Месть Вани Васюткина

Варя Любина

Месть Вани Васюткина

Глава 1

День, когда всё началось

Это случилось на третьем уроке, когда я уже устал быть спокойным человеком.

Вообще-то я с утра решил, что сегодня буду вести себя нормально. Не лезть, не спорить, не думать лишнего. Просто прожить день, как проживают нормальные люди, которых потом не вызывают к доске просто так.

Но мир, как обычно, имел на меня другие планы.

Мы сидели на математике. Учительница писала что-то длинное и скучное, от чего мел мелко пищал, как будто ему тоже было неприятно. Я честно смотрел в тетрадь и даже делал вид, что понимаю, что происходит.

И тут Пашка Кривцов повернулся ко мне.

Пашка Кривцов – это такой человек, который всегда знает лучше. Даже когда не знает. Особенно когда не знает. Он сидел впереди, но умел поворачиваться так, что ему ничего за это не было.

– Васюткин, – сказал он тихо, но так, что слышали все. – Ты опять неправильно решил.

Я посмотрел на него.

– Я ещё не решил, – сказал я.

– А уже видно, что неправильно, – сказал Пашка и усмехнулся.

Несколько человек засмеялись. Не сильно. Так, на всякий случай.

Я почувствовал, как у меня внутри что-то сжалось. Это было похоже на комок из обиды, злости и желания исчезнуть под партой. Но исчезать было поздно.

– Кривцов, – сказала учительница, не оборачиваясь, – не мешай.

И всё.

Не «извинись».

Не «так нельзя».

Просто – не мешай.

Как будто он мне не сказал ничего. Как будто меня вообще не было.

Я снова уткнулся в тетрадь. Цифры вдруг стали какими-то кривыми. Я знал, что если сейчас подниму голову, скажу что-нибудь или даже просто посмотрю не так – будет хуже. Гораздо хуже.

Поэтому я промолчал.

Это была моя главная ошибка.

Потому что когда ты молчишь, кажется, что всё прошло. Но на самом деле оно никуда не девается. Оно просто остаётся внутри и ждёт.

После звонка Пашка прошёл мимо и специально задел мой рюкзак ногой.

– Осторожнее, – сказал он. – А то опять что-нибудь не так сделаешь.

Я ничего не ответил.

Но в тот момент я понял одну очень важную вещь.

Если я сейчас просто пойду дальше – завтра будет то же самое. И послезавтра. И ещё много раз.

А я так больше не хотел.

Я шёл по коридору, и у меня в голове вдруг появилась мысль. Сначала маленькая. Потом чуть побольше. Потом очень чёткая.

Так это просто не закончится.

И именно тогда, между кабинетом математики и лестницей, началась история, которую потом лучше было бы вообще не начинать.

Глава 2

Почему это было несправедливо

Весь следующий урок я не слушал вообще ничего.

Учитель что-то рассказывал про окружающий мир, а я сидел и смотрел в окно, где ничего особенно интересного не происходило, но всё равно было лучше, чем в классе. Потому что в классе был Пашка Кривцов. А в окне – нет.

Я снова и снова прокручивал в голове то, что случилось на математике. Каждый раз чуть по-другому. Иногда я отвечал ему умно. Иногда смешно. Иногда так, что весь класс аплодировал, а учительница смотрела на меня с уважением. В одном варианте Пашка даже извинялся.

Но в реальности он не извинялся. В реальности он усмехнулся. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы мне стало особенно плохо.

Я начал составлять список. Я всегда так делаю, когда злюсь. Если злюсь без списка – получается просто злость. А со списком – уже почти доказательство.

Во-первых, он вообще не имел права смотреть в мою тетрадь.

Во-вторых, я действительно ещё не решил.

В-третьих, он всегда так делает.

В-четвёртых, учительница могла бы сказать хоть что-нибудь нормальное.

Список быстро вырос до десяти пунктов, а злость никуда не делась.

Тогда я понял: дело не только в Пашке.

Дело в том, что когда что-то происходит по-настоящему несправедливое, взрослые почему-то либо не замечают, либо считают, что это «ерунда». А ерунда – это когда у тебя карандаш сломался. А когда над тобой смеются – это уже совсем не ерунда.

На перемене я специально сел подальше от всех. Обычно я так не делаю, но сегодня мне нужно было подумать. Очень серьёзно подумать.

Я смотрел, как ребята бегают, кричат и толкаются, и вдруг поймал себя на мысли, что Пашка сейчас ведёт себя так, будто вообще ничего не произошло. Как будто он ничего не сделал. Как будто я сам всё придумал.

И вот тут стало особенно обидно.

Потому что если никто не считает это важным, значит, важным должен считать я.

Я вздохнул так глубоко, как будто собирался нырять, и сказал себе:

– Ладно. Значит, будем разбираться сами.

Сначала я испугался этой мысли. Потом она мне даже понравилась. А потом стала казаться единственно правильной.

Если взрослые не разбираются,

если учителя не слышат,

если все делают вид, что так и надо —

значит, кто-то должен сделать так, чтобы это не было просто так.

И именно в этот момент я впервые подумал о мести.

Не потому что я злой.

А потому что я хотел, чтобы было честно.

А когда хочешь честно, иногда приходится действовать самому.

Глава 3

Рождение Плана

Идея мести не появилась сразу.

Сначала она просто сидела у меня в голове, как человек в очереди: никуда не лезла, но и уходить не собиралась. Я пытался думать о чём-нибудь другом – о домашке, о том, что будет на обед, о том, что завтра физкультура. Ничего не помогало.

Мысль возвращалась.

Когда я пришёл домой, я даже портфель не разобрал. Я сел на кровать, уставился в стену и стал думать так серьёзно, как будто мне доверили государственную тайну.

Если уж делать что-то важное, это надо делать правильно.

Во-первых, это не должно быть больно.

Во-вторых, это не должно быть заметно.

В-третьих, это должно быть справедливо.

Последний пункт был самым сложным.

Я представил, как делаю что-нибудь очевидное. Например, толкаю Пашку. Или кричу на него при всех. Или жалуюсь учительнице. Все эти варианты мне сразу не понравились. В них не было ни ума, ни пользы.

К тому же за такое обычно наказывают именно того, кто начал вторым.

Тогда я решил: нужен план.

Настоящий. С названием.

Я взял тетрадь, которую мама называла «черновиком», а я – «тетрадью для важных мыслей», и написал большими буквами:

ОПЕРАЦИЯ «СПРАВЕДЛИВОСТЬ»

Я посмотрел на надпись и почувствовал себя немного увереннее. Когда у плана есть название, он уже кажется серьёзнее.

Я стал записывать пункты.

Пункт первый: Пашка должен понять, что так делать нельзя.

Пункт второй: никто не должен догадаться, что это я.

Пункт третий: учительница не должна вмешаться.