Исторический роман «Во имя памяти». Часть первая

Валерий Журнега

Исторический роман "Во имя памяти". Часть первая

Глава1

После Сретения Господня погода на Кубани установилась солнечная. Тёплый южный ветерок нежными порывами воздуха быстро подсушил раскисшую после зимних обильных дождей землю. Пользуясь благодатным февральским окном, семья Хижняков вскопала огород и, опираясь на совет хуторского старожила-провидца Епифана Арасимовича Пасько, посадила картошку. На следующий день глава семейства Емельян Маркович до рассвета помылся в бане и после плотного завтрака в приподнятом настроении, нарядившись в праздничную одежду, вышел из хаты в сени. Согласно традиции, порог переступать не стал. Придерживаясь правил, доставшихся ему от старины глубокой, решительно наступил на него левой ногой. Затем подошвой правого сапога с силой придавил сверху ступню левой ноги. Удерживая равновесие, упёрся ладонью левой руки в дверной косяк и, глядя на старшего сына, готовящего для него повозку, чётко чеканя слова молвил:

– Я земле-кормилице дам, и она мне отдаст, сторицей отдаст. Не будет мне в моём деле ни помех, ни врагов! – После подытоживающего заклинания слова «аминь», Емельян Маркович трижды размашисто перекрестился.

Не задерживаясь более в дверном проёме, преодолев наконец порог, бодро сбежал по ступеням крыльца и направился на приусадебный участок. Перечертил своим движением, крест-накрест, ровные грядки картофеля. В центре возделанного вчера клочка земли замер и, развернувшись лицом в сторону оторвавшегося от восточного горизонта солнышка, плотно сожмурив глаза, зашептал себе под нос заговор.

– Землица-кормилица, помоги моему урожаю! Пусть ему хватит тепла, солнца, воды и света. Я тебя отблагодарю, взрыхлю, как перинку, вспушу, от злой травы-муравы освобожу. Картошечку силой напитай, вырасти богатому урожаю дай! – Открыл глаза. Вытащил из левого рукава зипуна узелок, связанный из носового платка. Распустив узлы, развеял хлебные крошки с высоты своего роста из белого цвета тряпицы над гребнями искусственно созданных земляных волн. Полюбовавшись красиво исполненным вчера крайне необходимым для семьи делом, аккуратно сложил вчетверо платок, на котором красными нитками было вышито его имя, засунул его поглубже в левый карман брюк. После тяжёлого вздоха, упёршись взглядом в землю и не исключая в душе надежду на хороший урожай картофеля, вновь осенил себя трехкратным знамением. Поправив на голове кубанку, направился в сторону окончившего своё дело старшего сына.

– Если Бог даст, побалуем утробу свою на Пасху отваренной, сдобренной укропчиком молодой картошкой, – принимая из рук старшего сына вожжи, произнёс с самодовольной улыбкой на лице Емельян Маркович. Взобрался на телегу. Умостив свой зад поудобней на сиденье, властно понукнул нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу лошадь и, не прощаясь с замершим в ожидании последних распоряжений оставленным на хозяйстве сыном, направился на соседний хутор Пужай в гости к батюшке Владимиру.

За время отсутствия дома главы семейства мужская часть семьи занималась выполнением поручением мамани Анфисы Николаевны, а к ужину умытые причёсанные гребнем трудолюбивые мужики собрались в хорошо натопленной кухне.

Батя задерживался. Чтобы быстрей короталось время, маманя поставила на средину стола сито с калёнными в печи семечками. Младший брат Романа сбегал в хату и принёс на кухню лото.

– Выбирайте, – вытащив из ситцевого мешочка карточки, на правах знатока, ведущего игру, предложил Никита.

– Дайка мешок с бочонками мне, я кричать стану, – и не дожидаясь согласия Алексей с силой рванул из рук брата к себе мешочек с бочонками.

– Я принёс лото, мне и кричать, – с силой прижимая обеими руками заветный мешочек к груди, рассчитывая на защиту матери, громким голосом запротестовал Никита.

– Цыц, сводня, Дмитрия Романовича разбудите, – перекрестив разложенные перед собой три карты, строго одёрнула маманя расшалившихся за столом близняшек. Кареглазые, с русого цвета волосами, похожие как две капли воды братья мгновенно присмирели. Внук Митя в подвешенной к потолку колыбели задёргал ручками и во сне улыбнулся. Никита тем временем несколько раз энергичными движениями рук встряхнул пёстрый мешочек.

– Барабанные палочки, – достав из мешочка первый бочонок, негромким голосом оповестил с победоносной улыбкой на лице сосредоточившихся перед началом игры игроков Никита.

В самый разгар игры, когда у Машеньки, жены старшего сына Романа, в среднем ряду верхней карточки закрылась квартира, пёс Чурзик во дворе радостно взвизгнул.

– Батя вернулся, – прислушиваясь к звукам за окном, закрывая на нижней карточке кусочком картона выкрикнутый братом очередной номер бочонка, произнёс Роман. Мгновенно потеряв интерес к игре, всполошившиеся подростки, подталкивая в спину друг друга, выскочили в чём есть на улицу – встречать вернувшегося из поездки домой отца.

Глава 2

Суп-лапшу с курицей и сдобренную щедро сливочным маслом рассыпчатую перловую кашу проголодавшиеся едоки за столом, шустро работая ложками, одолели благодаря хорошему аппетиту достаточно быстро. Машенька, помогая мамане, под общее оживление заморивших червячка членов семьи, внесла на кухню поспевший на улице самовар и установила источающую жар, надраенную до зеркального блеска ёмкость из меди на поверхности столешницы поближе к тестю. Маманя, не заставляя себя долго ждать, торжественно выставила на средину стола праздничное фарфоровое блюдо, до отказа наполненное скрученной бантиком сдобой. Готовая запивать чаем посыпанные измельчённым сахаром булочки, младшая мужская половина, определив для себя глазами самую вкусную плюшку на блюде, с нетерпением на лицах замерла. Первым притронутся к источающей тонкий аромат с душой приготовленной выпечке никто не решался, терпеливо дожидаясь, когда сделает свой выбор батя, а затем старший брат.

Пока залитый кипятком иван-чай настаивался в фаянсовом чайнике, отец резким ударом тупой стороны лезвия тяжёлого столового ножа, отколол кусок сахара от израсходованной наполовину сахарной головы и, продолжая думать думы, принялся щипчиками делить четырехгранный осколок сахара на маленькие доли.

Когда покончил с делом, поднялся на ноги. Подошел к своему висящему на стене тулупу. Достал из кармана бумажный кулёк. Вернувшись к столу, положил его рядом с горшочком мёда. Занял своё место. Отбросив в сторону гнетущие его мысли, после многозначительного взгляда в сторону старшего сына по сложившейся традиции принялся разливать по стеклянным стаканам кипяток из самовара, при этом не забывая подкрашивать его крепким настоем из заварочного чайника. В последнюю очередь наполнил свой стакан. Пить чай из стакана не стал, решив сделать это в сегодняшний вечер из блюдца. Прежде чем отхлебнуть из наполненного до краёв блюдца, обмакнул в янтарного цвета жидкость кусочек сахара. Проявляя оживление на лице, ненавязчиво затеял разговор со старшим сыном о политике.

Зная наперёд, чем могла закончиться поднятая тестем тема, Машенька с нескрываемым испугом в глазах заглянула в лицо мужа. Не придав значения немому намёку молодой жены, подсев на своего конька, Роман, перебивая отца, начал своими твердолобыми высказываниями передёргивать его мысли. Начатая батей миролюбивая беседа постепенно стала перерастать в ожесточённую словесную перепалку. Когда Роман понял, что терпение бати дошло до точки, сразу решил разрядить взрывоопасную ситуацию за столом смешной историей.

Анекдот в адрес немецкой принцессы, супруги императора Российской Империи Николая Второго, красочно выданный Романом, только подлил масло в огонь. Не совсем удачную сатиру в адрес Александры Фёдоровны Емельян Маркович принял к своему сведению равнодушно. А так как высказаться по затронутой им теме ему всё же не удалось, как хотелось, кровно обиделся на унижающие его личность неоднократные перебивания сына. Посчитав разговор, превратившийся в издёвку со стороны более образованного сына, сдерживать своё самообладание затронутый за живое глава семейства не стал и, побагровев лицом от нервного потрясения, эмоционально взорвался. Из брюзжащих слюной уст униженного неуважением старших бати полетела в сторону допустившего непристойные вольности сына матерщина из «Большого Казацкого загиба».

От истерического вопля не совладавшего со своими эмоциями главы семейства дремавший возле печи кот Мурзик шустро выскочил через открытую форточку на улицу. Сидящий на цепи пёс Чурзик пулей проскочившего возле его носа кота отреагировал незлобным лаем и, чтобы не попасть под горячую руку разбушевавшегося на кухне хозяина, грохоча цепью заскочил на всякий случай в будку.

Сладко спавший в люльке маленький внук Митя, открыв глаза, неистово завопил. Перепугавшаяся гнева мужа маманя вместо того, чтобы прийти на помощь расплакавшемуся внуку, бросилась к печи. Незащищёнными пальцами схватилась за ручку дверцы топки. Почувствовав боль, резко отдёрнув левую руку. Чтобы не осталось ожога, коснулась обожжёнными пальцами мочки правого уха. Затем с помощью передника той же рукой отворила дверцу печи и принялась энергично шуровать схваченной в спешке в правую руку кочергой угли на колосниках.

Жена Романа, правильно сориентировавшись в возникшей ситуации, подхватила из люльки сына на руки и, чтобы последний не разгулялся, закутав свою прервавшую не ко времени сон кровинку в тулуп мечущего молнии свёкра, выскочила за двери кухни. Роман, осознав, что переборщил, сидел за столом, опустив плечи, кротко выслушивая не совсем лестные слова бранящегося в его адрес отца.

Не в силах выслушивать оценку умственных способностей старшего брата, Никита бросился следом за снохой. Алексей, напротив, не обращая внимания на гнев отца, спокойно допил свой чай. Не теряя самообладания, развернул кулёк. Взял из него и сразу засунул в рот леденец розового цвета. С заботой о Никите взял левой рукой единожды надкусанную братом булочку. Чтобы не заметил отец, подмигнул принявшему смиренный вид виновнику скандала. Трижды перекрестившись свободной рукой образам, расположенным над горящей лампадой в восточном углу кухни, воздействуя на всех отрезвляюще, вышел на двор, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 3

Когда маманя начала выгребать золу из поддувала, обуздавший свой гнев батя наконец взял себя в руки. Бросил в рот изменивший цвет кусочек сахара и, не скрывая разочарования на лице, принялся с хрустом пережёвывать его зубами. Сладкое подействовало на Емельяна Марковича, как успокоительное лекарство. Отодвинув от себя блюдце с простывшим чаем, успокоившийся глава семейства поискал глазами жену. Маманя, поняв, что зачем-то понадобилась мужу, оставив все дела возле печки, приняв смиренный вид, присела рядом с отцом.

Извинения, прозвучавшие из уст старшего сына, обидевшийся на весь белый свет Емельян Маркович пропустил мимо ушей. Делая вид, что ничего страшного за столом не произошло, успокоивший сахарком свои нервы батя принялся делится с маманей, привезённой из хутора Пужай важной новостью.

– Помнишь, Анфисушка, Карпа Калиткина, – обращаясь к приготовившейся внимательно слушать мамане, сменив гнев на лице на черты сочувствия, поинтересовался отец. Анфиса Николаевна утвердительно закивала головой. – Так вот, уважаемого казака Карпа, постигло горе. Старший его сын Арсений, из которого германцы сделали обрубок, на прошедшее Крещение скончался в госпитале.