Деньга полушка

Деньга полушка

Глава

Деньга полушка

Город Архангельск. Время от времени переселение из ветхого жилья в панельные жилые высотные здания – времена новых построек. Когда мне было одиннадцать лет, мы с семьей переехали в новую девятиэтажку. До переезда мы жили в двухэтажном деревянном доме. Одна из квартир этого старинного жилого здания, построенного в конце правления Николая II, была отведена нашей семье. Но еще до моего появления на свет в этом доме часть квартир были уже заперты за ненадобностью, потому что жильцы съехали в другие места.

На втором этаже дома располагались гостевая, маленькая комнатка, где жил мой дед, и просторная кухня с плитой для приготовления пищи, занимавшей практически всю жилплощадь. На первом этаже, под квартирой деда, в большой отдельной комнате жили брат отца со своей семьей.

Как ни странно, за одиннадцать лет я редко бывал там, чаще всего у дедушки. Потому что любил деда и любил смотреть телевизор. В его квартире был диван, стол, старинный комод и, главное, телевизор. Черно-белый, но этого было достаточно, чтобы я мог не пропустить утреннюю детскую передачу ”Будильник”.

Почти каждое воскресенье, проснувшись рано утром, я, спешил наверх, к деду и телевизору. Щелкал переключателем каналов в поисках нужного. Переключатель каналов имел много цифр, но каналов было всего три. Уже в перестроечное время, когда появилось кабельное телевидение, мой двоюродный брат, настраивая телевизор, попал на фильм «Звездные войны», но искажение трансляции не позволило мне посмотреть его тогда, зато я с удовольствием смотрел его уже в цифровом формате.

Но не в этом суть рассказа. Гораздо интереснее перемещение во времени. А именно – дотронуться до материала, которому двести или триста лет и у которого есть животрепещущая история.

Я расскажу о полушке, стариной монете.

Прошло десять лет с той поры, как я нашел эту вещицу впервые. Это было в комнате у деда, когда мы жили в старом деревянном доме. Комната деда была небольшой, там стояла пружинная кровать, стеллаж с книгами у стены напротив окна. Я никогда не замечал, что в комнате на потолке висела старинная сферическая люстра. И вот как-то, играясь куском магнита, привязанным на тонкую нить, случайно разбил эту люстру. Но пока тетя и отец, которые в это время смотрели телевизор в соседней комнате, пришли на шум разбитого стекла, я успел поднять нечто, напоминающую деньгу. Это была полушка, датируемая 1749 годом. Впрочем, мне тогда цифры ни о чем не говорили, хотя чеканка того времени хорошо сохранилась.

Позже, следующим вечером, поднявшись к деду, после того, как я осознал, что сделал, вернул монетку, положив ее на стеллаж с книгами и журналами. А потом забыл о ее существовании.

Прошло пять лет, после того как мы переехали в новостройку. Нам дали квартиры в одном доме, но на разных этажах. Я уже заканчивал школу. Теперь к деду я спускался вниз по лестничному маршу, иногда и в лифте нашего нового девятиэтажного дома. Теперь с дедом нас разделяло три этажа.

В квартире у деда, как и раньше, скрываясь от суеты мелочей жизни, я засиживался за столом в его комнате, читал книги или же смотрел все тот же телевизор ”Рекорд”. Бывало, я изучал содержание в старинном шкафу. Еще у деда в комнате стояло трюмо с зеркалом между овальными столбами, внутри которых находились полочки с различными безделушками начала двадцатого века. И на одной из полок была коробочка с мелкими вещицами: запонки, булавки… И там же лежала эта старинная полушка.

Дед любил прогуливаться по вечерам на улице, а днем ходил в местный продуктовый магазин, чтобы лишний раз поболтать с продавщицами. Но в один из вечеров деда не стало. Его увезли на машине скорой помощи, оповестив нас лишь наутро, что нашли его сидящим на скамейке.

Однако за неделю до его своего ухода дед передал мне старинную монету. Это произошло в один из вечеров, когда я пришел к деду. Так и не отыскав подходящей передачи, я выключил телевизор и, вместо того чтобы попрощаться и крикнуть «Дед, пока!», задержался у входной двери и завернул на кухню. Там он готовил кашу. Помешав в алюминиевой кастрюле серебряной ложкой, сохранившейся от столовой утвари своего отца, усевшись на стул между кухонным столом и шкафом, вывезенным еще с прежней квартиры, он молча смотрел перед собой. Я уселся напротив него на табурет, за стол.

- Ну, как дела-то? – спросил я.