Операция "Спаситель"

Валерий Дронов

Операция "Спаситель"

Глава 1

-Палестинские вина конечно, слаще Эллинских. Это скажет Вам каждый, кто побывал в Греции. Много солнца и мало воды,- вот что нужно для того, чтобы виноград получился по-настоящему сладким и это, конечно же - Палестина. Но вино, которое мы пьём - урожая самого засушливого года Эллады за последние пятьдесят лет. А каков виноград - таково и вино. Кое - кто скажет, что от него по утрам болит голова - вздор! Голова болит только у слабых женщин и неокрепших юнцов, употребляющих сладкое без меры, да к тому же разбавляющих его горячей водой. Нам же, уважаемый Аппий, это вино придаст живость ума, и ясность мысли, а это, в наше непростое время, согласитесь, крайне необходимо.

Так говорил богатый Римский купец, тайному посланнику Императора, потчуя его в своём большом доме в Иерусалиме.

-Знаете, Люций, в Вашем доме забываешь, что находишься среди дикарей, - ответил Римский посланник, пригубив сладкое вино. - Я всегда рад бывать у Вас. Правда, Вы всё время в разъездах, как, в прочем и я, по тому то и ценен каждый миг наших встреч.

- Торговое дело хлопотное. За всем нужен пригляд, да и в Палестине стало неспокойно. Уже два моих каравана из Персии ограбили эти…как их? Зилоты. Не мне Вам рассказывать, что Риму всё труднее обеспечивать безопасность торговых путей. Приходится содержать личную стражу, а это дело накладное. Но что делать? Без Персидских шелков и пряностей метрополия потеряет свой блеск.

- Возможно, Вы преувеличиваете опасность, уважаемый Люций. Караваны грабят шайки оборванцев, лишь иногда прикрывая грабёж идеями «Великого Израиля». К Зилотам они не имеют никакого отношения.

- Не знаю, не знаю. Идеи независимости очень популярны среди евреев. Да к тому же, - ещё эти «бродячие мессии». Религиозная верхушка уже не имеет никакого авторитета среди народа. Они готовы поверить любому, кто пообещает освобождение от «гнёта Рима».

- Да, это верно. Ненависть к нам огромна. Хотя, то, что мы делаем для этой нищей провинции, должно вызывать хотя бы уважение. Мы дали дикарям самый справедливый и правильный Римский суд, а они всё живут по своим древним законам Моисея, да ещё и режут наших солдат и грабят караваны. Я хорошо понимаю ваше беспокойство, уважаемый Люций. Император то же встревожен ситуацией в Палестине. Наместник уже не в состоянии сохранять мир на этой несчастной земле, но согласитесь, работать при отсутствии поддержки местной аристократии, а уж тем более – священников, - дело неблагодарное. Поэтому, Пилат, не смотря ни на что, останется Приором Иудеи. Правда он слишком жесток, но, любой другой, вряд ли будет лучше.

- Слава Императору Тиберию! – воскликнул Люций, поднимая вверх свой дорогой кубок. – Я всегда преклонялся перед его мудростью!

- Оставьте этот пафос! - поморщился Аппий. - Доносчиков среди нас, я надеюсь, нет. Мы прекрасно понимаем, что Рим разросся до таких размеров, что им стало невозможно управлять. До Императора не доходит и десятой части того, что твориться в провинциях. Да и недосуг ему, заниматься такой ерундой, как Иудея. Он целиком доверился этому мяснику – Пилату.

- Вы, как всегда правы, мой друг! Мало кто понимает, что Палестина, это котёл, в котором вариться смола, способная сжечь весь Рим. Знаете, что…- Люций встал и нервно прошёлся по комнате. – Если движение нельзя победить, его нужно возглавить. Нам надо проникнуть к Зилотам и разрушить их изнутри. В Персии я встречал бродячего иудея, который учился колдовству у магов и факиров Вавилона и Египта. Он очень умён и к тому же ещё честолюбив. Если с ним правильно поработать, думаю, получиться хороший Мессия. А Израиль только и ждёт прихода Царя – освободителя.

- Вы недооцениваете нас, Люций. Среди Зилотов есть наши люди. Однако выбиться в главари, пока никому не удалось. Что толку от простого боевика? Хотя, кое какая информация поступает, правда иногда с опозданием, но всё же, некоторые эксцессы удаётся предотвратить. Так что Зилотов оставьте мне. А вот торговцы на рынках и проститутки – Ваша директория, да и бродячие проповедники то же. Займитесь Мессией сами. Думаю, ни Пилату, ни «нашим еврейским друзьям» в Синедрионе, ни к чему знать об этом. Я полностью полагаюсь на Ваш опыт и мудрость.

- Спасибо, уважаемый Аппий! Мне лестны Ваши похвалы,- сказал Люций, допивая своё вино,- Думаю, пришло время позвать танцовщиц и музыкантов. Танец живота ещё никогда не был скучным зрелищем. А уж Абиссинки, в искусстве любви, превосходят самые смелые ожидания.

Глава 2

В комнату вошёл человек в белом бурнусе. Его лицо было закрыто платком и только глаза, цвета спелого ореха, без страха смотрели на Люция.

- Мы нашли его. Сейчас он в Дамаске.

- Вы уверены? Нет ли ошибки? Это очень важно.

- Ошибки нет. Зовут Иисус. Родился в Вифлееме, жил в Назарете. Мать - Мария. Отец – Иосиф. Про отца говорят, был плотником, неплохим, но умер лет двадцать назад.

- Что наш друг делает сейчас?

- На базарной площади зажигает воду, превращает её в вино и предсказывает будущее.

- Он один?

- Нет. С ним юноша, ещё совсем мальчик. Лет пятнадцать. Помогает во время выступлений и прислуживает по хозяйству. То же еврей. Зовут Иоанн. Живут на постоялом дворе у Ахмеда, за северными воротами. Вот уже полгода. Платит исправно. Откуда появился, выяснить не удалось. Ахмед говорит из Индии, но…

- А, сам- то он что говорит?

- Ничего не говорит. Живёт отшельником. Ни с кем не общается. Всё время молчит, думает о чём-то. Но этот мальчишка – Иоанн, называет его Рабби и везде трубит, что «мудрость его учителя не знает границ». А ещё, Иисус пообещал взять его с собой на небо.

- Да, похоже, я не ошибся. – Улыбнулся Люций. – Изучение тайных знаний Вавилона и Персидских магов, помноженное на Каббалу и Тору, всегда дают один и тот же результат: человек или сходит с ума, или становится Мессией, что практически – одно и то же. Как Вы думаете, Савл, мы сможем привлечь его к сотрудничеству?

- Напрямую – вряд ли. Слишком уж он поглощён собой. Но, подтолкнуть в нужную нам сторону, думаю, можно. Надо только подумать – как?

- Деньги, женщины?

- Не знаю… На деньги он не обращает никакого внимания. Живёт очень бедно, но не опускается. По поводу женщин, то же не понятно. По весёлым домам не ходит. Подруги нет…

- А он случайно не…

- Да нет. Иоанн слишком живой мальчишка, чтобы быть содомитом.

- Иисус нужен мне здесь, Савл. Придумайте, как заставить его вернуться в Иерусалим. Только, заклинаю Вас всеми Богами, не спугните! От того, сможем ли мы использовать этого мага, возможно, зависит судьба Рима.

- Я постараюсь, уважаемый Люций. Но дело трудное – мне нужно много денег.- В любой из моих лавок в империи, а так же в Персии и Индии, Вы можете взять столько денег, сколько будет необходимо для дела.

Савл поклонился и бесшумно покинул комнату.

- Вот кого надо было сделать мессией!- пробурчал себе под нос Люций и три раза хлопнул в ладоши. В комнату вошёл ещё один человек, одетый в одежду бедного еврея. Прямые светлые волосы и яркие голубые глаза, выдавали в нём варвара из северных племён.

- Говори!

- Мария живёт в Назарете со своими детьми.- С лёгким акцентом заговорил варвар. – Муж умер двадцать, или двадцать пять лет назад. Точнее установить не удалось. Про старшего сына ничего не знает. Говорит, что ушёл с караваном за мудростью. А ещё говорит, что он с детства был странным. Рано научился читать и замучил всех раввинов своими «дурацкими вопросами» о Боге. Однажды, на Пасху, родители потеряли его в Иерусалиме. Нашли только на третий день, в Синагоге. Мальчик даже не заметил, что Иосиф и Мария ушли.

- Сколько ему было тогда?

- Лет тринадцать, не больше.

-Ступай! Не спускайте с Марии глаз. Если Иисус появится – срочно сообщить мне, где бы я ни был.

Варвар поклонился и вышел. Купец задумчиво посмотрел ему вслед. Много лет назад, он купил этого юношу, тогда ещё семилетнего ребёнка, на невольничьем рынке в Александрии и сам воспитал его. Боги не дали Люцию детей. Вернее, его хлопотная работа, не позволила завести семью. По – этому, он любил своего верного раба, как сына и поручал ему самые сложные задания. Вот и теперь, отправляя Германика в Галилею, Люций с тоской подумал о том, что стал стареть и давно бы уже пора на покой. Мысли об уходе, посещали его всё чаще и чаще, что явно говорило о накопившейся за долгие годы усталости. Но он всё - таки любил свою работу, полную интриг, жестокости и риска, и расстаться с ней был ещё не готов. Вздохнув, Люций побрёл в спальню. Солнце стояло в зените, наполняя старый город пульсирующим жаром. Пришло время тяжёлого дневного сна.