После пепла

Валерия Лакимова

После пепла

Глава 1

Запах был первым, что он возненавидел. Сладковатая, удушливая вонь целебных трав, въевшаяся в простыни, в подушки, казалось, даже в его собственную кожу. Она забивала нос, мешаясь с металлическим привкусом крови во рту и кислым привкусом желчи. Каждый вдох был борьбой.

Эрик открыл глаза. Потолок над ним был до тошноты знакомым. Императорский шелк цвета первого снега. Идеально натянутый, без единой складки. Ни свинцового неба ущелья, ни копоти походных костров. Дом пах стерильностью поражения. Не было ни свинцового неба ущелья, ни пронизывающего ветра. Тишина давила сильнее, чем грохот лавины. За высокими дверьми спальни не было слышно даже шагов дворцовой стражи. Отец приказал оцепить крыло.

«Я жив», — мысль пришла не с облегчением, а с тупым, свинцовым удивлением.

Он попытался приподняться на локтях. Левое плечо взорвалось такой ослепляющей болью, что он со стоном рухнул обратно на подушки. Простыни под ним были холодными и липкими от пота. Тело ощущалось как чужое — мешок с перебитыми костями, коекак сшитый неумелым портным.

Память возвращалась урывками, каждый из которых был как удар кинжалом: предательство — волки, развернувшиеся против лис; клыки, впивающиеся в спину союзников; глаза командира волков, полные горького прощения; снег — бесконечный, всепоглощающий, погасивший солнце.

Зачем? Зачем он вытащил его из-под этой белой могилы? Чтобы он лежал здесь, беспомощный, и слушал, как за дверью перешёптываются о провале?

Дверь открылась почти беззвучно, но Эрик всё равно дёрнулся. Поворачивать голову не было сил — он и так знал, кто пришел. Слуга принёс очередную нетронутую миску с бульоном и тот самый отвар, от которого вязало рот.

— Молодой господин… — голос слуги был тихим, полным сочувствия, которое сейчас раздражало больше крика. — Вам нужно поесть. Вы должны набраться сил.

Сил? Для чего? Чтобы снова вести людей на смерть? Чтобы снова поверить в чью-то верность?

— Унеси, — голос Эрика был хриплым карканьем, не похожим на его собственный.

— Но…

— Унеси! — рык сорвался с губ раньше, чем он успел сдержаться. В этом рыке было всё: боль от ран, горечь предательства и ледяная ярость на самого себя. — Что ты знаешь об этом?! Ничего! Я подвёл их всех! Я… я обещал мир… А привёл их на смерть!

Слуга вздрогнул, как от удара, и поспешно схватил поднос. Выскользнул за дверь, оставив Эрика наедине с тишиной и вонью трав. Боль в плече пульсировала в такт ударам сердца.

Злость ушла так же быстро, как и пришла, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Дверь закрылась, отрезав звук удаляющихся шагов. Теперь между ним и остальным миром стояла невидимая стена императорского приказа. Оцепление отца работало лучше железных решеток: даже если бы он закричал, никто бы не вошел. Наследнику лисов дали время сгнить заживо в собственном дворце.

Он посидел на краю кровати, пережидая тошноту. Затем медленно свесил ноги. Комната качнулась, мир поплыл, но он удержался, вцепившись в столбик кровати здоровой правой рукой. К умывальнику пришлось идти боком, прижимая искалеченное плечо к стене, чтобы каждый вдох не отзывался спазмом. Вода обожгла кожу, вышибая дух лучше любого удара. Рубаха присохла к бинтам на спине. Он дернул ткань здоровой рукой, шипя сквозь зубы, но мокрый лен не поддался. Эрик вцепился в него зубами, чувствуя во рту привкус соли и гнили.

Из овального металла на него смотрел незнакомец. Бледное лицо с заострившимися скулами, тени под глазами, спутанные волосы цвета пепла. На ключицах багровели свежие раны, стянутые тугими повязками. Но не они заставили его дыхание сбиться. Ниже ребер, там, где сходятся тазовые кости, темнела сложная вязь узора — печать власти дома Лисов. Знак наследника.

Он смотрел на символ своей никчемной власти. Метку того, кто не смог защитить свой народ. Кто не сдержал слово. Он сжал край умывальника так, что костяшки пальцев побелели. Из перехваченного спазмом горла вырвался звук — то ли всхлип, то ли стон зверя, угодившего в железо. А затем колени подогнулись, и он медленно сполз на ледяной мрамор пола, привалившись спиной к холодной стене. Сил стоять больше не было.

Где-то далеко, за толстыми стенами дворца, гудел город — там жизнь продолжала идти своим чередом. Но для Эрика время остановилось в тот момент, когда снег погасил солнце.

В голове билась последняя фраза командира волков: «Сдержи слово…»

«Как?» — хотел закричать он. Но вместо этого прошептал в пустоту:

— Как?

Тишина не дала ответа. Эрик долго еще лежал в своих покоях. Не выходил наружу — тело отказывалось покидать пределы спальни. Дни сливались в однообразную череду: забытье, жидкая еда, омовение, горькие отвары, смена повязок — и снова забытье. Иногда ему казалось, что он смотрит в одну точку часами, отрешённо следя за игрой теней на стене.

Однажды вечером старый лис, как всегда, поставил на столик у кровати поднос — тёплый бульон, ломтик хлеба, отвар целебных трав, от которого неприятно вязало во рту. Взглянул на наследника, тяжело вздохнул и беззвучно прикрыл за собой дверь. Эрик остался лежать, уставившись в потолок. Вскоре его сморил тяжёлый, прерывистый сон без сновидений.