Василий Цветков.

Белое дело в России: 1917-1919 гг.



скачать книгу бесплатно

Однако ни Правительствующий Сенат, распущенный декретом Совнаркома, ни ликвидированная после убийства генерала Духонина Ставка не смогли стать «легальными» антибольшевистскими центрами общероссийского значения. Последними официальными инстанциями в системе управления, действовавшими после октября 1917 г. и «пережившими» годы гражданской войны, оказались российские посольства в иностранных государствах. Именно они пользовались фактическим признанием правительств иностранных государств, вплоть до формального признания последними советской власти в 1920-е гг. Дипломатический корпус не подвергался существенным изменениям после февраля 1917 г., сохраняя консервативные настроения (особенно посольство в Риме). Послом в Париже до сентября 1917 г. оставался А. П. Извольский. Родной брат В.Д. Набокова, К.Д. Набоков, оставался поверенным в делах в Лондоне. Посол в Вашингтоне Ю.А. Бахметев добровольно ушел в отставку, отказавшись признать Временное правительство, в апреле 1917 г. и был заменен своим однофамильцем Б. А. Бахметевым. Не менялся и состав консулов. Показательно, что бывший министр иностранных дел России С. Д. Сазонов занимал позднее аналогичную должность в составе Российского правительства Колчака, бывший товарищ министра иностранных дел А. А. Нератов занял должность управляющего ведомством иностранных дел в Особом Совещании на белом Юге, а министр иностранных дел врангелевского Правительства Юга России П. Б. Струве в 1917 г. возглавлял экономический департамент МИДа. Общее для политической жизни России 1917 года стремление к взаимодействию с общественными организациями отразилось в секретной телеграмме главы МИДа М. И. Терещенко, призывавшей дипломатов к сотрудничеству с различными общественными комитетами русских эмигрантов (в годы гражданской войны эта работа станет одной из основных в деятельности российских посольств и консульств).

Сменив Извольского на посту посла во Франции, В. А. Маклаков уже 27 октября телеграфировал своим коллегам в Лондон, Рим и Вашингтон: «Насильственное свержение Временного правительства, нарушив законную преемственность власти в России, поскольку такая преемственность может существовать в революционное время, выдвинуло вопрос о том, может ли правительство, которое будет создано этим новым переворотом, считаться всенародным, общепризнанным правительством России, подобно правительству, образовавшемуся после отречения Николая II. Я считаю, что таковым никоим образом не могло бы считаться правительство, составленное из большевиков». Тем самым и в позиции дипломатов фактор преемственности имел определяющее значение (хотя позднее Маклаков в переписке с Бахметевым эту правопреемственность оспаривал). Правительство, «вышедшее из бунта», никогда бы не могло, по мнению Маклакова, считаться законным. И хотя 17 ноября большевистским наркоминдел Л.Д. Троцким было подписано распоряжение, лишавшее российских дипломатов соответствующих полномочий, посольский корпус оставался неизменным на протяжении почти всей гражданской войны, не признавая каких-либо актов советской власти как «власти узурпаторов».

В то же время нельзя не отметить, что ведущим был все-таки не столько фактор «узурпации власти», сколько последовавшие за ним отказы от союзнических обязательств перед Антантой и подготовка к сепаратному миру с Германией.

По оценке юрисконсульта МИДа Г. Н. Михайловского (будущего сотрудника управления иностранных дел Особого Совещания на белом Юге России), «чиновники дипломатического ведомства выступали против большевиков не потому, что они узурпировали власть (Февральская революция тоже была узурпацией, фактически всеми признанной), а потому, что политика сепаратного мира с Германией нами трактовалась как измена интересам России». Этот же фактор «измены» подчеркивался и в телеграмме Набокова Маклакову 6 ноября, считавшего, что власть большевиков способна лишь ускорить момент, когда «наши союзницы – великие державы Европы и Америки станут смотреть на нас и обращаться с нами, как некогда мы обращались с Персией или Кореей».

Посол в Дании, барон М. фон Мейендорф, телеграммой от 6 ноября предлагал «ввиду анархии в Петрограде и временного отсутствия объединяющего центра для русского представительства… возбудить вопрос о возложении на одного из начальников посольств общего руководства всеми русскими посольствами и миссиями за границей». Позиции Маклакова и Мейендорфа стали основополагающими для определения статуса российских диппредставительств. Было решено продолжать работу «без всяких контактов с Петроградом» в ожидании формирования законного всероссийского правительства. На протяжении всей гражданской войны российские посольства (особенно во Франции, Великобритании и США) пытались выполнять функции центров, координирующих отношения белых правительств с союзниками.

Фактическое создание координирующего центра в Зарубежье было связано с образованием Совещания послов в составе дуайена (старейшины) российского дипкорпуса, посла в Италии М.Н. Гирса, Набокова, посланника в Испании М. А. Стаховича и посланника в Швейцарии И.Н. Ефремова. Совещание не носило формального характера и с 1918 г. фактически вошло в состав Русского Политического Совещания в Париже. Позднее, в 1921 г., подобный орган, претендовавший на статус выразителя правопреемства, был создан в виде Совета послов под руководством Гирса (3).

Говоря о формировании антибольшевистских «центров сопротивления», безусловно, нельзя забывать о структурах местного самоуправления, земствах и городских управах, а также создаваемых при их непосредственном участии коалиционных общественных структурах. Реформа местного самоуправления являлась одним из основных направлений во внутриполитическом курсе Временного правительства еще до созыва Учредительного Собрания: уже в первой же правительственной декларации (3 марта 1917 г.) говорилось о «выборах в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования». Местному самоуправлению передавались также полномочия по охране правопорядка: «замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления».

Вся губернская и уездная вертикаль власти передавалась местному самоуправлению. Телеграфным распоряжением премьера князя Львова от 5 марта губернаторы и вице-губернаторы временно отстранялись от исполнения своих обязанностей, и их полномочия переходили к председателям уездных и губернских земских управ, получавших наименования правительственных (губернских и уездных соответственно) комиссаров. Именно «земские деятели» считались «единственными представителями организованной общественности», на которых могло опереться правительство. Вскоре после этого МВД санкционировало создание при земских управах т. н. Общественных Исполнительных комитетов на губернском, уездном и волостном уровнях. Данные структуры строились на основе представительства самых разнообразных общественных организаций, состояли из «новых лиц, пользующихся доверием местного населения», и выполняли «роль общественно организующих местных центров, с которыми согласуют свою деятельность местные комиссары Временного правительства». В них входили также представители военных структур (начальники гарнизонов, представители окружных штабов), кооперации, продовольственных комитетов, технических, благотворительных, научных обществ и союзов. Именно эти комитеты стали после прихода к власти большевиков основными центрами, объединявшими и координировавшими усилия по организации «сопротивления перевороту» со стороны «общественности» (4).

21 мая и 9 июня Временное правительство утвердило законодательные акты, составившие основу земской реформы: «О производстве выборов уездных и губернских земских гласных» и «О волостном земском управлении». 17 июня был принят закон о введении земских учреждений в Архангельской губернии, Сибири и Степном крае (5). В этих регионах «молодое земство» активно включилось в политическую жизнь в годы гражданской войны. 26 июля было принято постановление «О порядке выборов волостных гласных на основе пропорциональной системы». При этом уездная земская управа могла сама выбрать пропорциональную или мажоритарную систему голосования. Пропорциональная система, предполагавшая голосование за «списки кандидатов», основывалась на представительстве политических партий или общественных объединений. Именно эта система стала основой избирательной кампании в Учредительное Собрание, она признавалась достаточно демократичной, позволявшей строить земское самоуправление на основе прежде всего всесословного, но в то же время партийного представительства. Что же касается мажоритарной системы (мало изменившейся за годы гражданской войны в различных антибольшевистских регионах), то она во многом напоминала «многоименную систему выборов», принятую, например, в муниципалитетах Великобритании. Избиратели сами вписывали в бюллетени фамилии тех, кого они желали избрать, а избранными считались те, кто получал более половины голосов. Считалось, что мажоритарная система более всего соответствовала интересам сословных групп, в частности крестьянства, поддерживавшего только «знакомых» для него кандидатов.

Принципиально важным в новой земской системе было создание волостного «уровня» самоуправления. Система голосования основывалась на принципах общепризнанной «четыреххвостки». Активное и пассивное избирательное право уравнивалось в том отношении, что избирать и быть избранными могли все проживавшие или работавшие в волости на данный момент, все цензы, за исключением возрастного, упразднялись. Избираемые таким образом земства становились образцом, первым опытом широкой представительной демократии, способствовавшей, по признанию сторонников земской реформы, дальнейшему росту политического опыта местного населения, особенно накануне выборов в Учредительное Собрание. Еще в июне Временное правительство поручило составить списки избирателей, используя которые следовало провести выборы и органов местного самоуправления, и Учредительного Собрания. 24 августа было принято постановление о сохранении избирательных участков, созданных при выборах органов местного самоуправления, для использования их при проведении выборов Учредительного Собрания (6).

Выборы в земства проходили в августе – декабре, но наиболее активно – в октябре 1917 г. По окончании выборов предполагалось полностью заменить земствами советы рабочих и солдатских и советы крестьянских депутатов. Эти «самочинные организации» должны были «сдать дела» новообразованным земствам. Объективно условия сложились так, что структуры земско-городского самоуправления стали первыми центрами противодействия большевикам и левым эсерам, опиравшимся на советские структуры. Петроградская городская дума выступила 24 октября против действий Петроградского военно-революционного комитета с призывом «объединиться вокруг думы как полномочного представительного органа, избранного на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования». В ночь с 25 на 26 октября в здании городской думы был создан «Всероссийский Комитет спасения родины и революции» в составе: по три представителя от городской думы, ВЦИКа советов рабочих и солдатских депутатов первого состава (избранных на I съезде Советов), ВЦИКа советов крестьянских депутатов, фронтовой группы съезда советов, фракций эсеров и меньшевиков съезда Советов, Центральных Комитетов партий меньшевиков, бунда, эсеров, «Единства», трудовой народно-социалистической партии, военного Совета при военном министерстве, Центрофлота и Временного Совета Российской Республики. 26 октября из состава общественных организаций Комитет поддержали Всероссийский Союз учителей, Союз увечных воинов, Союз георгиевских кавалеров, союзы банковских служащих и служащих Министерства финансов, ЦК старост служащих фабрик и заводов, союз железнодорожников, Союз почтово-телеграфных служащих. В его состав вошли также гласные районных дум Петрограда, земских собраний Петроградской губернии. Кадетская партия была представлена В.Д. Набоковым, графиней С. В. Паниной и князем

B. А. Оболенским. Возглавил Комитет бывший председатель Совета Республики Авксентьев (7). Через представителей Бюро Комитета было установлено взаимодействие с военными структурами: штабом Петроградского военного округа во главе с полковником Г. П. Полковниковым, назначенным на должность Командующего армией Спасения Родины и революции, с военными училищами и школами прапорщиков. В обращении Исполкома Всероссийского съезда военных училищ и школ прапорщиков говорилось: «в течение семи месяцев… вы с честью и великим мужеством и самоотвержением повсюду несли на своих плечах тяжелое бремя борьбы с анархией и охраны истинной свободы и великих завоеваний революции». Заканчивалась резолюция характерным призывом: «сплотитесь все вокруг Петроградской Городской Думы и Всероссийского Комитета Спасения Родины и революции. Боритесь с захватчиками, противостойте им со всем мужеством разлагающему влиянию безвластия». Координатором конспиративной работы Комитета стал член кадетской партии, офицер Сумского гусарского полка А. А. Виленкин (в будущем – активный член «Союза защиты Родины и свободы»). Это позволило подготовить 27–28 октября 1917 г. выступление юнкеров Владимирского и Николаевского инженерного училищ совместно с частями 3-го конного корпуса, наступавшими от Гатчины, с целью ликвидировать «большевистский переворот». В Бюллетене № 1 Петроградского Комитета Спасения предписывалось «оказывать всемерную поддержку комиссарам и офицерам, исполняющим боевые приказы командующего армией Спасения Родины и Революции полковника Полковникова и его помощника подполковника Краковецкого, арестовывая всех комиссаров так называемого военно-революционного комитета». Воинским частям Петроградского гарнизона предлагалось незамедлительно отправиться в здание Николаевского инженерного училища, а «всякое промедление будет рассматриваться как измена революции и повлечет за собой принятие самых решительных мер (каких, правда, не уточнялось. – В.Ц.)». Показательно, что, несмотря на формально социалистический состав Комитета, выступление юнкеров поддержали члены монархических Общества русской географической карты В. М. Пуришкевича и ушедшего в подполье Союза воинского долга. В выступлении юнкеров участвовал герцог C. Лейхтенбергский (8).

Аналогичную позицию заняла Московская городская дума. По инициативе ее председателя, члена ЦК партии эсеров О. С. Минора, 25 октября дума призвала «все московское население» объединиться «для защиты Временного правительства». Городской управе поручалось образовать Комитет общественной безопасности (первоначальное наименование – Комитет спасения Родины и революции), в который вошли гласные думы, губернского земского собрания, представители Викжеля (Всероссийского Исполнительного комитета железнодорожников),

Московского военного округа и Союза почтово-телеграфных служащих. Комитет общественной безопасности, возглавляемый городским головой эсером В. В. Рудневым и командующим Московским военным округом полковником К. И. Рябцевым, формально руководил боевыми действиями во время городских боев 26 октября – 3 ноября. Решительность московских настроений (в отличие от Петрограда) демонстрировал приказ Рябцева по округу № 1482 от 24 октября, гласивший, что «никакие погромы, никакая анархия не будут допущены… в Москве они будут раздавлены верными революции и народу войсками беспощадно. Сил на это достаточно». В телеграмме в Ставку Главковерха Руднев подчеркивал, что «попытки предотвратить гражданскую войну привели только к усилению позиции большевиков», поэтому «Комитет принял решение: опираясь на вооруженную силу, попытаться сломить большевиков».

Общественная поддержка антибольшевистских сил в Москве была достаточно ощутимой. Существенную помощь Комитету оказал Совет объединенных домовых комитетов, создававший вооруженную домовую охрану, входившую в состав добровольческих антибольшевистских отрядов. Поддержку Комитету общественной безопасности пытались оказать также члены Совета общественных деятелей, находившиеся в здании Александровского военного училища (Н. Н. Щепкин, С. А. Котляревский, П.Н. Новгородцев, секретарь Совета И.Н. Сахаров). Члены Совета составили делегацию к генералу Брусилову, призывая его встать во главе военных и гражданских властей (генерал, прямо не отказываясь «принять командование», сослался на то, что он может сделать это только по приказу Временного правительства). Подразделения революционных батальонов волонтеров тыла пытались сосредоточить в Москве представители Центрального Исполнительного Комитета революционных батальонов (Аристов и Люби). После окончания вооруженного сопротивления Ценикревбат и работавший совместно с ним Областной Московский комитет по формированию Добровольческой армии еще публиковали объявления в газете «Утро России» о записи добровольцев-волонтеров в своем здании на Тверской улице (дом № 34). Неофициально предполагалась их последующая отправка в распоряжение формировавшихся антибольшевистских центров на Юге России.

Активность общественных организаций и городского самоуправления отличалась от позиции официальных структур. Подразделения московской городской милиции, несмотря на распоряжения помощника городского головы П. Филатьева, объявили нейтралитет. Оказалось, что представители Временного правительства (комиссар московской милиции А. Н. Вознесенский, губернский комиссар А. А. Эйлер) имели гораздо меньший авторитет, чем Комитет. Посредничества правительственных комиссаров оказалось достаточно лишь для связи со Ставкой, которую они извещали об отсутствии «руководства» воинскими частями, верными Временному правительству. Московский Комитет использовал прямую телеграфную связь со Ставкой и требовал оперативной отправки войск с фронта. По приказу генерала Духонина в Москву были отправлены части 3-й гвардейской кавалерийской дивизии и батальон ударников из Брянска. Духонин и Дитерихс предполагали также обеспечить продвижение к Москве эскадронов 17-го драгунского Нижегородского полка и еще нескольких ударных батальонов с Западного фронта, однако данные подразделения оказались задержаны в Орше и Калуге, где их использовали местные Комитеты для противодействия советской власти.

Одновременно с этим по центральным и южным городам России рассылались телеграммы, извещавшие о необходимости признания властных полномочий Комитета общественной безопасности. Эту работу вело специально созданное Информбюро Комитета в составе Руднева, товарища военного министра поручика В. В. Шера и члена городской управы инженера Л. К. Рамзина (9). Сравнительно широкая система демократического представительства, повсеместная готовность к поддержке Временного правительства сделали земско-городское самоуправление фактически единственным носителем «законной власти».

Именно петроградское городское самоуправление впервые в истории российской гражданской войны выступило с идеей созыва Земского Собора. Всероссийский Земский Собор был созван по инициативе петроградского городского головы Г. И. Шрейдера из представителей земских и городских самоуправлений. Но к 9 ноября (дате открытия Собора) в столицу прибыло лишь 80 депутатов из Петроградской, Новгородской, Тверской, Московской (в частности, Руднев и Минор), Владимирской и Нижегородской губерний. После этого Шрейдер решил именовать Собор «Совещанием представителей местного самоуправления». Главной идеей Земского Собора стала попытка организации власти на основе выборных всеобщим, равным и тайным голосованием земских и городских структур. Подобная структура должна была осуществить тесный контакт власти и общества, по сути своей противостоящий советской системе представительной демократии. В своих выступлениях 9 и 10 ноября Шрейдер подчеркивал: «Когда отсутствует центральная власть, местные самоуправления, избранные на основе всеобщего голосования, являются единственными законными органами, которые полномочны при решении вопроса о власти… единственной законной властью до Учредительного Собрания». Он убеждал депутатов Собора в «необходимости объединиться, выявить свою волю и бросить в страну лозунги, которые могли бы вывести Россию из того ужасного положения, в котором она очутилась благодаря насилию большевиков». Минор и Руднев повторяли тезисы Шрейдера, добавляя, что в Москве ради защиты суверенных прав Учредительного Собрания не остановились и перед военным сопротивлением большевикам. Полномочия местного самоуправления подтверждали также оставшиеся на свободе представители Временного правительства. Избежавший ареста товарищ министра внутренних дел А. Богуцкий в телеграмме губернским комиссарам заявлял: «Все городские и земские самоуправления, являющиеся ныне единственными органами государственной власти, должны противопоставить самое энергичное сопротивление». Итогом работы Земского Собора стало принятие нескольких постановлений и обращений к «гражданам России» с призывом игнорировать распоряжения Совета народных комиссаров. Утверждение постановлений о незаконности Совнаркома стало формальной причиной для распоряжения Петроградского военно-революционного комитета о закрытии «Комитета спасения» и городской думы (10).

Всероссийский Комитет спасения Родины и революции стремился к максимально возможной пропаганде сопротивления большевикам – захватчикам власти. В первом номере бюллетеня были опубликованы воззвания «К солдатам», «К рабочим Петрограда», «Балтийскому флоту». Основное содержание этих обращений сводилось к призывам не подчиняться распоряжениям Петроградского Совета и военно-революционного комитета. При том, что выступление большевиков оценивалось как «авантюрное», «преступное», «насильственное», призывы о безусловном «подчинении Временному правительству и товарищу Керенскому» были лишь со стороны военных организаций, Ставки Главковерха и РСДРП меньшевиков-оборонцев. РСДРП объединенцев выдвигала тезис о необходимости «реконструкции Временного правительства» на началах «образования однородного социалистического правительства». Тезисы об «организации однородного Правительства, состоящего из представителей всех социалистических партий революционной демократии», разделяли также Союз почтово-телеграфных служащих, Всероссийский учительский союз и, что особенно важно, Общеармейский Комитет при Ставке Главковерха (11).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40