Два слова фломастером… Элегия

Валерий Марро

Два слова фломастером… Элегия

"Внезапно пал Вавилон и разбился".

Библия, 8 стих

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Откуда-то издалека, словно из другой реальности, доносятся звуки вступления к "Элегии" Ж. Массне. Затем звучит голос:

О, где же вы, дни любви,

сладкие сны,

юные грезы весны…

Медленно открывается занавес.

На сцене – внутренность древнего, запущенного храма. Видна часть амвона с выщербленными ступенями, обвалившейся лепниной и несколькими, частично сохранившимися, ликами святых. В глубине просматривается полуразрушенная часть алтаря. На стенах и потолке кое-где видны поблеклые от времени фрагменты библейских сюжетов. Через высокое, узкое боковое окно с выбитыми стеклами пробивается яркий, солнечный, луч, косо прорезая общее, мрачное освещение. Везде видны следы разрушений и захламленности. Справа от зрителей, возле портала, находится массивная, кованая, дверь с металлическим засовом.

Время летнее. Утро.

Уже, чуть громче, продолжают доноситься слова:

Где шум лесов, пенье птиц,

где цвет полей,

где серп луны,

блеск зарниц?…

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Слышен негромкий стук. Тяжелая, массивная дверь медленно, со срипом, открывается.

ОНА /стоя на пороге/. Эй… есть кто живой?

Музыка обрывается.

ОН /возникнув, прихрамывая, из темноты, сипло, с хрипотцой/. Допустим… Ты кто?

ОНА. Призрак коммунизма!

ОН. Хах… зашибись! А реально?

ОНА. Что реально – идеально! Что с намёком – отгадай!

ОН. Уже отгадал!

ОНА. И что?

ОН. Ничего! Заходи… или исчезни!

ОНА /входит, осматривает развалины/. Класс! Дворец… в стиле Босха!

ОН /задвинув железный засов/. Обижаешь… Босх отдыхает!

ОНА.Тогда Дворец Дожей! Венеция… после потопа!

ОН. Типа того…

ОНА. Не типа, а точно! А ты… кто?

ОН. Суслик в драном пальто?

ОНА /осматривает незнакомца со всех сторон/. Похож… Только размер джинсовки – не твой.

ОН. И не твой! А если ничей – значит мой! Проходи – в ногах правды нет.

ОНА. А правды нет нигде!

ОН. Да ну… А в небесах?

ОНА. Сказала – нигде! Ни тут, ни там – сбежала шлюшка, осталась лишь одна церквушка. Но и в церквушке – ё-мое! – давно уж царствует враньё!

ОН. Сурово! Хотя и складно! Но это не значит – стоять, как истукан. Проходи, садись… на это подобие.

ОНА. Не сяду!.. Тем более – на подобие!

ОН. Извини – другого нет!

ОНА. Не мороси, дружок, все будет ровно! Мне будет – срок, тебе – условно!

ОН. Убедительно. Ты скажешь – зачем пришла?

ОНА. Ходила-ходила… смотрела-смотрела… шлялась, в общем, по городу от нечего делать. И вдруг – вау! – римские катакомбы… после развала империи! И надпись… фломастером, на клочке туалетной бумаги – "Новый Вавилон". /Показыает, смеясь/. Заинтриговало… Дай-ка, думаю, гляну! Зашла… А тут – ты: принц на белом коне!

ОН. Ну всё! Надоел твой стёб!

ОНА. Да лан… бородач. Дворец твой и вправду – супер! Но вот почему в нем ты – Чучело-Мармучело – загадка? Да ещё пел так классно!

ОН. Сама ты… Лягушка-Квакушка! А пел – не я совсем!

ОНА. А кто? Вот этот святой? Хи-хи… /Указывает на сохранившийся частично лик на стене/.

ОН. Святые не поют… святые души лечат. А пел тот, кому положено было петь!

ОНА. Когда?

ОН. В прошлом уже… о потере большого счастья. От чего осталась только песня, которую любил слушать мой отец.

ОНА. Вот-вот… это уже ближе!

ОН. Ближе к чему?

ОНА. К тому, что было и у меня… да прошло, за море синее ушло! /Пауза/. Если хозяин – можно снять номер… на пару дней?

ОН. Воровка?

ОНА. Мык… Я из дому сбежала.

ОН. Причина?

ОНА. Политическая!

ОН. Расшифруй?

ОНА. У одних с детства – всё, у других – ничего! Возник вопрос: "Почему?" Вместо ответа: "Дура! Тебе это надо?" "Надо!" – сказала я… и ушла.

ОН. Смелая!

ОНА. Очень!.. Меня пацаны во дворе боялись! Одному так засандалила… хуком справа!

ОН. За что?

ОНА. Промокашкой назвал… Проходу потом не давал: "Давай, познакомимся ближе!". Я ему: "Познакомимся ближе – больше не встанешь!" Отстал…

ОН. Резонно!.. Тебя же искать начнут…

ОНА. Уже начали! /Достала смартфон/. Трезвонят – без конца! Но я не дура – вычислят! А здесь – не найдут!

ОН. Найдут!

ОНА. Почему?

ОН. Молодая совсем…

ОНА. "Милый друг – мне уже восемнадцать, время сладких и радужных снов!"

ОН. … и красивая!

ОНА. А ты… стрёмный какой! Глянешь – в обморок сразу!

ОН. Хах… не смеши!

ОНА. А чо?

ОН. Через плечо! Я же урод! Видишь… шрам у меня?

ОНА. Не шрам, а шарм! Буквы переставить забыл!.. И фейс!

ОН. Что – фейс?

ОНА. У многих фейса вообще нет! А у тебя… отпад! Особенно профиль! /Подходит, поворачивает во все стороны, рассматривает/. Вот… в этом ракурсе!

ОН. Что?

ОНА. Впечатляет… Как в кино! Увидишь иногда – и думаешь, думаешь…

ОН. Не в тему мотив!

ОНА. Почему?

ОН. Я дохлый, старый, больной инвалид. Шея набок и ноги кривые!

ОНА. Врешь! Ноги у тебя – атас!

ОН. Откуда знаешь? Пальто – до пят!

ОНА. Ну и что? Так ходят только спортсмены!

ОН. Можбыть… после серьёзных травм. Но всё равно: вот… зубы ещё!

ОНА. Что – "зубы"?

ОН. Гнилые! От недоедания…

ОНА. Не барагози! Зубы – один к одному… клыкастые! Как у льва!

ОН. А внутри – труха! Печень – ни к чёрту, одна оболочка!

ОНА. Не проблема – вставим новую!

ОН. К тому же я – горбун! Урод… видишь? /Поворачивается/. Вечный знак вопроса! И вообще здесь – гробница веков! Пыль… плесень вокруг, дышать нечем! Вернись туда, откуда пришла! Пока не поздно!

ОНА. Никогда!

ОН. Почему?

ОНА. После того, что было, для меня здесь – рай! И не думай мне возражать – я упрямая!

ОН. Хах… сказала тоже! Упрямее меня быть не может!

ОНА. А это мы выясним! Со временем… Скажи-ка лучше – как звать тебя… бородач?

ОН. Квазимодо.

ОНА. Прикольно! А настоящее?

КВАЗИМОДО. Его нет.

ОНА. Почему?

КВАЗИМОДО. Исчезло однажды.

ОНА. Расскажи…

КВАЗИМОДО. Тяжело. Но попробую… /Пауза/. Давным-давно… в пропавшем внезапно курляндском царстве, жили – были друзья. Вместе росли, вместе учились… вместе фирму придумали. Кажется… был успех. Потом разошлись. Кто виноват – не знаю. Предков убили… на моих глазах. А меня – в окно! С восьмого… Хорошо… на клумбу упал. И вот – горб, с семи лет.

ОНА. А теперь сколько?

КВАЗИМОДО. Двадцать.

ОНА. Сирота?

КВАЗИМОДО. Круглый! Сбежал из детдома, когда пятнадцать было. Квазимодо – это оттуда.

ОНА. А что ты здесь делаешь?

КВАЗИМОДО. Покемонов ловлю!

ОНА. И много поймал?

КВАЗИМОДО. Одного! Вернее, одну…

ОНА. Шутник ты, однако… А если серьёзно?

КВАЗИМОДО. Пытаюсь понять…

ОНА. Что?

КВАЗИМОДО. Смысл.

ОНА. Смысл чего?

КВАЗИМОДО. Большого иcхода.

ОНА. Не грузи! Я – не философ!

КВАЗИМОДО. Это неправда!

ОНА. Почему так решил?

КВАЗИМОДО. Я вижу твои глаза…

ОНА. И что?

КВАЗИМОДО. В них тот же путь.

ОНА. Говори ясней! Путь… чего?

КВАЗИМОДО. Познаний того, что за гранью… Осиливший сможет понять – что наступит потом? А когда поймёт – ужаснется! И начнет, возможно, свой долгий возврат в потерянный некогда рай. И это – твой первый шаг к истине.

ОНА. Истина – та же правда. А правды нет! Нигде! Так что закрыли тему! А вот за гранью – моё! Я тоже люблю старину… Там много знаков, поданных зодчими прошлого. И самый тревожный из них – исход… После него, второго по счёту, книгу всемирной надежды можно закрыть навсегда. /Пауза/. Ты здесь… давно?

КВАЗИМОДО. С тех самых пор, как понял: сейчас… или никогда!

ОНА. На что намекаешь?

КВАЗИМОДО. Что может случиться чудо… /Смеётся/.

ОНА. И чудо пришло и спросило… шмыгая носом: нет ли билетика лишнего в рай? /Пауза/. Ладно… проехали!

КВАЗИМОДО. Что… не сложилось?

ОНА. Вроде того… Внешне вроде бы всё… для счастья и песен. А как заглянешь в нутро… /Пауза. Слышна какая-то возня, затем писк/. Скажи… это что… крысы?

КВАЗИМОДО. Ну да… как же без них? Толстые, жирные… с бородавками на длинном хвосте. Полно! Вон… вылезла одна!

ОНА /с испугом/. Где? /Оглядывается/.

КВАЗИМОДО. Вон… в углу! На нас смотрит…

ОНА. Ой… /подбегает и прячется за Квазимодо/ она же укусить может!

КВАЗИМОДО. Может… если сильно рассердится! Да не бойся ты… я пошутил! /Смеётся/.

ОНА. Глупая шутка! /Отходит/. И совсем неуместная…

КВАЗИМОДО. Извини… Хотя где им быть, как не здесь?

ОНА. Почему? Здесь же никто не живёт… кроме тебя?

КВАЗИМОДО. Крысы – животные умные. Знают: всё может рухнуть, а церковь останется. У них историческая память… на выживание. Так что храм для них – надёжный дом, убежище от врагов!.. А почему ты спросила?

ОНА. Сон был такой… Иду по улице. И вдруг – ливень! Молнии… гром… воды по колено! А вместо людей… куда ни глянешь – крысы! В скверах! В кафе! На балконах! В тачках крутых… Тычут в меня своими, мерзкими, лапками… хохочут… и зубами скрипят! Ужасно так скрипят: хрррм… хрррм… хрррм… А я… под дождем… одна… скукожилась вся…

КВАЗИМОДО. Стоп! Не говори, что дальше было!

ОНА. Почему?

КВАЗИМОДО. Сон – это наваждение. Хороший сон – это от счастья! Плохой – от Сатаны! Не пускай его в свою душу! Забудь – и не вспоминай никогда!

ОНА. Как у тебя… всё легко? Спасибо… постараюсь. Хотя иногда мне кажется: персоны эти, наглые, скоро сожрут всё, что сверху Земли, и что внутри неё… /Пауза/. И всё же… чтоб общаться нормально, назови своё имя?

КВАЗИМОДО. Не помню.

ОНА. Не может такого быть!

КВАЗИМОДО. Может!

ОНА. Почему?

КВАЗИМОДО. Забыл взять с собой.

ОНА. И где оно теперь?

КВАЗИМОДО. Там, где солнце, любовь… и руки матери, нежные, как утренний сон…

ОНА. Как это близко…

КВАЗИМОДО. Ты о чем?

ОНА. Да так… мелькнуло вдруг что-то…

КВАЗИМОДО. Запретная тема?

ОНА. Скорее, таинство… Это как Сириус дивный в ночи. И вновь ты свободен, и видишь свой путь…

КВАЗИМОДО. Пожалуй… Много дорог вокруг. Но так важно знать: где та, что приведёт тебя… к храму? /Пауза/. Однако… пора бы назвать и себя?

ОНА. Эсмеральда!

КВАЗИМОДО. Логично! А настоящее?

ЭСМЕРАЛЬДА. Его тоже нет.

КВАЗИМОДО. Почему?

ЭСМЕРАЛЬДА. Осталось, как и твоё… в другой жизни…

КАРТИНА ВТОРАЯ.

Комната в элитной квартире. День.

ГЛАФИРА. Ты же знаешь, Петр: уж если она решила…

ПЕТР. В восемнадцать не решают! В восемнадцать думают не головой, а совсем другим местом!

ГЛАФИРА. Не пошли!..Она, всё-таки, твоя дочь, а не уличная девка!

ПЕТР. Надоело! Достала она меня… твой подкидыш! Вооот так, по самое некуда…

ГЛАФИРА. Достала? Она – тебя? Ха-ха… переверни-ка пластинку, дружок! Да поскорей! Пока не выдала… тему другую?

ПЁТР. Ты чёй-то распелась тут… пташка? А? На что намекаешь? Ну?!

ГЛАФИРА. На польку с приплясом… в три коленца – вот на что! Как заиграет – не остановишь!

ПЁТР. Закрой своё поддувало… гнида! Пока не закрыл тебе я…

ГЛАФИРА. Ой-ёй-ёй… как страшно! Трясусь прямо вся… бежать куда – не знаю! Да только забыл ты, видать, дружок – Степаныч давно уж на стрёме! Лично!.. Так что подальше спрячь… свои желания тайные! И не прессуй нашу девку – вот что хочу я тебе сказать! Не гноби ее и не унижай… на каждом шагу! А постарайся увидеть в ней личность!

ПЕТР. В ком? В ком увидеть личность? В фуфыре этой, злобной? Что ни скажешь – всё не так! Что ни предложишь – всё её раздражает! И обязательно норовит сделать всё по-своему!

ГЛАФИРА. А что здесь плохого? Уверенность в себе – прекрасная черта, говорит о характере… В будущем ещё как пригодится!

ПЕТР. А я хочу жить не будущим, а настоящим – поняла! На-сто-я-щим! И чувствовать, что тебя уважает твоё, пусть не родное даже, дитя! А не держит, себе на уме, за тупого… ничего не смыслящего в этой жизни, барана!

ГЛАФИРА. Не греши на ребёнка! Относится она к тебе вполне сносно. Даже гордится иногда – какой ты у нас крутой, предприимчивый папа.

ПЕТР. Я не нуждаюсь в её, сопливом, уважении! И в твоём – тоже! У меня там, в моих конторах, полный порядок. А здесь – кавардак! Что с тобой, что с ней – никакого согласия нет! Ни в чём! Что… что прикажешь мне теперь делать? Бросить всё и заниматься только ей, психопаткой этой, ретивой? Трезвонить по всему городу?.. гвалт поднимать?.. искать по подвалам и мусоркам?.. Да я уже завтра съеду в нули! А кому нужен будет такой компаньон, от которого дети бегут, как чёрт от ладана?

ГЛАФИРА. Но искать всё же придется, дружок! Или пусть гуляет, где попало?.. Обзаводится кучей дурных привычек и уличных пошлостей!.. И что потом из неё выйдет?.. Что? В кого она превратится за эти, беспутные, дни на свободе? Нужен будет тебе потом… такой продукт?

ПЁТР. Ты не вопросы мне задавай, а конкретный… реальный план предложи – как из ситуации этой, подлой, выбраться? Катьку где искать? Кому звонить?.. кому платить?

ГЛАФИРА. Ты заешь сам – кому? Его сынок давно уж ухлёстывает за нашей упрямицей. Вот на этом и сыграй… дешевле будет!

ПЁТР. А если – наоборот! Если взбеленится твой Степаныч и скажет – всё! На этом ставим точку! Не нужна нам в семье блудница! А?.. Что тогда? Ты же первая завопишь: "Идиот! Зачем позвонил?"

ГЛАФИРА. Не завоплю!.. Потому что знаю – привязан к ней их любимый Артурчик намертво! Ради него они пойдут на что угодно, я уверена!

ПЕТР. Ну, смотри… Попробую подключить. Только не сейчас…

ГЛАФИРА. Почему? Уже трое суток прошло! Куда ещё тянуть?

ПЕТР. Туда, куда нужно!.. Если хочешь – сама генералом займись! А у меня есть свой… запасной, вариант. Думаю начать с него…

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Кабинет начальника следственного управления города.

ПОЛКОВНИК /. Нет, Пётр, вот так – с налёту, разговор у нас не пойдет.

ПЁТР. Почему?

ПОЛКОВНИК. Ты знаешь – какой хвост за тобой тянется?

ПЁТР. Допустим…

ПОЛКОВНИК. И где этот хвост тогда обрубили – тоже знаешь?

ПЁТР. Знаю – здесь! И что?

ПОЛКОВНИК. А то! В глубину… в корень вопроса гляди, а не по верхам скачи, как резвый козлик!

ПЁТР. Ты конкретней можешь, Седой? А? Конкретней!

ПОЛКОВНИК. Конкретней?.. Могу! Девка твоя – не подарок!

ПЁТР. Знаю! Дальше!

ПОЛКОВНИК. Она не просто ушла от тебя…

ПЁТР. В каком смысле?

ПОЛКОВНИК. А в таком!.. Решила она, кукла твоя, любопытная, на то самое… забытое вроде бы, поле зайти! Чем ты достал её там, в семье своей, я не знаю – не моё это дело. Но то, что под демократку вдруг стала косить, это – факт! Ребята мои пасут её… уже третий день… и кое что смогли уже нарыть!

ПЁТР. И что… что это значит?

ПОЛКОВНИК. То… то самое и значит! С одним – словечко, с другим – ещё одно. Глядишь – и тема уже на кону: "Я знать хочу – откуда у предка тупого, как пень, такое бабло?" Надеюсь… ты понимаешь, Чикарь, что с нами будет, если выйдут вдруг наружу… дела давно минувших дней?

ПЁТР. Вот, гадина… а! Вот оторва кислотная! Ты смотри-ка, на что пошла – отца, кормильца своего, угробить хочет!.. Но только вот ей-то… козе сопливой, зачем там, в делах наших, рыться? А?.. Скажи, Седой… зачем ей-то грузиться в то прошлое?.. Живёт ведь – как королева! Ни в чём ей не отказываю!

ПОЛКОВНИК. А Глафира мне сказывала – притесняешь ты их. Куском, что даешь, каждый день попрекаешь…

ПЁТР. Вот гнида… падла вонючая! И сюда… к тебе, дорожку уже намостить успела! Куда ни глянешь – везде она, шалава эта безродная, на пути моём встанет! Везде её рыло увидишь… и след поганый заметишь… Да я ей… стукачке этой… пусть только домой придёт… /Замахивается/.

ПОЛКОВНИК. Но, но, Чикарь… остынь! Ещё не хватало бузу криминальную в деле этом, скользком, затеять… с женой своей? /Поднимается из-за стола, ходит по кабинету/. Ты думай сейчас о другом, дружок, мозгами своими ворочай проворней: как бы чего… кривого да мерзкого, из дела этого, давнего… к нам с тобой не вернулось?

ПЕТР. Так я-то что, Седой? Я – вот он, к твоим услугам! Ты же знаешь – верней собаки у тебя нет, и не будет уже никогда! Но только дело-то это… сам видишь – какое мутное? Не осилю я сам его! Подскажи лучше ты… прикинь: что тут за варево вдруг такое, на голову нашу, ни с того ни с сего, свалилось?

ПОЛКОВНИК /через паузу/. Интересно стало, видать, кому-то ещё, а не только ей, сумасбродке твоей, на картинки эти… давние, повнимательней глянуть. Вот в чём проблема, я думаю?

ПЁТР. Как это – "и не только ей"? А кому ещё? Ты что… серьёзно? Сигналы… маячки какие-то есть? Да нет, нет… не может этого быть, Седой! Чтобы твоя, пусть не родная даже, дочь… вот так, по-глупому, себя вела?

ПОЛКОВНИК /подходит/. Не понял, Чикарь… Ты что… не веришь мне? Мне – сыскарю… с тридцатилетним стажем? У меня же всё – в документах и фотках замётано! Как и положено по уставу! А уж потом – в языке!.. Дошло? Или ты отупел совсем там… в конторе своей, барыжьей?

ПЁТР. Извини, Седой… Просто новость такая – по нервам бьёт! Видишь – трусит меня всего… отойти не могу! /Пауза/. И что… ты знаешь, кто он, правИла этот… тайный?

ПОЛКОВНИК. А ты раскинь… мозгами своими, заумными, и сам поймешь – кто? /Вновь ходит по кабинету/. Перебери, для начала, всех, кто тогда… ночкой темной, в логове том, семейном, в живых мог остаться?

ПЁТР. Да никого, вроде бы… Все трое… давно уже там… где положено.

ПОЛКОВНИК. Все, говоришь? /Остановился/.

ПЕТР. Ну да… все! Вся троица! А что… разве выжил кто-то? Господи… неужели? Неужели он… сосунок тот… глазастый?

ПОЛКОВНИК. Сосунок? Ну ты даешь, Чикарь? Ты что – не видел его… после того?

ПЁТР. Да нет, конечно! Откуда? Я вообще думал, что всё… не жилец он… с такой высоты!

ПОЛКОВНИК. Выходит, не так думал, как надо было. И делал – не совсем то! /Возвращается к столу. Достает из шуфлядки несколько фотографий/. Вот. Глянь-ка сюда… И сразу поймёшь – кто в нашем граде объявился… полгода назад. И для чего?

ПЁТР/рассматривая фотографии/. Ты смотри… какой верзила вымахал? Под два метра, небось… Да… один к одному, вроде бы… с батей своим, незабвенным. /Пауза/. Но как же такое могло быть? А… Седой? Я же думал… всё! Конец всей этой, богатой, кодле! И ты молчал… ни звука! Столько лет! А он, выходит… живой?

ПОЛКОВНИК. Я не молчал, Чикарь. Я мудро стоял в стороне… Его же сразу забрала "Скорая". А что?.. куда?.. Тишина! Спрятали, видимо, где-то… тёти и дяди родные. Боялись – найти смогут… и добить! Он же видел всё… из спальни своей, как ты мне сказал тогда! А сил прибить его у тебя уже не хватило! Вот и выбросил в окно… А теперь… глянь, красавец какой! Стройный, упругий… как тигр! Так что не знаю, не знаю, Петя… что у них там сейчас, за дверью церковной, может быть? Какой такой… интересный гешефт они варганят сейчас там, вдвоём, эти… два справедливца?

ПЁТР. Постой, Борис! Какой дверью церковной?.. Кто варганит?.. Ты… о чем?

ПОЛКОВНИК. О том! О том самом, Петр! Спаровались они уже – Катька твоя – и он… сосунок тот, оживший! И сидят они, голубки здесь, в нашем храме! Ну… в том, что сто лет уже… в закоулке, как прыщ на жопе, торчит. Надеюсь, ты знаешь…

ПЁТР. А-а… да, знаю! Приют для бродячих котов! Ободранный весь… снести давно пора бы! И что… они там? Вдвоём? Постой… а что – зайти туда нельзя?

ПОЛКОВНИК. Ты что, Чикарь… хочешь, чтобы мы автогеном пилить его принялись? Да ты представляешь – какой шум начнется в городе? А, кроме того, дверь эту… из времён мезозойских, не то, что автоген – бронебойный снаряд не пробьёт!

ПЕТР. Да… ты прав, Седой… раньше строили – на века. Да и кто разрешит нам вот так… своевольничать? Тут же набегут… газетчики, шушера эта… набожная… А нам такой шмон… совсем ни к чему. Но как… как заманил он туда её… дуру эту, строптивую?

ПОЛКОВНИК. Не конфеткой, конечно, Чикарь. И не тортом даже… на триста рублей! Следил за ней, вначале… пару часов. Незаметно так… издалека. Вроде турист какой, случайный… с рюкзачком за спиной, ходит-бродит себе… Потом, когда к храму вроде направилась, забежал вперёд и прицепил на дверь… вот такой клочок бумаги. /Достает из шуфлядки фотоснимок и дает Петру/.