нагулять жира для зимней спячки и, требуя пищи, становятся опасными для людей. Их удаляют из парка на вертолетах. Но они снова и снова сюда возвращаются.

Аляскинский Денали – единственный национальный парк США, где дикая жизнь человеком не деформирована. И вместе с тем она доступна для наблюдения. В притоке людей сюда заинтересованы владельцы гостиниц, ресторанов, магазинов и лавок, расположенных вблизи парка. Но высшие интересы заставляют держаться принятых правил. И Денали, в отличие от многих других «музеев под небом», не стал жертвой своей популярности.

Службу в парке несут сто пятьдесят рейнджеров, администраторов, биологов, информаторов. Посещение парка стоит три доллара. Эту плату можно считать почти символической, если принять во внимание дороговизну пути на Аляску и стоимость здешней жизни – за вход в небольшой городской зоопарк надо выложить десять долларов.

Привилегия ехать по парку в автомобиле, конечно, вызывает зависть сидящих в автобусе. Автомобиль можно в любом месте остановить. И можно стоять сколько хочешь. Мы не спешим. Тундра, обычно унылая, однообразная равнина, в горном Денали – праздник разнообразия. Пересекаем бурную речку. Съезжаем в долину, по которой летом сбегали воды тающих ледников. Осторожно двигаемся краем пропасти и ныряем в теснину между горами. Лес нависает над дорогой, а чуть поднимаешься выше – открываются дали с кулисами синих гор и царственной белой шапкой главной вершины.

Краски осени везде хороши, но тут природа разложила на виду у дороги ковры всех оттенков – от темно-зеленых и густо-бордовых до огненно-красных и золотистых. По буроватым разливам карликовых березок темнеет еловое чернолесье, с холмов, повторяя изгибы невидимых ручейков, стекает желтоватая тальниковая опушь, стайки пронизанных светом осинок, кажется, сами излучают солнечное тепло.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное