Василий Песков.

Полное собрание сочинений. Том 10. Река и жизнь



скачать книгу бесплатно


Фото автора. 7 марта 1974 г.

Мастер
Окно в природу

Любопытная новость. В животном мире объявился еще один сообразительный мастер. Расскажем о нем в том же порядке, как это сделал американский журнал «Нейшнл джиографик».

Фотографу-натуралисту Роберту Сиссону позвонили из штата Флорида. «Приезжай. Зеленая цапля ловит рыбу с приманкой». Фотограф, подозревая розыгрыш, огрызнулся: «Ты, наверное, слишком долго был на солнце?» – «Нет, Боб, это верно. Она бросает приманку в воду и, притаившись, ждет. Если рыба не появилась, цапля ловит приманку и переносит в другое место…» Фотограф немедленно выехал во Флориду. Его снимки – доказательство удивительных и, судя по всему, недавно приобретенных навыков прирожденного рыболова.

На юго-востоке штата, в районе Майами, есть океанарий. Тут держат для публики морских животных. Местечко это, изрезанное каналами, кишит водяной птицей и мелкой рыбой. Каждый промышляет еду на собственный лад. Но кое-что птицам и рыбам попадает из рук многочисленных посетителей. В парке стоят автоматы, продающие корм. За монетку получаешь пригоршню красноватых таблеток – и, пожалуйста, наблюдай, как вода закипает от рыбы возле прикормки. Конечно, немало таблеток люди теряют на землю, и сообразительная птица сумела понять, насколько добычливей рыболовство с приманкой.

Происходит все так. Небольшая голубовато-зеленая птица находит таблетку и уносит в укромное место канала или ручья. Вытянув шею, птица роняет приманку в воду и, слившись с берегом, застывает. Терпеливое ожидание. И вот вода вскипает от рыб. Мгновенный бросок, и рыбешка пяти сантиметров – в клюве. Повернув добычу головой вниз, цапля глотает ее, и снова неподвижное, терпеливое ожидание. По наблюдению Роберта Сиссона, за двадцать пять минут цапля поймала 24 рыбки и промахнулась всего лишь два раза. Если приманку сносит течение, птица возвращает ее в нужное место. Уловистый уголок цапля находит почти безошибочно, но если «клев» слабоват, птица меняет место, перенося туда и приманку.


1. Несет таблетку…


Все ли цапли этого вида рыбачат именно так? Нет. Другие ловят рыбешек дедовским способом – подолгу стоят у воды, ожидая, когда рыбешка случайно появится. Нетрудно понять, насколько ловля с приманкой добычливей. Цапля-изобретатель, несомненно, относится к числу гениев среди цапель. Ее догадка вполне стоит удочки, изобретенной некогда человеком. Трудно сказать, именно этой цапле надо выдать патент или кто-нибудь до нее пробовал подманить рыбу, а «гений» только успешно использовал привлекательный рыбий корм? Но так или иначе мы еще один раз убеждаемся: инстинкт инстинктом, а в сообразительности животным отказывать тоже нельзя – обязательно отыщется новатор, который сделает что-то не так, как все. И если открытие находится в соответствии со стабильными условиями среды, новшество закрепляется. У снятой тут цапли, по наблюдению Сиссона, есть уже подражатели, правда, не столь способные и прилежные.

И все же наглядная выгода рационализации, несомненно, послужит уроком для птиц, особенно молодому потомству, которое учится жить. Но говорить, что все зеленые цапли будут впредь охотиться только так, будет поспешностью. В новой «технологии» есть один неустойчивый, искусственный элемент, который неожиданно может выпасть, и система нарушится. Речь идет о приманке. По какой-либо причине таблетки перестанут вдруг продавать, перестанут терять и так далее. Или еще вариант: цапля попадает в такое место, где гранулу концентрата просто и не найти. Вот если в самой природе птицы отыщут приманку, способную плавать и привлекать рыбу… Но для этого, как видно, нужен еще один гений или хотя бы счастливый случай должен пойти навстречу зеленым цаплям…


2. Бросила таблетку.


Живая природа неустанно совершенствуется и приспосабливается. Все, что притерто, проверено и испытано, бережно сохраняется. Но ничего абсолютно застывшего нет – беспрерывные пробы, находки, тупики и неожиданные перспективы. В последние годы сделано много интереснейших наблюдений. Обнаружено, например, что некоторые животные пользуются орудиями труда. Каланы камнем разбивают панцирь моллюсков. Галапагосский вьюрковый дятел иголкой кактуса достает личинок из ходов в древесине. Обезьяны с помощью палочки лакомятся термитами. Африканские стервятники, не способные раздолбить скорлупу страусовых яиц, берут в клювы камни и таким образом достигают желаемого. Орлы, как известно, разбивают панцири черепах, бросая добычу сверху. То же самое вороны проделывают с речными моллюсками. В Африке я наблюдал охоту одной из цапель: отставив крыло, она создавала тень над водой, в которой спешила укрыться потревоженная живность. В этом «укрытии» цапля и настигала добычу.


3. Улов!


Можно не сомневаться: в природе много еще незамеченных или неподтвержденных свидетельством фотокамеры тайн. В разных местах и от разных людей я, например, слышал рассказ о том, как лисицы ловят раков… хвостом. Этот способ охоты перестал казаться очень уж фантастичным, когда я вспомнил, как в детстве мы, ребятишки, ловили раков, опуская на веревочке в воду клочки овчины. Раков, застрявших клешнями в шерсти, мы успевали кидать на берег. И все же лисья охота остается в разряде баек, пока не будет фотографически подтверждена, подобно вот этому рассказу о цапле.

Убедительность фотографического свидетельства огромна. Кино– и фотосъемка разбивания страусовых яиц птицами с помощью камня произвела очень большое впечатление на биологов и любителей природы. Ученые, занятые поведением животных, сочли это открытие сенсационным и удивились: почему же раньше этого не наблюдали? Но оказалось, что наблюдали! Наблюдали охотники-африканцы. Наблюдение было описано также европейскими натуралистами в 1912, 1903 и даже в 1876 годах. Но на рассказы не обратили внимания (байки!) и позабыли о них. Надо было увидеть снимки и кинокадры, чтобы воскликнуть: это же чудо! Цените возможности фотокамеры.

По воскресеньям или субботам мы теперь снова будем встречаться. Среди обширной почты в наш уголок есть много просьб рассказать о животных Североамериканского континента. Мы посвятим этому несколько «Окон».


Фото из архива В. Пескова. 10 марта 1974 г.

Те годы

Слову «целина», что означает по словарю «непаханая», необработанная землю, суждено было вобрать в себя нечто большее. Целина стала понятием географическим, социальным и героическим.

История Земли знает немало массовых переселений людей. Одно из них – заселение Америки, длившееся несколько веков. Всплеском, яркой страницей этих миграций было заселение в прошлом веке Великих равнин, распашка их и превращение в житницу. Американские переселенцы были мужественные люди. Началом жизни на новых местах были костры и землянки. Землепашцам не на что было надеяться, кроме как на свои силы и свое мужество, в лучшем случае на поддержку соседа.

Переселение на земли Востока у нас имело ту же задачу: сделать житницей дикие степи. И трудности были те же. Палатки, землянки, костры, палящее солнце, от которого некуда спрятаться, ветер, снега… Через все это надо было пройти, прежде чем спавшие земли стали кормить человека.



От пионера – поселенца Америки наш целинник и все великое переселение отличались тем, что освоение новых земель не просто поощрялось государством. Оно было поддержано всеми средствами государства. Деньги, техника, строительные материалы и, главное, всеобщее внимание были отданы людям, ехавшим на Восток. Несколько лет страна жила этим переселением, восхищаясь мужеством людей, укоренявших жизнь в доселе пустынных местах и делясь с ними всем, чем можно было поделиться.

Это были славные годы! Первая палатка, первая борозда. Первые всходы. Первый хлеб. Первый ребенок, родившийся тут. Первая могила. Первый поселок. Первые деревца. Сколько всего дорогого заключено в слове первый. Это было молодое, осязаемое, романтическое движение вперед, дававшее щедрые всходы.



Я не был на целине в годы палаток. Два этих снимка сделаны уже на поднятой целине. Уже хлеба, а не дикие травы росли в степях. Мы тогда удивлялись: как шоферы ухитряются находить путь в этих желтых пространствах? Ни деревца, ни пригорка, ни каких-либо других ориентиров – только хлеба! Вот один из этих ребят. Я встретил его на дороге за нехитрым обедом – кусок хлеба, суп из котла полевой кухни… Увидев фотокамеру, шофер приосанился: «Сделай милость, увековечь!» Вот таким он и был, переселенец-целинник.

Второй снимок сделан два года спустя в Казахстане, зимой. Земли уже обжиты. Уже не один урожай собран с этих полей. Уже есть опыт: хочешь наполнить закром, пахать надо не только землю, но и снега.

Целина… Очень много всего дорогого для нас вместило емкое слово. Это целый пласт нашей жизни.


Фото автора. 15 марта 1974 г.

Увидеть зверя…
Окно в природу

В свете фар сверкнули два глаза, быстрая тень перед самой машиной метнулась через шоссе. Собака? Вряд ли. южный угол Дакоты угрюм и пустынен. Холмы, горбами встающие друг за другом. Холодный, бесстрастный отблеск дорожных знаков. И вдруг два живых огонька.



– Койот… – говорю я Борису. Но он уже дал задний ход и ставит машину наискосок, осветить фарами гребень холма.

Ясно, это койот, хотя мы оба видим его впервые. Он почему-то не скрылся за гребнем, навострив уши, наблюдает за нами. Свет едва его достигает. Можно лишь догадаться, что шерсть у зверя и метелки полыни – примерно одного цвета. Койот рискует. Дробь его не достанет, но пуля наверняка. И все же он не спешит укрыться за гребень, любопытство держит его на месте.

Койот – близкий родственник волка. Точнее сказать, это и есть волк, равнинный луговой волк. И все же волк в Америке – это волк, а койот – это койот. Волков почти полностью истребили, а койот пока держится.

Вряд ли есть на земле еще зверь такой же жизненной силы. Убивали койотов без одной ноги; с перебитыми, но сросшимися ногами; без челюсти; оскальпированных; с колючей проволокой, впившейся в тело. Он приспособился к климату всех широт, он изворотлив, хитер и находчив, осторожен и дерзок. В любом месте койот найдет себе пищу. Его добыча: мелкие грызуны, птицы и птичьи яйца, змеи, лягушки, желуди, виноград, земляника, горох, кузнечики, падаль. Ну и справедливым койоты считают дележ с человеком кур, ягнят и телят. Вот почему закон милосердия этого зверя обходит. Койотов бьют беспощадно. И по этой причине он вызывает невольное сочувствие. При нынешнем натиске на природу человек сознательно дает шансы выжить многим животным, оберегает их. Этот же зверь обязан жизнью только себе самому…

Минут восемь, не выходя из машины, мы наблюдали койота.

Встречи с животными – украшение всякого путешествия, а иногда главная, наиболее ценная его часть. Увидишь в знакомом лесу хорошо известного тебе лося – и то уже радость на целый день. На чужой же земле любая травинка, любой след, звук, всплеск на воде будоражат твое любопытство. Как хотелось иногда неторопливо уйти от шоссе хотя бы на километр. Смоляная духота леса, покрытое белым туманом болото, степные речонки в кудряшках ивы и тополей прятали недоступную глазу жизнь. Шоссе было берегом океана, на который лишь изредка волны бросали глубинную живность. Этот койот в Дакоте… А через день в штате Вайоминг в полдень при ярком солнце мы увидели стадо вилорогих антилоп. Они паслись в болотце, рядом с дорогой, и, казалось, не обращали внимания на пролетавшие мимо автомобили. Но стоило одному из них сбавит ход, замереть (на почтенном расстоянии от болотца), как антилопы дружно подняли головы. Машина тихо попятилась – антилопы сошлись кучнее. Из машины вышел фотограф – антилопы, подобно кузнечикам из-под ног, желтоватыми пятнами брызнули по пригорку. Но совсем убежать они не спешили. Зная, что любопытство держит на месте этих аборигенов Америки, я подливаю масла в огонь – расставил широко в стороны руки (в одной – фотокамера, в другой – белый платок) и, плавно покачиваясь, иду на пригорок. Хорошо видно: антилопы волнуются – хвосты над белыми «зеркальцами» нервно шевелятся, головы круто повернуты в мою сторону. Критической дистанцией оказались шагов полтораста. Первой скрывается то ли вожак, то ли самая осторожная, и за ней все – в четверть минуты стадо скрывается за холмом. Но великая вещь любопытство! Пока выливаю из ботинка болотную жижу, антилопы возвращаются на пригорок. Повторяю свою уловку. Стоят, смотрят… Возможно, эта игра могла бы и затянуться. Но люди ведь тоже существа любопытные. Из проезжающих по дороге автомобилей видят необычное зрелище. И вот уже три машины стоят у обочины. В обход болотца бегут девчонка в голубых шортах и старик с фотокамерой. Но это уже слишком для антилоп…

В штате Вайоминг мы, пожалуй, больше, чем в другом месте Америки, извели пленки на птиц и зверей. Олени, бизоны, лоси, медведи, бурундучки, ворон, казарки и кулички, казалось, только и ждали фотографа. Но все, что слишком доступно, не может взволновать так же, как нечаянная встреча с диким и осторожным зверем. Даже лось (он чем-то неуловимо отличается от нашего), со всех сторон обхоженный нами в Йеллоустоне, совсем иным зверем показался в штате Айдахо, когда он лишь на минуту выскочил на поляну и тотчас же ринулся в гущу приречного тальника. Хруст веток, хлюпанье. Плеск воды… И вот уже лось отряхнулся по другую сторону речки и опять немедленно – в чащу…

* * *

В Америке обитают 400 видов млекопитающих. Если бы выстроить, как на смотре, все четыреста видов, то, проходя мимо, мы различили бы много знакомых: лось, олень, антилопы, медведи, волк, выдра, бобр, лисы (красные и серые), дикобраз, росомаха, норка, куница, рысь, белки, бурундучки, дикие свиньи пекари… Европейцы, вслед за Колумбом ступившие на неожиданно найденный континент, сразу поняли его родство с Европой и Азией. Бизон мало чем отличался от зубра. Медведи, бобры, лоси, волки и лисы имели те же повадки. Пуму посчитали за льва. И, пожалуй, только четыре животных были тут ясно чужие. Тяжелая небоязливая птица индейка, столь же небоязливый вонючий скунс, белка-летяга и странный, «носящий детей в кармане», опоссум. Эти «коренные американцы» стоят особого разговора. Они и сегодня поражают так же, как поражали первых белых охотников.

А вот ондатру в болотистой пойме Миссисипи мы разглядывали как хорошо знакомого «своего зверя». А между тем ондатра – коренной самобытный американец. Переселенцы не сразу ее заметили (в те времена настоящую цену имели только бобровые шкурки), но сегодня ондатра едва ли не главный поставщик добротного и красивого меха. У нас в стране ондатра нашла вторую обширную родину и расселилась поразительно быстро. В 1928 году американку впервые к нам завезли. Через десять лет ее стали уже промышлять. А в 1956 году было добыто шесть миллионов ондатровых шкурок. Из многочисленных вольных или невольных переселений животных ондатру надо считать эмигрантом очень желанным. (В плотно заселенных местах Европы она, впрочем, объявлена вне закона – разрушает плотины и дамбы.)



В Америке ондатру кое-где истребили, но не сознательно, а в результате изменения режимов рек, озер и болот (за последние 30 лет численность сократилась почти в три раза). Но в разном числе ондатру по-прежнему можно встретить на всех широтах от Аляски до Мексики и от Восточного побережья до Калифорнии. Американцы тратят немало усилий для сохранения зверя. У Миссисипи мы наблюдали систему специальных запруд, плоты и убежища для ондатры. Тут истребляют хищников, приносящих урон пушному хозяйству.

В жизни Америки до последнего времени животные играли заметную роль. А если глянуть назад лет на 150–200, в те времена, когда разведку земель вели охотники и лесные бродяги, мы увидим: жизнь человека во многом зависела от того, с пустыми руками или с добычей вернулся он в хижину. А еще раньше, до белых людей, природа снабжала аборигенов Америки всем, что надо было для жизни. И дело не только в том, что охота давала индейцу пищу, мех, шкуры и украшения. Духовная жизнь людей находилась в тесном переплетении со всем, что бегало и летало, плавало, ползало и порхало. Перечитайте «Песню о Гайавате» или записки индейца Серой Совы, и вы почувствуете этот далекий, увы, потерянный мир. Поэзия бытия, школа познаний, объяснение смысла жизни, обряды, лечение от болезней, поверия – все у индейца тесно соединялось с жизнью животных. У каждого племени был свой, особо почитаемый (тотемный) зверь или птица. Весь строй имен был связан с названиями животных. Новорожденных называли: Орлиный Глаз, Одинокий Бизон, Серая Цапля, Бродячий Бобр, Журавлиное Перышко, Пятнистый Лис, Красное Облако, Отставший Лось… До сих пор имена детям индейцы ищут в «святцах» природы. В Южной Дакоте мы говорили с двумя парнями из племени сиу. Их звали Клиренс Двукрылый и Джо Двукрылый. В блокноте у нас были выписки из «Песни о Гайавате», и очень хотелось проверить название птиц и зверей, упомянутых в знаменитой поэме. Но держались Двукрылые напряженно (от белых индеец всегда ожидает каких-нибудь неприятностей), и природы разговор не коснулся. А между тем вот они, названия птиц и зверей, в том виде, как записал их Лонгфелло и как сохранил их звучание Бунин в переводе на русский. Амик – бобр, Аджидомо – белка, Амо – пчела, Кэноза – щука, Моква – медведь, Мушкодаза – глухарка, Шух-шух-га – цапля, Куку-кугу – сова. По этим звучным словам мы чувствуем самобытность и поэзию индейского языка, непосредственность восприятия мира природы. Произнесите название совы – Куку-кугу – и вы обнаружите: это же птичий крик! Да, именно так кричат по ночам совы и в Америке, и у нас. А если вы слышали, как взлетает молчаливая цапля (шух-шух-шух – ударяют по воздуху крылья), вам сразу станет понятна природа индейского слова.

Трагедия индейцев не только в том, что пришельцы их убивали, теснили вглубь континента и загнали, наконец, в резервации. Индейцы были обречены еще и потому, что белые люди беспощадно истребили животных – основу жизни почти всех племен…



Сами выходцы из Европы три-четыре столетия черпали из бездонного, как вначале казалось, колодца природы. В отличие от индейцев они били животных не только для нужд насущных, но и чтобы разбогатеть. (Меха были первой статьей экспорта из Америки.) Жизнь продвигавшихся к западу поселенцев протекала среди дикой, необычно богатой природы. И это наложило, конечно, отпечаток на характер американцев. Они считают себя нацией охотников, они любят, знают свою природу, прилагают сейчас усилия (значительно запоздавшие!) сохранить все, что можно еще сохранить. Животный мир лишь для очень немногих остался источником существования. Зато масса американцев почувствовала, «как бедна и скучна будет жизнь, если землю заполнят только автомобили». Среди ценностей, которые утверждались в Америке многие годы (машины, дороги, постройки, техника быта, феерия зрелищ), на видное место вдруг вышла ценность жизни исчезающих журавлей, бизонов, волков – «их невозможно заново сконструировать». Смысл этой драмы осознан американцами. Иногда даже чувствуешь: ценность человеческой жизни – ниже ценности жизни животных. В фильмах никогда не коробят убийства и пытки людей, но зрители протестуют, если объектом жестокости стало животное.



Интерес к животным у массы людей очень велик. Это заметно уже по рекламе – рядом с товаром изображают какого-нибудь представитель фауны. Футбольные клубы носят названия распространенных животных. В Вайоминге – «Барсуки», в штате Дакота – «Койоты» в Мичигане – «Росомахи», во Флориде – «Дельфины», в Миннесоте – «Гоферы» (Крысы)… Американец едет за несколько сотен километров, чтобы увидеть, как где-нибудь на лужайке пасется олень, как в октябре в облетевшем лесу при лунном свете носятся белки. Он хочет, чтобы его сынишка услышал, как в потемках пыхтит, слезая с дерева, дикобраз, как воют сбереженные в заповеднике волки. Увы, эти картины былого рая земли Америки удается видеть все реже. Природа беднеет, несмотря на усилия ее сохранить. Проблема еще и в том, что житейски люди порывают нити, соединявшие их с природой. Подавляющее число американцев живут в городах. Наезды в национальные парки и отдых в «зеленых зонах» не восполняют потери. Человек хочет видеть животных возле себя постоянно. В большой мере, как пишут сами американцы, способствуют этому разобщенность людей, жестокость и бессердечность, царящие в обществе, одиночество. В ком же находят друга? В собаках и кошках в первую очередь. Процветают зоологические магазины. Возникла целая индустрия обслуживания животных.

В Вашингтоне мы посетили один из трехсот разбросанных по стране специализированных магазинов, встречающих тебя изречением: «Настоящую любовь за деньги можно купить только здесь!..» Это был поразительный магазин. Мы с любопытством рассматривали полки, где стояли собачьи консервы, мешочки с зерном для птиц, пакеты с комбикормами, баночки с сушеными насекомыми и молочными порошками. (На еду для животных Америка тратит два миллиарда долларов!) У полки с пластиковыми костями, пластиковыми бананами и морковками («имеют естественный запах!»), с пластиковыми сосками для собак, с нарядными подушечками и элегантными кроватками для кошек мы задержались и чем-то привлекли внимание молодого щеголеватого продавца.

– У джентльмена есть какие-нибудь пожелания?..

Мы извинились. Но удержать улыбку при виде собачьих ботинок, беретов, пальтишек, трусишек, мохнатых купальников (надписи – «чистый хлопок», «чистая шерсть», «сшито по последней моде») было нельзя. Нельзя и перечислить всего, что, спекулируя на любви к животным, производят на свет дельцы. На полках лежали собачьи плащи с капюшонами, собачьи очки от солнца, лак для ногтей, специальные паста и щетки для собачьих зубов. Отдельно с пометкой «новинка» лежали часы на лапу овчарки…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное