Валерий Даниленко.

Картина мира в былинах русского народа



скачать книгу бесплатно

1.2.4. Областной период

К середине XII в. Киев утратил своё центральное положение в Древнерусском государстве. Несмотря на былую славу, он превратился в одно из многих древнерусских княжеств. Отношение к нему со стороны других удельных княжеств довольно резко изменилось. В какой-то мере это сказалось и на былинном творчестве. Со временем появляется областной эпос, герои которого в какой-то степени начинают противопоставляться киевским. В особенности это касается былин о Дюке Степановиче, образ которого связан с Галицко-Волынской землёй. В свою очередь с Новгородской землёй связан образ Василия Буслаевича.

Дюк Степанович

Волынский князь Роман Мстиславич Осмомысл в конце XII в. объединил своё княжество с Галицким. Образовалась Галицко-Волынская земля. Она обособилась от Киева. Противостояние Киеву было весьма успешным. В 1203 г. князь Роман даже на время захватил Киев и провозгласил себя великим князем, несмотря на противодействие со стороны владимиро-суздальского князя Всеволода.

Былина «Дюк Степанович» воспевает богатства Галицко-Волынской земли и её главного героя – Дюка Степановича. Его называют в былинах то княженецким сыном, то боярским. Его обуяло желание съездить в Киев.

Дюку удаётся преодолеть все опасности, которые он встречает на пути в Киев – в том числе он удачно проскакал мимо Змеища-Горынчища о двенадцати хоботах. Но его самой главной удачей стала встреча с Ильёй Муромцем. Киевскому богатырю настолько полюбился галицкий молодец, что он объявил его крестовым братцем. Поехали два братца в Киев-град вместе.

В былине «Дюк в Киеве» молодой галицкий княжич встречается с Владимиром. Между ними завязывается диалог: Владимир спрашивает, Дюк отвечает. В ответах галицкого княжича вся суть былины. В этих ответах он восхваляет богатство своей матушки. Вот, например, один из его ответов:

 
Как у нас-то во городе во Галиче,
У честной вдовы Матрёны Тимофеевны,
На дворе стоят столбы все серебряные,
Продёрнуты кольца позолоченные,
Разоставлена сыта медвяная,
Насыпано пшено белоярово,
Есть что добрым коням пить и кушати,
А у тебя, Владимир, того не случилося.
 

Отправил князь Добрыню Никитича в Галич, чтобы проверить, правду говорит Дюк или неправду. Оказалось: правду. Богатства у матушки Дюка Добрыня обнаружил сказочные:

 
Вела ко первому погребу – к красному золоту,
Приказала золото выкатывать:
Он издержал три телеги ордынские
Бумаги гербовые,
Но не хватило одного погреба описать…
 

А впереди ещё несколько погребов! Повела Добрыню матушка на широкий двор:

 
Течёт тут струйка золочёная, –
Тут не могли они сметы дать,
Говорила мужикам она, оценщикам:
«Вы скажите-ка солнышку Владимиру,
Пускай продаст на бумагу весь Киев-град».
 
Василий Буслаевич

Обособление Новгородской земли от Киева началось ещё в XI в., но полную независимость от Киева она получила в 1136 г.

В этом году новгородский князь Всеволод Мстиславич (старший сын киевского князя Мстислава Владимировича) был изгнан из Новгорода и в нём установилось республиканское правление. Её главным государственным органом стало Новгородское вече.

Новгородская республика просуществовала около 350 лет – до 1478 г. Она представляла собой независимое государство, которое занимало очень большую территорию. Под её властью находились земли от Балтийского моря на западе до Уральских гор на востоке и от Белого моря на севере до верховьев Волги и Западной Двины на юге.

В 1478 г. Новгородская республика была уничтожена московским князем Иваном III. Она была присоединена к Москве. Как символ былого республиканского правления из Новгорода был вывезен вечевой колокол. Но даже и после присоединения к Москве у новгородцев сохранялся бунтарский дух. Чтобы его окончательно уничтожить, Иван Грозный со своими опричниками учинил в 1569 г. дикие зверства над жителями Новгорода.

Стремление к государственной независимости своеобразно отразилось на фольклорном творчестве новгородцев. Оно выдвинуло две главные фигуры – Садко Новгородского и Василия Буслаевича (Васьки Буслаева). В сказке о Садко и былине о Василии Буслаевиче Киев даже не упоминается.

Василий Буслаевич – новгородский богатырь. Его образ существенно отличается от образов киевских богатырей.

Мы помним, что Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович в начале своего пути к богатырству сражались с чудовищами. Илья расправился с Соловьём-разбойником, Добрыня – со Змеем, а Алёша – с Тугарином. В этих чудовищах легко обнаружить мифические и сказочные черты. Ничего подобного не было у Василия Буслаевича. Его образ намного реалистичнее образов киевских богатырей.

На реалистичность Василия обратил внимание А. М. Горький в письме к К. А. Федину. Он писал: «Васька Буслаев – не выдумка, а одно из величайших и, может быть, самое значительное художественное обобщение в нашем фольклоре» (Пр. С. 427–428).

Главное отличие Василия от киевских богатырей – его бунтарство. Среди былин киевского цикла широкую известность получила былина о бунте Ильи Муромца против князя Владимира. Но этот бунт произошёл только однажды. Бунтарство Василия другого рода. Оно составляет ведущую черту его характера.

Блестящую главу о Василии Буслаевиче написал в своей книге о русском героической эпосе В. Я. Пропп. Он назвал эту главу очень многозначительно: «Поэзия бунта». Тем самым он подчеркнул главное в образе новгородского героя – упоение своим бунтарством.

В. Я. Пропп в своём анализе былины о Василии Буслаевиче опирался на множество вариантов этой былины. Он насчитал 60 опубликованных её вариантов. Это позволило нашему великому фольклористу создать весьма разностороннюю и наиболее точную биографию новгородского бунтаря.

Первый бунт Василия – бунт против своих сверстников – детей богатых новгородцев:

 
Стал шутить он, пошучивать,
Шутить-то шуточки недобрые,
С боярскими детьми, с княженецкими.
Стал он по городу похаживать,
На княженецкий двор он загуливать,
 

Стали богатые мужики новгородские жаловаться матери Василия:

 
А и мужики новгородские,
Посадские, богатые,
Приносили жалобу они великую
Матерой вдове Амелфе Тимофеевне.
 

Второй бунт Василия – против его воспитателей – матери и его крестного отца – старца, принадлежащего к высшим слоям новгородской церкви. Они учили его грамоте, добру, смирению и церковному пению. Не впрок пошло Василию их учение. Не зная, куда себя деть, чем заняться, к чему приложить безудержную удаль и весёлое озорство, он пустился в разгул:

 
С весёлыми удалыми добрыми молодцы
Допьяна уже стал напиватися.
А и ходит в городе уродует.
 

Третий бунт Василия – против новгородской знати. Этот бунт выглядит странным: его отец принадлежал к очень богатым новгородцам. Между тем этот бунт стал для Василия Буслаевича главным. Он побудил его нанять дружину в 30 человек (включая себя самого). Отцовские деньги вполне позволяли это сделать. У самого отца тоже была дружина, но она была нужна ему, чтобы выйти из грязи в князи, а его сыну она понадобилась, чтобы против этих князей бунтовать. По существу он порвал со своим классом – классом богачей.

Василий объявил на всю округу:

 
Кто хочет пить и есть да из готового,
Валися к Ваське на широкий двор,
Тот пей и ешь готовое
И носи платье разноцветное.
 

Народу привалило видано-невидано. Кто же у нас на Руси не любит дармовщинки?

 
И собирались мужики новгородские увалами,
Увалами собиралися, перевалами,
И пошли к Василию на почестен пир.
 

Легко догадаться, какой народ привалил к Ваське, – голь перекатная по преимуществу. Начал Василий отбирать себе достойных воинов для своей дружины. Два испытания: 1) выпить одним махом полтора ведра вина и 2) выдержать удар дубинкой из вяза:

 
Кто изопьёт чару зелена вина,
Мерой чару полтора ведра,
Весом чару полтора пуда,
И кто истерпит червлёный вяз,
Тот ступай на почестный пир.
 

Немного осталось желающих. Испытание прошли самые крепкие. По их фамилиям в какой то мере можно судить о составе буслаевской дружины. Вот некоторые фамилии: Фома Толстокожевников, Фома Ременников, Котельная Пригарина, Костя Новоторженин, Потанюшка Хроменький, Данилушка Горбатенький и др.

В. П. Пропп подчёркивает: «Для нас важно, что дружина составляется из людей ремесленного труда» (Пр. С. 435). Все они выдержали экзамен. Вот как его сдавал Потанюшко Хроменький:

 
Идёт-то Потанюшко Хроменький
Ко Василию на широкий двор,
Ко той ко чаре зелена вина.
Брал тую чару одной рукой
И выпил чару за единый дух.
Как выскочит Василий со новых сеней,
Хватал-то Василий червлёный вяз,
Ударит Потанюшку по хромым ногам:
Стоит Потанюшка – не крянется,
На буйной голове кудри не ворохнутся.
 

С такими дружинниками Ваське сам чёрт не брат! Он почувствовал уверенность в собственной значимости для Новгорода. Но жизнь полна неожиданностей. Новгородская знать продолжает относиться к нему с пренебрежением. В одном из вариантов былины она демонстративно отказывает ему в приглашении на богатый пир. Это его не смущает. Он является на него незваным гостем, подобно тому, как Илья Муромец явился незваным на пир к киевскому князю в былине «Бунт Ильи Муромца против Владимира». Званые гости над ним подтрунивают.

 
Говорят тут гости званые:
«Ай же ты, Василий Буслаевич!
Хоть ты садишься в большом углу,
Ты есть гость незваный,
А мы гости званые». –
«Хоть я гость незваный,
Куда посадят, там сижу,
А что могу достать своей рукой, ем да пью».
 

Василий бросает вызов всей новгородской знати. Вызывает её защитников на бой. Он должен произойти на Волховском мосту на следующий день. Чтобы уберечь сына, Амелфа Тимофеевна сажает пьяного Василия в погреб и там его заковывает. Он спит мёртвым сном. Его дружина на следующий день вступает в бой со своими противниками без её предводителя.

Ситуацию спасает девушка-чернавушка – служанка Василия. Она увидела, что буслаевской дружине грозит поражение. Освобождает своего хозяина. Тот хватает ось тележную и разбивает ею своих врагов в пух и прах. Но дело на этом не кончается. В некоторых вариантах былины он врывается в город и начинает уничтожать богатые каменные дома:

 
И напустился тут Василий на домы на каменные.
 

Василия пытается угомонить старец Пилигримище – его бывший наставник и крестный отец:

 
Я грамоте тебя учил,
На добрые дела наставлял.
 

Но озлоблению Василия нет предела. Он зверски убивает старца тележной осью.

Не следует идеализировать новгородского богатыря. Если киевские богатыри ясно сознают свою цель – защищать Русскую землю, то Василий Буслаевич не имеет ясной цели. Он не знает, чем будет заниматься, если ему удастся победить новгородскую знать. Между тем его былинный образ любим в народе, поскольку он воспринимается как народный заступник.

* * *

Итак, самыми плодотворными в создании былин были два периода – киевский (второй) и, в особенности, владимиро-суздальский (третий). Вместе они длились 500 лет – с IX в. до XIV. Их объединяет Киев с его князем Владимиром во главе. Вот почему былины, созданные в эти периоды, объединяют в киевский (Владимиров) цикл. Мифологический (первый) период был лишь предварительным.

Самыми заметными былинами областного (четвёртого) периода оказались новгородские былины. Но они были немногочисленными. По поводу этого периода у В.П.Аникина читаем: «Последний, четвёртый, период в истории былин – это время с XIV по начало XVII в. В эту пору новых былин почти не создавали, имела место творческая обработка прежних применительно к историческим условиям Московской Руси» (Ан. С. 304).

1.3. Жанровое своеобразие былины

Мир, в котором мы живём, существует в единстве и многообразии. Его многообразие заявляет о себе на каждом шагу. Если мы обратим свой взор, например, на живую природу, то увидим в ней множество видов как среди растений, так и среди животных.

Множество видов имеется в любой сфере духовной культуры – религии, науке, искусстве и т. д. В науке о культуре – культурологии – их обычно называют жанрами. Свои жанры имеются, например, в науке – статья, монография, диссертация и т. д. Свои жанры имеются в художественной литературе – рассказ, повесть, роман и т. д. Свои жанры имеются и в фольклоре – устном народном творчестве.

Вопрос о классификации фольклорных жанров относится к числу сложнейших. У разных фольклористов он решается по-своему. Чтобы убедиться в этом, следует обратиться к литературе по фольклористике:

1. Соколов Ю. М. Русский фольклор. М., 1941.

2. Чичеров В. И. Вопросы теории и истории народного творчества. М., 1959.

3. Богатырёв П. Г., Гусев В. Е. и др. Русское народное творчество. М., 1966.

4. Русское народное поэтическое творчество. Под ред. Н. И. Кравцова. М., 1971.

5. Русское народное поэтическое творчество. Под ред. А. М. Новиковой. М., 1978.

6. Кравцов Н. И., Лазутин С. Г. Русское устное народное творчество. М., 1983.

7. Зуева Т. В., Кирдан Б. П. Русский фольклор. М., 1998.

8. Круглов Ю. Г. Русский фольклор. М., 2000.

9. Аникин В. П. Русское устное народное творчество. М., 2001.


Рассмотрим здесь подробнее последнюю книгу в этом списке – В. П. Аникина. Все фольклорные жанры её автор поделил на три группы – обрядовые, общемировоззренческие необрядовые и художественные. В число обрядовых он включил такие жанры, как трудовые (рабочие) песни, заговоры, календарный и свадебный фольклор и причитания.

В число общемировоззренческих необрядовых фольклорных жанров В. П. Аникин включил паремии (пословицы, побасёнки, приметы, поговорки), устную прозу (предания, бывальщины, былички, легенды) и песенный эпос (былины, исторические песни, воинские песни, духовные песни и стихи).

В число художественных фольклорных жанров, наконец, он включил сказки, загадки, балладные песни, лирические песни, колыбельные песни, прибаутки, заклички, приговорки, считалки, дразнилки, песни-романсы, частушки, анекдоты и др.

Сразу следует иметь в виду, что среди всех фольклорных жанров ведущее место принадлежит пословицам, сказкам и былинам. Недаром они стали предметом особых дисциплин по фольклористике – паремиологии, сказковедения и былиноведения. Эти дисциплины стали формироваться ещё в XIX в.

Необходимость в паремиологии была вызвана потребностью в научном осмыслении множества русских пословиц, опубликованных в сборниках И. М. Снегирёва и В. И. Даля. Необходимость в сказковедении в свою очередь была вызвана потребностью в научном осмыслении множества русских народных сказок, опубликованных в сборниках А. Н. Афанасьева и И. А. Худякова. Необходимость в былиноведении, наконец, была вызвана потребностью в научном осмыслении множества русских былин, опубликованных в сборниках К. Данилова, П. В. Киреевского, П. Н. Рыбникова и А. Ф. Гильфердинга.

Уже в XIX в. были предприняты попытки определить жанровое своеобразие, в частности, сказки и былины. В. Г. Белинский, например, видел разницу между былиной и сказкой в разном отношении к их содержанию со стороны сказителей. Если былина, считал он, поётся с благоговением, то сказка рассказывается со скрытой насмешкой.

В. Г. Белинский писал: «Есть большая разница между поэмою или рапсодом (былиною. – В. Д.) и между сказкою. В поэме поэт как бы уважает свой предмет, ставит его выше себя и хочет в других возбудить к нему благоговение; в сказке поэт себе на уме: цель его – занять праздное внимание, рассеять скуку, позабавить других. Отсюда происходит большая разница в тоне того и другого рода произведений: в первом – важность, увлечение, иногда возвышающееся до пафоса, отсутствие иронии, а тем более – пошлых шуток; в основании второго всегда заметна задняя мысль; заметно, что рассказчик сам не верит тому, что рассказывает, и внутренне смеется над собственным рассказом. Это особенно относится к русским сказкам» (Пр. С. 247).

Как в наше время определяют былину?


• Словарь С. И. Ожегова: «Былина – русская народная эпическая песня – сказание о богатырях».

• Словарь С. А. Кузнецова: «БЫЛИНА -ы; ж. Жанр русской народной эпической песни-сказания о богатырях и их подвигах, исполнявшейся обычно нараспев под аккомпанемент гуслей; сама такая песня».

• Терминология. ру: «Былина – произведение русского фольклора о подвигах героев-богатырей, которые защищали Русскую землю, и отражающая жизнь Древней Руси (IX–XIII вв.)».


У В. П. Аникина мы можем найти обстоятельное определение былин: «Это героические песни, возникшие как выражение исторического сознания народа в восточнославянскую эпоху и развившиеся в условиях Древней Руси; имели целью возвеличить народные идеалы, былины отразили историческую действительность в образах, жизненная основа которых соединена с вымыслом; былины обладают торжественно-патетическим тоном: их стихотворная ритмическая организация, стиль соответствуют назначению прославить необыкновенных людей и величественные события истории» (Ан. С. 303).

Если быть предельно кратким, то былины можно определить как эпические поэмы о богатырях. Такие, поэмы вовсе не являются достоянием только русского народа. Подобные поэмы создавались и другими народами. Т. В. Зуева и Б. П. Кирдан в связи с этим писали:

«Некоторые эпические поэмы были составлены филологами или поэта ми в позднее время из сравнительно небольших народных эпических песен и преданий. Так, бурятский “Гэсэр” был составлен из улигеров (бу рятских эпических песен) писателем Намжилом Балдано (первая публ. – 1959 г.). Армянский “Давид Сасунский” составлен группой писателей из песен о Давиде из Сасунчи. “Калевалу” составил финский фолькло рист Э. Лённрот из собранных им карело-финских рун (эпических песен) о Калеви (первая редакция – 1835 г., вторая – 1849 г.)» (Зуева Т. В., Б. П. Кирдан. Русский фольклор. М., 1998. С. 202).

Ещё в XII в. во Франции была записана «Песнь о Роланде». Если киевские богатыри служили князю Владимиру, то Роланд – Карлу Великому. Реальный, а не эпический Карл Великий жил с 742 г. по начало 814. Он был королём франков – союза германских племён. Этот король был великим завоевателем. К концу жизни он создал империю, которая охватывала большую часть западной Европы.

Роланд служит эпическому Карлу Великому. Он – племянник короля и верный его защитник. Роланд наделён качествами, которые роднят его с русскими богатырями. Он силён, храбр, справедлив. До самой своей гибели он самоотверженно служит своему королю.

Русский народ создал такое множество песен о своих богатырях, с которым не может конкурировать ни одни народ. Эти песни иначе называют былинами, а также русским героическим или былинным эпосом. Кроме былин, он создал также и другие эпические песни – исторические, воинские и духовные. Подробно они описаны у В. П. Аникина (Ан. С. 366–444). Особого внимания заслуживают исторические песни.

Главное отличие исторических песен от былин состоит в степени их близости к реальной действительности. Если в былинах поётся о вымышленных героях, то в исторических песнях – о реальных – об Иване Грозном, Петре I, Степане Разине, Емельяне Пугачёве и т. п. При этом не следует забывать, что и в исторических песнях мы имеем дело в конечном счёте не с реальными людьми, а с их художественными образами. Однако эти образы в большей мере напоминают реальных прототипов, чем образы былинных богатырей, установить прототипы которых очень проблематично.

Возьмём для примера песню «Есаул сообщает о казни Разина». Вот как казнили великого народного заступника в действительности:

«6 (16) июня 1671 года Степан Разин после оглашения приговора был четвертован на эшафоте на Болотной площади. Прочитали длинный приговор. Разин выслушал его спокойно, потом повернулся к церкви, поклонился на три стороны, минуя Кремль с царём и сказал: “Простите”. Палач сперва отрубил ему правую руку по локоть, потом левую ногу по колено. Его брат Фрол, видя мучения Степана, растерялся и закричал: “Я знаю слово и дело государево!”. “Молчи, собака!”, – прохрипел в ответ Степан. Это были его последние слова: после них палач спешно отсёк ему голову. Руки, ноги и голова Разина, по свидетельству англичанина Томаса Хебдона, были воткнуты на 5 специально установленных кольев, а туловище брошено на съедение собакам» (Википедия. Разин Степан Тимофеевич).

А вот с какой горечью поётся о казни Степана Разина в исторической песне:

 
Нездорово на Дону у нас,
Помутился славный тихий Дон
Со вершины до чёрна моря,
До чёрна моря Азовского,
Помешался весь казачий круг,
Атамана больше нет у нас,
Нет Степана Тимофеевича,
По прозванию Стеньки Разина.
Поймали добра молодца,
Завязали руки белые,
Повезли во каменну Москву.
И на славной Красной площади
Отрубили буйну голову.
 

С неменьшей любовью наш народ пел о другом своём заступнике – Емельяне Ивановиче Пугачёве (1742–1775). В некоторых песнях его образ приобретает черты сказочного героя. Таким он выглядит в песне «Пугачёв кручинится»:

 
Из-за леса, леса тёмного
Не бела заря занималася
Не красно солнце выкаталося,
Выезжал туто добрый молодец,
Добрый молодец, Емельян-казак,
Емельян-казак, сын Иванович.
Под ним добрый конь сив-бур-шахматный,
Сива гривушка до сырой земли,
Он идёт – спотыкается,
Вострой сабелькой подпирается,
Горючими слезами заливается:
«Что ты, мой добрый конь, рано спотыкаешься?
Али чаешь над собой невзгодушку,
Невзгодушку, кроволитьице?»
Мы билися троя суточки,
Не пиваючи, не едаючи.
Со добра коня не слезаючи.
 

Исторические песни стали приходить на смену былинам уже в XVI в. В следующем веке они по существу вытесняют былины. В них отражены реалии уже не Древней Руси, а России, какой она начала становиться, начиная с XVI в.

В. Я. Пропп отмечал у исторических песен свои достоинства в сравнении с былинами. Он писал: «Историческая песня – одно из завоеваний эпохи. Она – шаг вперёд по отношению к старому эпосу, так как означает развитие реалистического искусства. Она имеет многие преимущества в сравнении с песнями эпоса. В ней уже нет элементов фантастики и гиперболизма. Герой исторической песни не может вести бой булавой, тележной осью или татарином, схваченным за ноги. В ней бой ведётся не в одиночку: в ней сражаются регулярные войска, предводительствуемые командованием, которому народ доверяет» (Пр. С. 358).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6