Василий Лягоскин.

Свет далекой звезды. Книга первая



скачать книгу бесплатно

Сидевший у костра огромный человек поднялся, подхватил пылающую ветку и направился к повозке. В дрожащем от ветра свете факела отразились человеческие фигуры, жмущиеся к колесам. Они были связаны или скованы незримыми на расстоянии путами. Великан нагнулся к одной из них; звякнули о стальные оковы ключи и жертва, издали очень маленькая, оказалась на широком плече. Раздался пронзительный девичий крик, подхваченный проклятьями остальных узников. Тут же к ним присоединились громкие вопли боли, сменившиеся стонами, поскольку огромный башмак с размаха ткнулся в ребра одного из вопящих.

Сидевшие у костра разбойники громко захохотали, перекрыв проклятья. Насильник приблизился к костру и принялся рассматривать и ощупывать хрупкую девчушку на весу, словно в руках у него была кукла. Лишь толстячок сверкнул порочными глазками и пробормотал вполголоса по-дугански, сколько он вычтет из доли добычи великана.

Тот, не обратив ни на вопли, ни на хохот подельников, а тем более на злобный шепот толстяка никакого внимания, удовлетворенно кивнул своим мыслям, и направился во тьму, пройдя всего в двух шагах от затаившихся охотников – Света и Волка. Он не заметил, как две серые тени скользнули вслед за ним.

В эти мгновенья Свет видел перед собой яркую, хоть и неприятную картину суда над подобным насильником в родной деревне. Он, еще маленький, стоял в кругу родичей, в центре которого переминался с ноги на ногу молодой парень, не смевший поднять на людей глаза. Не воспринимавший реальности, набравшийся дополна пьяной браги, парень шел поутру по лесной тропе и встретил – на ее и свою беду – односельчанку, совсем молоденькую девушку. Зажав широкой ладонью рот жертвы, он потащил ее в кусты.

Теперь он стоял, не смея поднять глаз, ожидая суда Совета, который не всегда был жестоким, но почти всегда – справедливым. Суд был скор – и тут же последовало наказание. Поваленный наземь насильник, удерживаемый крепкими руками сельчан, не сопротивлялся; он лишь тонко закричал, когда его естества коснулся холодный острый нож коновала. Последний, испуганно оглянувшись на родичей, пожал плечами, и полоснул по живой плоти. Он сделал свое дело быстро – ведь до этого он уже лишил ненужной мужественности великое множество бычков и поросят…

Свет, с усилием отогнав тягостные воспоминания, беззвучно обрушился на остановившегося насильника. До сидящих вокруг костра донесся лишь хриплый стон, который они встретили новым взрывом хохота и непристойностей.

Однако этот взрыв тут же превратился в изумленный, а потом и испуганный общий вопль, когда от ближайшего куста, от которого до костра было никак не меньше пяти саженей, вылетело безвольное тело гиганта, раскинувшего в полете руки и ноги так широко, словно тот пытался объять всю поляну. Гигант так и рухнул огромным крестом в костер, взметнув кверху яркий сноп искр, и едва не затушив его. Впрочем, пламя тут же нашло благодатную пищу, и с довольным «урчанием» начало поглощать сухую одежду здоровяка. А тот не реагировал, задрав к небу лицо с невидящими глазами, повернутое под таким неестественным углом, что сразу стало понятным – этот человек уже ни на что не будет реагировать.

Два бандита бросились вытаскивать тело за ноги из костра и сбивать огонь с горящей одежды, а остальные вскочили навстречу стройному широкоплечему парню с приметными ясными глазами и двумя глубокими морщинами на переносице.

Парень вышел из леса, ведя за руку девочку. В руках у него не было оружия, но он смело остановился напротив разбойников, уже тянувших руки к разномастным клинкам.

– Бросьте оружие, – сказал Свет, протянув вперед с выставленной вперед ладонью, словно та могла защитить от острой стали, – и вы останетесь живы.

– Ах, ты.., – взмахнул клинком один из бандитов.

И тут же осел, еще не ощущая боли, но с ужасом глядя, как сабля медленно, словно нехотя, падает вниз вместе с кистью его руки, начисто срезанной неведомым лезвием. Оружие с тупым стуком опустилось на землю, и тут же рядом упал его владелец, заливая все вокруг кровью.

Свет не спеша подошел к нему и подобрал одну из своих молний – подарок учителя. Он положил ее рядом с другими в потайной карман, машинально оттерев, хотя ничто не могло пристать к острейшему диску, покрытому непонятными знаками. Затем он занялся раненым, благо среди наук, которыми он овладел благодаря мудрому мастеру, лекарское дело было не на последнем месте.

– Следующий получит в голову, – бросил он толпе сгрудившихся бандитов и склонился над телом, отрывая рукав рубашки потерявшего сознания разбойника – будущий жгут.

Еще один из бандитов – видя, что незнакомец занят рукой их подельника – попытался было незаметно прыгнуть ему на спину. Однако он тут же рухнул, дернув руками в направлении расколотого надвое лба. Больше никто из потрясенных противников не мешал Свету, вернувшему на место и вторую молнию, показывать свое врачебное искусство. Тем более, что из лесной тьмы вдруг выпрыгнул и уселся напротив них огромный серый пес, который словно нарочно зевнул, показав всем огромные клыки.

Наконец Свет закончил, подошел к тлевшему до сих пор трупу здоровяка и достал из уцелевшего от огня кармана штанов связку ключей.

– Все? – спросил он маленького круглого бандита, оказавшегося к нему ближе других.

Тот судорожно мотнул головой и вытащил из кармана еще одну связку, одним движением выделив самый большой ключ.

– Этот от общей цепи, – угодливо сказал он, кланяясь.

Свет взял ключи и, не обращая больше внимания на согнувшегося в глубоком поклоне коротышку, направился к пленникам. Отомкнув общую цепь, он протянул обе связки глядевшему на него исподлобья мужчине с заросшей курчавой бородой черного цвета. Убедившись, что тот правильно понял его жест, Свет снова вернулся к коротышке.

– Куда вы их вели? – спросил он, стараясь сдерживать свой гнев.

– В Шадзару, на рынок, почему-то удивился толстяк, – а одну – в Обитель Дао.

Он не заметил, как едва дрогнули ресницы охотника; в глазах Света вспыхнули недобрым огнем искры зарождающегося гнева.

– Присоединяйся к нам, величайший из воинов, – воскликнул толстяк, – четверть, нет – половина выручки будет твоей.

Свет, чувствуя за спиной тяжелое дыхание освободившихся узников, отрезал: «Нет!».

– Но ты отпустишь нас? Мы не сделали ведь тебе ничего плохого, – коротышка суетливо полез за пазуху, выудил толстый кошель и протянув к охотнику руку, высыпал на нее горсть монет.

Свет покачал головой:

– Да, вы не сделали мне ничего плохого, – он усмехнулся – вспомнил только теперь о лодке, которая догорала сейчас ниже по течению Большой, – но отпустить вас не могу. Может они вас отпустят?

Охотник показал в темноту, где сгрудились, недобро посверкивая глазами, бывшие узники. Затем он шагнул в сторону, вверяя судьбу насильников освобожденным им людям. Те молча двинулись на коротышку; на других грабителей, покорно ждущих своей участи у костра.

И тут же – к великому удивлению Света – на бывших хозяев были сноровисто надеты их собственные оковы. Мужчина, которому охотник оставил ключи, захлопнул последний замок и, злорадно усмехаясь, бросил обе связки в костер.

Все вдруг вздрогнули, когда с того места, где недавно лежали пленники, раздался пронзительный женский крик:

– Ты что делаешь шакал и сын шакала!? Вы что, не думаете освобождать свою Предводительницу?

Последовавших затем сочных, полных немыслимых поворотов и сравнений ругательств Свет не слышал ни разу в своей жизни. Он густо покраснел и шагнул в сторону, когда мимо него пронеслась толпа, несколько мгновений спустя сгрудившаяся у повозки. Последняя тряслась, словно в ней метался раненый зверь.

Бестолково крича; пытаясь взломать дверцу, свернуть засов с надежным замком, все как будто одновременно вспомнили о ключах и ринулись мимо Света обратно к костру. Тот, немного оглушенный непривычным шумом и мельканием тел, подошел к повозке и, примерившись, обрушил на замок свой кулак. Добротно сработанный искусным мастером замок выдержал; раньше хрустнул засов, который, визжа гвоздями, выскочил из гнезда.

Дверца, оглушительно треснув о стенку повозки, распахнулась, и мимо юного охотника – даже не глянув на него – прошла черноглазая стройная красавица с пышной копной темных волос, волной спадающих на спину.

Свет вдруг произнес вполголоса слова поэта:

– Та черноокая красавица,

Оставившая без ума мужей без счета…

– Фардос? – изумленно произнес один из тех, кто окружил свою Предводительницу.

Свет словно очнулся.

– Ты тоже слышал о Фардосе? – он только сейчас осознал, что говорит с незнакомцем по-парсийски – на языке, чье многообразие и сочность показала только что запертая в повозке двуногая хищница.

Незнакомец картинно потряс поднятыми к небу руками:

– Слышал ли я о Фардосе?! Слышал ли я о Фардосе?!!

Тут его перебил тот самый мужчина, который бросил в костер связки ключей:

– Ха! Наш Бензир его праправнук, – и добавил, смеясь, – правда, в это верит он один… Но он действительно помнит все стихи Фардоса. А может, и больше.

Бородач снова засмеялся. Затем он, подойдя ближе к Свету, церемонно поклонился:

– Скажи свое имя, могучий воин, чтобы мы, наши дети и внуки могли возносить его в своих молитвах к небу!

Охотник, уже начавший привыкать к цветистости речи новых знакомых, ответил кратко, как привык:

– Меня зовут Свет.

– Нажудин, – мужчина коснулся ладонью груди, – воистину благословенно Небо, проложившее твой путь мимо наших страданий.

Вообще-то путь охотника проложила Большая река, а потом горящая стрела, угодившая в лодку, но он не стал отказываться, когда Нажудин шагнул в сторону и сделал широкий жест в сторону костра, вокруг которого уже устраивались, весело шумя, его товарищи. Свету наперебой стали объяснять, что бывших пленников не кормили уже вторые сутки, и что вся та снедь, которую ему протягивали сразу несколько рук, у них же когда-то и была отобрана.

За поздним ужином охотник узнал, что спасенные им люди – часть небольшого кочевого племени парсов, захваченная бандитами врасплох.

– Они охотились за ней, – понизив голос, Нажудин показал большой костью в сторону Предводительницы, сидевшей по ту сторону костра с гордым и неприступным видом.

– Зачем? – Свет наперед знал ответ, и спросил, желая лишь разговорить собеседника.

– Это проклятие великого племени парсов, – Нажудин погрустнел, – нечестивые мастера Дао! Не видать им ни силы Фардоса как… как…

Он оглянулся в поисках лучшего сравнения и вдруг испуганно замолчал, наткнувшись на прямой взгляд Предводительницы. Царственная красавица вдруг улыбнулась, прекратившись в обыкновенную, хоть и очень красивую девушку. Она перевела взгляд на Бензира:

– Прочти нам легенду о силе Фардоса.

Как не силен был шум вокруг костра, ее слова услышали все. Разговоры мгновенно прервались и Бензир, с трудом проглотив не разжеванный кусок, встал. Он откашлялся и начал декламировать строки, не раз слышанные охотником из уст учителя.

Бензир оказался не только лучшим знатоком творчествам великого поэта, но и прекрасным чтецом. Однако, как ни был очарован Свет волшебством слов, он сразу отметил, что смысл услышанного не совсем соответствует тому, что намертво было запечатлено в его голове. И как только Бензир умолк, охотник воскликнул:

– Но я слышал совсем другое…

– Да, – опять получив молчаливое согласие Предводительницы, кивнул Бензир, – все свитки говорят, что удивительную силу нашего поэта получит тот, кто принесет в жертву главу рода парсов. Истинные строки божественного Фардоса, кроме самих парсов слышали немногие.

Он нараспев повторил главные строки поэмы:

– Тому, кто подвиги свершит,

Ее спасая;

За кем пойдет она,

Готовая на жертву!

Свет криво усмехнулся:

– Значит, Иджомах не получит силы, даже если изведет всех Предводительниц парсов?

Сразу несколько парсов вскочили с ножами в руках, и тут же медленно опустились на место, лишь только Предводительница подняла руку.

– Пока есть великий род парсов, у него всегда будут Предводительницы, – сурово ответила Халида – так звали гордую красавицу, – однако и ты слушал о мастере Иджомахе?

– У меня к нему долг крови, – молодой охотник уже давно понял, что учителя давно нет в живых, и то, кто повинен в его смерти.

Халида сделала паузу, словно ожидая, что Свет расскажет, какой урон причинил мастер Дао охотнику. Не дождавшись, она заметила:

– Что ж, так может сказать каждый парс.

– Мне бы лишь добраться до него, – Свет понимал, что тайно проникнуть в Обитель вряд ли удастся даже ему.

Вдруг искра надежды промелькнула в его голове.

– В Обители Дао уже знают о новой жертве? – он сидя поклонился в сторону Халиды.

– Наверное, нет, – ответил ему Нажудин.

– Но они всегда готовы заплатить за Предводительницу парсов? – повернулся к нему Свет.

– Конечно, – пожал плечами тот, не понимая пока, к чему клонит охотник.

– И если мы привезем жертву.., – Свет снова поклонился в сторону красавицы, уже стоя на ногах.

Ножи снова сверкнули в отблесках костра, и громкие крики возмущения прервали его. Парсы подступили к нему – невозмутимо скрестившему руки на груди. Они размахивали ножами у его лица и выкрикивали то ли угрозы, то ли оскорбления; а может, и то и другое вместе – в общем гаме разобрать было невозможно. Да Свет и не пытался.

Он не отводил вопрошающего взгляда от лица Халиды, которая решала тут все.

– Тише вы! – одним возгласом утихомирила она толпу; сейчас Халида снова было грозной Повелительницей, – говори.

– Мне бы лишь добиться поединка с Иджомахом…

– И ты сможешь победить его?

– Смогу! – голос Света не дрогнул.

Двое стояли, разделенные костром, и долго глядели друг другу в глаза. Тишину вокруг нарушал лишь треск горевших сучьев.

– Хорошо, я согласна, – кинула наконец Халида.

Теперь шумная толпа бросилась к ней, чтобы мгновенье спустя умолкнуть, ибо Предводительница снова подняла руку.

– Решено, – сказала она коротко, и ушла в полумрак, к повозке.

Парсы, разом погрустневшие, снова стали устраиваться у костра. Вскоре, подогретые кружками терпкого вина, они снова зашумели; затем затянули веселую песню. Свет, изумленный такой метаморфозой, подумал, что только у такого народа – гордого и бесшабашного, неистового в бою и отходчивого – мог родиться великий поэт.

Вскоре парсы – действительно отходчивые – накормили пленников и начали устраиваться на ночлег, вверив ночной покой обретенному герою – Свету. Последний решил, что с такой задачей вполне справится один Волк, и тоже уснул, немного утомленный последними событиями.

Глава 5. Поединок

Любин, посланник Повелителя Узоха, истощил все свое воображение, придумывая новые и новые проклятия тому, что сотворил дебри, окружавшие земли рода Ясеня. Он выбрал кратчайший путь к деревне и наивно надеялся на звериные тропы, какие-то просеки и прогалины; может даже на лесные дороги. Звериные тропы попадались, но вели они обычно совсем не туда, куда надо было Любину. Лишь к исходу шестых суток весь исцарапанный, разбитый кружением по непроходимым буреломам и ветровалам, истощавший, он вышел к Русинке.

К охоте злодей приучен не был; питался какими-то ягодами, от которых постоянно мучился животом. Так что его путь к деревне мог бы легко проследить не самый опытный следопыт – по запаху. Измученный, плохо соображавший от голода, он направился вниз по реке, и на этот раз не ошибся. К вечеру он добрался до опустевшей деревне и рухнул, не входя в нее.

Жаркое солнце делало свое дело – смрад от гниющего теперь порубленного и исколотого стрелами скота накрывал тяжелым удушливым одеялом все окрестности. Лишь наутро, пересилив себя; может быть немного привыкнув к невыносимому запаху, а скорее подгоняемый голодным желудком, он направился к ближайшему дому. Там он спугнул стаю огромных воронов и безошибочно нашел погреб.

Отъевшись за все дни блужданий по лесу, Любин обошел, стараясь дышать покороче, все дома и, конечно же, не нашел никого живого. Впрочем, мертвых тоже не было – кроме скотины. Он опять вышел на берег Русинки, где свежий ветерок как-то отгонял смрад. Встав по центру огромного пятна пожарища, он нажал на левый глаз и привычно вздрогнул, услышав в мозгу голос незримого Повелителя.

– Не нашел никого, – произнес он вслух, словно извиняясь

– Набери немного земли под ногами, – приказал Узох.

Тот, нашарив в кармане грязный платок, встал на колени. Наклонившись, он набрал в свернутый узелок несколько горстей земли вперемежку с пеплом.

– Ощупай его, – последовал новый приказ.

Любин, начав с ближайшей стороны, невольно отдернул руку – так горяча была ткань с той стороны, куда несла свои воды река.

– Греет там, куда ушли оставшиеся в живых. Иди и убей всех, одного за другим – до тех пор, пока земля не станет холодной.

Голос Узоха замолк, и Любин, убедившись, что он снова один на берегу Русинки, пошел, пересиливая себя, набирать в найденные мешки припасы для дальнего путешествия – он больше не хотел голодать. Вскоре он, выбрав небольшую лодочку у причала, шагнувшего далеко в речку, плыл вниз по течению, помогая ему веслами. Наутро Любин был уже на Большой реке, в шести днях пути от человека, на которого указывала горячая земля.


Парсы, просыпаясь один за другим, с удивлением и восторгом смотрели на центр поляны, где Свет завершал утреннюю разминку. Он уже сделал стремительную пробежку по редколесью наперегонки с Волком, далеко обогнав четвероногого друга; закончил растяжки и силовые упражнения, и теперь примеривался к сваленному в кучу оружию, отобранному накануне у бандитов.

Выбрав две сабли – подлиннее остальных, и меньше других изогнутые – охотник начал поединок с незримым соперником. Зрители – как бы мало они не были искушены в искусстве фехтования – скоро поняли, что на поляне творится подлинное чудо. Ни один из них – пожелай он вступить в схватку – не продержался бы против охотника и нескольких мгновений. А бросившись все вместе – результат был бы не менее фатальным; для парсов, конечно.

Однако многие сумели сообразить, что Свет сейчас выбрал себе пусть незримого, но не менее опытного соперника. Его яростные выпады чередовались уходами в глухую оборону, где никак нельзя было понять – сколько же невидимых врагов окружают его сейчас. Иногда охотнику приходилось так тяжко, что он избегал ран от незримых клинков, лишь бросаясь на землю и стремительно перекатываясь по ней из плотного окружения врагов. При этом ни острые сучки и шишки, усеявшие поляну, словно никак не ощущались его разгоряченным, обнаженным по пояс телом.

Но вот врагов стало столько, что и бросок в сторону не мог помочь молодому поединщику. И тогда он на краткое мгновение замер, набирая воздух, и исчез за стеной сверкающего металла. Такого не могло быть – две сабли не могли ткать сплошной узор железной ткани долгие мгновения, когда многие зрители даже забыли, что иногда нужно дышать! Вдруг из стены, не нарушая ее целостности, вылетело тонкое лезвие сабли, и кто-то будто действительно вскрикнул рядом со Светом; следующий выпад – такой же стремительный и беспощадный – едва не достал до ближайшего зрителя, и толпа парсов испуганно отпрянула. Невидимые противники сейчас гибли один за другим.

– Шесть, – выдохнула толпа, и Свет остановился, опустив сабли к земле.

Его тело не лоснилось от пота, а дыхание, в отличие от зрителей, совершенно не сбилось. Толпа шумно перевела дух.

А охотник воткнул оба клинка в податливую почву и подмигнул зрителям. Те замерли, понимая, что чудеса еще не кончились. Свет вспомнил, как сам был поражен в первую встречу с мастером Ли и усмехнулся. Охотник огляделся; высмотрел пару подходящих деревьев. Это были две сосны – близнецы, выросшие вместе в двух саженях друг от друга. Толстые гладкие стволы заканчивались кронами высоко – так что снизу трудно было определить, на сколько рядов деревенской избы хватило бы единственного древесного хлыста.

Преодолев мягким, но стремительным бегом расстояние, отделявшее его от ближайшего дерева, Свет на глазах не верящих себе парсов начал подниматься вверх, отталкиваясь попеременно ногами от стволов. Так отскакивал бы от стен детский упругий мячик, запущенный сильной рукой в одну из стен. Но мяч бы опускался вниз, а охотник быстро поднимался к кронам! Исчезнув в одной из них, он заставил зрителей застыть с открытыми ртами.

Кто-то вдруг хлопнул несильно по плечу Нажудина:

– Что там такого интересного наверху?

Парс было отмахнулся, а потом стремительно развернулся на месте, потому что за его спиной стоял улыбающийся Свет. Он не зря выбрал такие толстые деревья. Стремительно скользнув по невидимой стороне сосны, на которую никто не смотрел, он, используя кустарник, незначительные складки местности, а больше свое мастерство маскировки, обогнул поляну и незамеченным подобрался к парсам.

Нажудин вдруг оглушительно захохотал, по достоинству оценив удивительные способности молодого охотника. Остальные присоединились к нему, обступив Света и дружески похлопывая его по могучим плечам.

Их веселье прервала Предводительница, властным голосом отдав команду готовиться к выступлению. К ней, уже выбравшей для себя могучего коня, направился Нажудин. Свет, смывавший на берегу грязь и пот, с интересом и легкой улыбкой следил, как между ними происходит бурная разборка. Халида, согласившись в конце концов с доводами пожилого парса, с ворчанием опять полезла в душную повозку – для пущего правдоподобия своего плененного положения.

Наскоро позавтракав, кавалькада всадников, сопровождаемая одной длинной цепью пленников, и наглухо закрытой повозкой, направилась по едва заметной дорожке от реки, в сторону затерянной в горах Обители Дао. Лишь Волк мог позволить себе нырять в густые заросли, начавшиеся скоро, но и он старался держаться дороги, не отставая от лошади, которую выделили Свету



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное