Василий Цветков.

Белое дело в России: 1917-1919 гг.



скачать книгу бесплатно

В апреле 1918 г. на территорию Армении (Эриванская губерния) и Азербайджана (Елизаветпольская и Шемахинская губернии) вступили турецкие войска. Англия смогла выделить лишь небольшой отряд для защиты Баку, а из всех российских войск Кавказского фронта боеспособность сохранил только отряд Л. Г. Бичерахова, пытавшийся совместно с англичанами и местным ополчением защитить город (6). В августе 1918 г. здесь была ликвидирована Бакинская коммуна, ориентировавшаяся на Советскую Россию (26 бакинских комиссаров были отправлены англичанами в Закаспий и казнены). Героически сражались отряды армянской национальной армии и народного ополчения. Но все же противостоять многочисленным турецким войскам Закавказская республика не смогла. Мусаватисты отказывались вести борьбу с «единоверцами» и обеспечили продвижение турецкой дивизии в Дагестан. Турецкие дивизии вторглись в Армению, начав здесь кровавую политику геноцида, в котором погибли также сотни русских. В Елисаветполе, переименованном в Гянджу, была уничтожена семья председателя уездного Русского Национального Совета, директора гимназии Боголепова.

В течение нескольких месяцев турецкие части полностью заняли территорию Азербайджана (в сентябре 1918 г. пал Баку) и вошли в Дагестан, а также в Батумский округ и планировали наступать на Тифлис. Официально турецкое командование заявило о намерении восстановить границы, существовавшие до Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., а секретные планы турецкого Генштаба снова, как ив 1914 г., нацеливались на создание Оттоманской Империи от Дагестана до Казани и от Туркестана до Индии. Закавказская федерация распалась. 26 мая 1918 г. грузинская делегация сейма заявила о своем выходе из состава федерации и о намерении вступить в переговоры с Германией. Не отрицал такой необходимости даже «патриарх грузинской социал-демократии» глава правительства Н. Жордания. Вслед за этим были провозглашены суверенные Грузинская (26 мая), Азербайджанская (27 мая) и Армянская (28 мая) республики (Армения предполагала последующее возвращение в состав Российского государства).

Наиболее сложные, противоречивые отношения у южнорусского Белого движения были с Грузией. 28 мая 1918 г. Грузия заключила с Германией 6 договоров, соглашаясь на размещение немецких гарнизонов на своей территории и предоставляя значительные экономические льготы немецким промышленникам и банкам. Порт Поти и Закавказская железная дорога переходили под контроль немецкой администрации на правах 60-летней аренды. Предполагалось, что территория новообразованной республики будет включать в себя не только Тифлисскую и Кутаисскую губернии, но также Сухумский (Абхазия) и Батумский (Аджария) округа, Сочинский и Гагринский округа Черноморской губернии, Ахалкалакский округ Эриванской губернии. Последние притязания делали неизбежными столкновения с Арменией и теми «государственными образованиями», которые станут выражать российские интересы.

Весной 1918 г. весьма условную границу с Грузией имели Кубано-Черноморская, а позднее и Северо-Кавказская советские республики.

Отвлеченные на борьбу с «деникинскими бандами», красногвардейские отряды оказались не готовы к отражению наступления грузинской регулярной дивизии, усиленной отрядами народной гвардии. Быстро и почти не встречая сопротивления, грузинские части под командованием генерала Мазниева 24 июля 1918 г. вошли в Сочи, а 6 августа 1918 г. заняли Туапсе. К сентябрю авангарды грузинских войск были уже вблизи Геленджика.

Формальным обоснованием этих действий грузинских войск было обращение Абхазского Национального Совета в Тифлис. 11 июля 1918 г. Абхазский Национальный Совет и правительство Грузии заключили «временный» договор, в соответствии с которым Абхазия включалась в состав Грузии (в начале 1918 г. она считалась в составе Горской республики). Грузинские войска должны были обезопасить Абхазию от возможного наступления со стороны отрядов красной гвардии. Договор предусматривал, что окончательный порядок государственного устройства будет определен «Национальным Собранием Абхазии», а до его созыва верховной властью в регионе (как и в других областях Закавказья) признавался Абхазский Национальный Совет. Абхазия формально входила в Грузию на равноправных началах. На деле после двукратного разгона Абхазского Национального Совета и ареста его лидеров власть в Сухумском округе перешла к назначенному из Тифлиса комиссару, опиравшемуся на новоизбранный Совет, на ? состоявший из грузин. Наступление на Туапсе было согласовано и с немецкой военной миссией, уверенной, что грузинские войска создадут хороший «барьер» перед белыми войсками, намеревавшимися восстановить Восточный фронт против Германии на Кавказе (7).

Показательно, что в эти же дни (16 июля 1918 г.) парламент Грузии утвердил закон «О подданстве», согласно которому все грузины, независимо от места жительства, равно как и представители других национальностей на территории Грузии и даже «приписанные до начала войны (август 1914 г.) к какой-либо административной единице республики», признавались грузинскими подданными. «Двоеподданство» («двойное гражданство», выражаясь современным языком) было объявлено недопустимым, наказывалось лишением гражданских прав и высылкой. Таким образом, у русского населения, как и у других национальностей на территории Грузии, практически не оставалось выбора, иначе как признание над собой новой власти (8).

Делались попытки обосновать «исторически» расширение границ Грузии. Ссылаясь на северные границы Абхазского царства, грузинское правительство заявляло о необходимости исключения Гагринского округа из Черноморской губернии, в состав которой он был включен в 1905 г., после постройки здесь курорта. Что касается Туапсе, то тут говорить об «исторических основаниях» не приходилось вовсе. Еще менее доказательной была попытка оправдать включение в Грузию Сочинского округа на основании «заявления общественности», представленной местным крестьянским съездом. Сочинские социалисты искали «защиты» в Тифлисе от «реакции», олицетворением которой становилась успешно действовавшая на Кубани Добровольческая армия. О том, что притязания на Сочинский округ носили сугубо политический, а не национальный характер, свидетельствовал тот факт, что из его 50 «селений» 36 было русских, 13 «со смешанным пришлым населением» и «только одно грузинское» (9).

Нельзя сказать, что в грузинском руководстве все разделяли идеи «Великой Грузии». Если военное министерство с энтузиазмом воспринимало перспективы расширения территории, то Министерство иностранных дел придерживалось позиции нецелесообразности включения в состав республики территорий весьма спорных и с национальной, и с административной точки зрения: «не только в Туапсе, но и в Сочи грузинам нечего было делать», «присоединение Сочинского округа к Грузии создавало новую плоскость трения, а их и без того было достаточно», «в положении Грузии следовало избегать осложнений, не вызываемых необходимостью» (10).

Осенью 1918 г. о защите суверенных российских интересов в крае заявило командование Добрармии.

Первоначально действия грузинской армии расценивались как «дружественные» по отношению к белым. В июле 1918 г. восставшие кубанские казаки Майкопского отдела взаимодействовали с грузинскими частями, занявшими Туапсе. Следует отметить, что Кубанская Краевая Рада еще в начале 1918 г. направила приветствие Закавказскому сейму, заявив о готовности к самому тесному сотрудничеству на основе признания суверенитета Закавказья. Консул из Тифлиса прибыл и в Новочеркасск. Предполагалось, что контакты с Доном и Кубанью обеспечат Грузию необходимым для республики продовольствием.

После неудачных боев в Черноморье на соединение с частями 11-й советской армии вдоль побережья шла с боями Таманская армия красных («Железный поток»). Ее головная колонна под командой бывшего штабс-капитана Е. И. Ковтюха столкнулась с грузинскими и кубанскими войсками под Туапсе, вошла в город, но задерживаться там не стала, на Сочи не пошла, а повернула к Армавиру.

В августе 1918 г. генерал Алексеев в письме к генералу Мазниеву отмечал: «Судьба поставила нас не только в близкое боевое соприкосновение, но сделала нас союзниками, борющимися пока (многозначительное слово. – В.Ц.) за одно и то же дело и действующими в одном и том же направлении… убежден, что этот союз примет длительный и более широкий характер» (11). Позицию Верховного Руководителя Добровольческой армии вообще отличала подчеркнутая лояльность к Грузии, хотя новая республика и не собиралась уступать занятых земель.

После того как преследовавшие красногвардейцев части Добармии вступили в Туапсе, они встретили противодействие со стороны грузинских народогвардейцев. Возник т. н. «грузинский фронт». В Екатеринодар выехали Мазниев и заместитель председателя правительства Грузии Гегечкори. 12 сентября состоялись переговоры, начавшиеся с предельно корректной фразы генерала Алексеева: «Разрешите от имени Добровольческой Армии и Кубанского правительства (его представлял глава кабинета Л. Л. Быч) приветствовать представителей дружественной самостоятельной Грузии. Предстоящие переговоры, я надеюсь, приведут к удовлетворительным результатам. С нашей стороны никаких стремлений ограничить самостоятельность Грузии нет; я должен ожидать равноценного отношения Грузии к нам» (12).

В «союзническом» духе начал доклад и Гегечкори, заявивший, что «борьба с большевиками – это вопрос нашей жизни и смерти». Но как только речь зашла о территориальных вопросах, грузинская делегация, ссылаясь на резолюцию сочинских социалистов, заявила о своем долге перед местным населением, «добровольно» пожелавшим войти в состав «демократической Грузии». Протесты руководства Добрармии в отношении Абхазии игнорировались, поскольку сама эта армия, с точки зрения Гегечкори, была не выразительницей «всероссийской власти», а лишь «частной организацией», имеющей не больше прав, чем суверенная Грузия, в решении судьбы «спорных» территорий бывшей Империи.

14 сентября переговоры были прерваны, «общего языка» найти не удалось, хотя Гегечкори и Мазниев добились подтверждения суверенитета Грузии со стороны представителей Кубани. При Кубанском правительстве были аккредитованы представители закавказских правительств.

Заняв Туапсе, части Добровольческой армии остановились, что не означало тем не менее отказа от намерения добиваться в будущем восстановления российских прав в Черноморье. «Добровольческая армия не допускает никакого посягательства на территорию Русского государства (13). 13 августа 1918 г. черноморским генерал-губернатором был назначен полковник А. П. Кутепов, и на территории губернии началось размещение частей 2-й пехотной дивизии. Ее полки отличались высокой боеспособностью, многие офицеры и солдаты участвовали еще в «Ледяном походе». Начальник дивизии генерал-майор А. Н. Черепов был кадровым военным Императорской армии, георгиевским кавалером. За короткое время в зоне соприкосновения с грузинскими войсками была создана надежная система обороны и армейской разведки.

Русское командование регулярно получало информацию из Сочи, Сухуми и Тифлиса, где с октября 1918 г. работал Центр Добровольческой армии во главе с генерал-лейтенантом В.П. Шатиловым. Сведения были неутешительны. Если еще летом 1918 г., после ввода немецких войск на территорию республики, здесь начались, как отмечалось в секретных сводках, «национальные преследования» (из учреждений увольнялись русские чиновники, обязательное изучение русского языка в школах отменялось), то с начала 1919 г. «преследования» усилились. Из Сочи все чаще поступали призывы к командованию Добрармии об освобождении от «меньшевистской диктатуры». Наконец, в январе 1919 г. в округе началось восстание, перекинувшееся затем на территорию Абхазии. Грузинским комиссаром Хочолавой и генералом Кониевым (сменил генерала Мазниева) было дано указание срочно «ликвидировать бунт». В ходе карательных экспедиций в селах округа начались массовые убийства мирных жителей. В Туапсе оказались тысячи беженцев. По словам Деникина, «дабы положить конец этому кровопролитию, я приказал войскам Приморского отряда занять Сочинский округ».

Наступление белых было стремительным. 24 января 1919 г. полки под командованием генерала Черепова заняли Сочи, приветствуемые местным населением. В течение пяти дней был освобожден весь Сочинский округ, заняты Адлер и Гагры, полностью восстановлены границы Черноморской губернии Российской Империи. Теперь, по заявлению Деникина, до соответствующего решения Всероссийского Учредительного Собрания граница с Грузией должна проходить по реке Бзыбь у Пицунды.

Военный министр Грузии Георгадзе считал причиной успеха белых отвлечение почти всех грузинских войск в Ахалкалакский район, где начался конфликт с Арменией, а также «исполнение» Грузией требований Антанты о «нейтрализации Сочинского округа». Но факт поражения был налицо: 2-я дивизия генерала Черепова захватила в плен весь штаб Приморского фронта во главе с генералом Кониевым, сотни солдат и офицеров и все вооружение.

«Сочинский конфликт», казалось, был исчерпан. 1 февраля Деникин предложил «три пункта» первоначального разрешения «проблемы Абхазии»: «1) объявить Сухумский округ нейтральным, 2) немедленно вывести оттуда грузинские войска и администрацию, 3) возложить поддержание порядка на абхазские власти, свободно ими самими выбранные, и на военные отряды, сформированные из абхазцев» (14).

Но успокаиваться не пришлось: 7 февраля 1919 г. на собрании Всероссийского Национального Центра в Екатеринодаре с докладом «Закавказье в наши дни» выступил член Русского Национального Совета инженер П. В. Арцимович, отметивший, что в ответ на «российскую агрессию» в Абхазии грузинские политики потребовали тотального выселения русских, конфискации имущества российских промышленных предприятий и банков, закрытия русских школ. В Страстной четверг 1919 г. грузинская милиция опечатала Тифлисский кафедральный собор Св. Александра Невского и объявила о ликвидации русского прихода. Было национализировано все имущество Российского общества Красного Креста. Согласно распоряжению от 24 февраля 1919 г. все русские частновладельческие земли в Грузии были национализированы без компенсации. Русских офицеров заподозрили в убийстве генерала Натиева, командовавшего отрядом грузинских войск в районе Сочи (якобы по личному указанию генерала Романовского). При поддержке активистов Комитета Освобождения Грузии были разгромлены Закавказский Русский Национальный Совет и Центр Добровольческой армии, все руководство было выслано из республики.

В то же время Русский Национальный Совет г. Тифлиса на 2-м закавказском съезде русских граждан 7 июня 1919 г. утвердил резолюцию, в которой говорилось «о лояльном отношении ко всем Закавказским республикам» и об объединении на основе федерации «с революционно-демократической Россией». От Добрармии, «исполняющей волю реакционных черносотенных сил», ожидали только «завоевания Закавказья», в чем усматривалась «смертельная опасность для всех закавказских народов и российской трудовой революционной демократии». Представители русских национальных организаций Армении и Азербайджана не были приглашены на этот съезд, что означало фактический раскол единого российского представительства в регионе. Часть прежнего состава Закавказского Русского Национального Совета заявила о готовности продолжать свою деятельность и поддерживать Добрармию, несмотря на запрет официальной регистрации и ликвидацию прежней управы. Руководствуясь «интересами реальной политики», заявило о поддержке закавказских республик и о готовности к «самому тесному сотрудничеству» Славянорусское Общество, претендовавшее на роль единственного выразителя русских интересов в Азербайджане. В бакинское правительство на должность министра продовольствия был введен председатель Общества, местный предприниматель А. Лизгарь. Много русских офицеров, служивших в азербайджанской армии, и чиновников (особенно судебных служащих, ведомства юстиции) продолжали сохранять свои прежние должности, несмотря на провозглашенную «независимость» Азербайджана. Но официальная позиция ВСЮР в отношении республики оставалась принципиальной: «Азербайджан нужно считать частью России. До восстановления в России Верховной власти допускается самостоятельное существование Азербайджана». В свою очередь, представитель республики при кубанском правительстве заявил «о русской ориентации среди большей части населения республики. Законы остаются русские, государственный язык – русский. Однако свою связь с Россией Азербайджан мыслит в рамках федерации и с автономией не помирится. С этой точки зрения республика боится Добрармии» (15).

Об экономической стороне взаимоотношений России и республик Закавказья говорилось в докладе председателя Бакинского Русского Национального Комитета, члена бакинской группы кадетской партии, присяжного поверенного М. Ф. Подшибякина на совещании 8 июня 1919 г. Докладчик с сожалением констатировал, что в результате «Сочинского конфликта» Тифлис перестал быть центром русского влияния в крае и таковым следует сделать Баку. «В Закавказье должен быть создан центр русского влияния, – отмечалось в выступлении, – в качестве проводника русской идеи». «В этом центре необходима организация пропаганды русской национальной идеи, необходимо разрешить вопрос о помощи русским беженцам, возвращающимся на Кавказ, необходима организация русского населения для содействия Добровольческой армии» (16).

Говоря об экономике края, Подшибякин отмечал, что «Россия длительное время относилась к Закавказью как к колонии (в позитивном смысле этого слова. – В.Ц.), то есть как к региону, требующему значительной бюджетной поддержки. Сосредоточение добычи и переработки нефти в Баку привело к тому, что, потеряв над ним контроль, Юг России фактически лишился поставщика доступных и качественных нефтепродуктов». Бакинский Русский Совет требовал от правительства Азербайджана не принимать проект закона о продаже России нефти, облагаемой акцизом. Следовало также добиваться непосредственных контактов южнорусского бизнеса со странами Ближнего Востока и Индией с одновременным «устранением посредничества закавказских туземных фирм». Для этого следовало создать в Закавказье особое Общество содействия русской промышленности и торговли, опирающееся на «поддержку со стороны российской государственной власти», а также поддержать издание бакинской газеты «Единая Россия» (17).

Русский Национальный Комитет в Баку начал работу осенью 1918 г. и одним из первых обратил внимание на возможность использования «русского влияния» в Азербайджане как на основу будущей «здоровой русской государственности», в частности в отношении к т. н. Муганской республике, созданной местным русским населением. Комитету приходилось даже брать на себя посредничество в начавшихся столкновениях между армянским и азербайджанским населением Баку (18).

16 июня 1919 г. Грузия заключила военный союз с Азербайджаном для «сдерживания» внешних «агрессивных действий». Из Грузии в Азербайджан было отправлено оружия и боеприпасов на сумму около 1,5 млн рублей. На тот момент только две стороны считались «агрессорами». Это – Армения, с которой Грузия и Азербайджан вели военные действия в Ахалкалаках и Нагорном Карабахе, и Добровольческая армия. Армения тесно сотрудничала со ВСЮР и категорически отказалась присоединиться к грузинско-азербайджанскому союзу. В составе войск Приморского отряда воевал Армянский добровольческий батальон под командованием капитана Чемишняна, а в составе армянских вооруженных сил сражался против турок Русский добровольческий отряд, сформированный генерал-майором Н. М. Ефремовым. В свою очередь, с июля 1919 г. Азербайджан и Грузия поддерживали «Шариатскую монархию» Узун-Хаджи, начавшего войну против Добрармии в Чечне и Дагестане. По данным деникинской контрразведки, через Грузию и Азербайджан отправлялись турецкие офицеры-инструкторы, оружие и деньги. Грузия активно помогала и отрядам т. н. «зеленых», действовавших в тылу Войск Черноморского побережья. В условиях отсутствия торговых контактов ввоз зерна в Грузию осуществлялся контрабандным путем, причем в качестве контрабандистов предполагалось участие советских разведчиков (19).

Не были забыты и внешнеполитические «рычаги давления». На Парижской конференции «держав-победительниц» уже с конца 1918 г. находились делегации республик Закавказья, Прибалтики, Украины, Белоруссии, Дона и Кубани, стремившиеся к признанию статуса представителей суверенных государств. 12 марта 1919 г. в Тифлисе начало работу Учредительное Собрание Грузии, председателем которого был избран Н. С. Чхеидзе, ставший затем представителем Грузии в Париже. Грузинская Конституанта единогласно подтвердила решение акта о независимости Грузии и в особой ноте по поводу первой годовщины акта о независимости, 26 мая 1919 г., сообщала, что «в случае разрешения русского вопроса правомерное существование грузинской республики должно быть принято во внимание» и «если за каким-либо правительством державами будет признано право представлять Россию (явное указание на намерение официального признания Антантой власти Верховного Правителя России адмирала А. В. Колчака. – В.Ц.), Грузия должна быть формально и определенным образом исключена из территории этого будущего русского государства…».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40