Валерий Бронников.

Огненный шквал



скачать книгу бесплатно


Реформы больно били не только совхозы или леспромхоз. Они корёжили и уничтожали на корню все предприятия, которые едва держались на плаву или дотировались из бюджета. Дотировать со временем стало не из чего, а точнее – этим заниматься никто не хотел. Бюджет трещал по всем швам, верстался с большим дефицитом и, где брать деньги, никто не знал. Авиалесоохрана числилась в городке далеко не основным предприятием или, как говорят, не градообразующим. Она оказалась на задворках перестройки. От былого лесного дозора ничего не осталось. Авиация, хоть и работала, но едва держалась на плаву. Основной самолёт АН-2, который производил патрулирование лесов, остался без бензина Б-91\115. Заводы, выпускавшие это топливо, закрывались один за другим, цены на бензин неимоверно ползли вверх, а потом его и совсем не стало. Производить этот бензин себе в убыток никто не хотел. Когда-то, всего пару лет назад, патрулирование лесов производилось по три раза на дню, а теперь самолёт не мог сделать и одного вылета в сутки.

Начальник отделения региональной авиабазы Шипов городка Сосенки не знал, как свести концы с концами. Денег выделялось всё меньше, а плановые тренировки и прыжки с парашютом никто не отменял. Они должны выполняться в определённые для этой цели сроки. Отделение, в отличие от других подразделений, закрывать не собирались. Сверху уверенно отдавали распоряжения, забывая подкреплять их финансами. Войти в положение больших начальников можно, но как решать финансовые вопросы и платить заработную плату, становилось совсем непонятно.

Алексей Михайлович имел приличный возраст, недавно перевалило за пятьдесят, но, тем не менее, он выглядел энергичным, спокойным и хозяйственным, вежливым и общительным. Казалось со стороны, что реформы его никак не касаются. Он составлял, как обычно, планы тренировок, профессиональной учёбы, наводил порядок на базе и умудрялся даже кое-что приобретать и ремонтировать. На вид он казался немного тучноватым, коренастым и медлительным. Казалось, что это сам тормоз реформ, но всё оказывалось далеко не так: отделение осталось существовать, только благодаря его начальнику и сохранённому коллективу. Он умудрялся, каким-то образом, выплачивать заработную плату в то время, когда во всех предприятиях имелись огромные долги по зарплате.

– Виталий Семёнович, проводи сегодня теоретические занятия, – дал указание он одному из командиров групп парашютистов.

– Когда же мы, наконец, полетим? – в свою очередь спросил Виталий.

– Прилетит самолёт, и полетите, а пока занимайтесь. Центральное авиапредприятие должно прислать самолёт. На местные авиаотряды никакой надежды нет. Они все без топлива. Наш бензин, завезённый зимой, пока в аэропорту есть. Будем рассчитывать на свои силы. Самолёт планирует вылететь завтра, но без своего технического обслуживания, не хватает техников по эксплуатации самолётов. Этот вопрос будем решать на месте. А пока займи людей делом, чтобы не слонялись и не разлагали дисциплину.

– Наше дело исполнять, – Виталий больше не стал пререкаться.

Алексей Михайлович и сам не знал, как они будут работать и будет ли финансирование на текущий сезон.

Самолёт прилетит, но без финансов он не сделает и одного вылета. Проблемы имелись во всём: в финансировании, в отсутствии исправных самолётов, в отсутствии технического обслуживания, в снабжении, в отсутствии топлива, в отсутствии тренировок. Про зарплату думать вообще не хотелось. Было такое впечатление, что её выплачивать вовсе никто не собирается. Голова пухла от проблем, но один он ничего решить не мог. Хорошо ещё, что подчинённые не устраивали забастовок и ему верили, а начальник, как никто другой, знал, что в некоторых семьях денег не имелось даже на хлеб. Глава семьи улетит, прыгнет где-нибудь в глухую тайгу в самое пекло, а голова его будет занята не укрощением стихии, а думами о семье, о хлебе насущном. Его-то самого худо-бедно без продуктов в тайгу не отправят, а о семье он должен заботиться сам.

Подошёл летчик-наблюдатель или летнаб, как все привыкли его называть. Юрий Васильевич слыл самым опытным лётчиком-наблюдателем, не считая, конечно, начальника отделения, всегда весёлый, энергичный, подтянутый и неунывающий. Ему не стукнуло ещё и сорока.

– Алексей Михайлович, самолёт завтра вылетит или нет?

Этот, один и тот же вопрос, Шипову изрядно надоел, но он не подал и виду, понимая, что подчинённые и так все взвинчены от безденежья и без привычной работы до предела. Шипов обстоятельно объяснил, что о готовности самолёта ему уже доложили, сейчас лайнер комплектуют всем необходимым и завтра, при наличии лётной погоды, он должен вылететь. Возможно, самолёт доберётся до Сосенок за один день. Сказав всё это, он сам совсем не был уверен, что самолёт прилетит и всё пойдёт, как по маслу.

– Готовьтесь, я сделаю всё возможное, чтобы сразу приступить к полётам. Думаю, что всех оттренируем вовремя.

– Хорошо бы.

– Дождёмся самолёта, а тогда уже и будем что-то планировать. Лето обещают жаркое, работы хватит всем.

– А как же финансы?

– Про финансы знаешь и сам по прошлым годам, их никогда нет, но когда загорит, финансы обязательно найдутся – так было всегда!

– Это я знаю. Деньги – такая штука, что их всегда нет или не хватает.

– Вот и я о том же. Деньги будем изыскивать в процессе сезона, а сейчас меня интересует только ваша готовность.

– Мы готовы всегда. Группы укомплектованы, обучены, остались тренировки по прыжкам с самолёта.

– Вот и хорошо. Людей на работе не держи. Если делать нечего, отпускай домой. Успеют ещё наработаться, – распорядился Шипов.

– Как раз дома-то им быть надоело до чёртиков. Все рвутся прыгать. На работу в начале лета идут, как на праздник.

Очередной рабочий день угасал. Впереди было целое лето, на которое Шипов возлагал большие надежды. Когда горит лес – это, конечно, плохо, но их работа заключалась в том, чтобы тушить лесные пожары. Будут пожары, значит, будут прыжки с парашютом и заработок. Парадокс, но от этого никуда не деться. Он сел за бумаги, проверяя ещё и ещё раз юридическую готовность подразделения, чтобы в горячий сезон на эти вопросы не отвлекаться.


* * *


Лесной посёлок Листвянка располагался на краю огромного лесного массива. Он в своё время и возник, благодаря заготовкам леса, но потом вырубку леса запретили. В близлежащем лесном массиве возник заповедник, а местное население переквалифицировалось на сельское и домашнее хозяйство. Половина работоспособного люда перебивалась на случайных заработках да на обслуживании туристов, посещающих заповедные места. Случалось, что в лесу и охотились, но только высокие чины по каким-то специальным разрешениям – это происходило редко и не афишировалось, но, как говорится, слухами земля полнится. Никогда такие наезды в тайне не оставались. Местное население знало об этих безобразиях, но помалкивало. Лес кормил и снабжал не только заезжих чинов. Все деревенские мужики что-то из леса тянули в дом.

Василий Валерьевич Федорцов служил лесничим. Создавалось такое впечатление, что его поставили на должность и тут же о нём забыли. Вспоминали только тогда, когда надо организовать охоту для очередного гостя. Заработную плату он получал от случая к случаю, правда, кое-что перепадало, когда организовывал выезд туристов в заповедник. Снабжение отсутствовало полностью. Бывшие вырубки, дороги и просеки зарастали кустарником и березняком, лес в этих местах становился наименее проходимым. Один он за всем уследить не мог, хоть и имел крепкое телосложение, а ещё проще – низкорослый крепыш. Он ходил всегда в камуфляже, с карабином на плече, в каких-то замысловатых опорках на ногах, в магазине такие не продавались. Карабин ему полагался по долгу службы. Он почти никогда не стрелял, но карабин в лес брал с собой на всякий случай. Случаев таких не возникало, но привычке своей лесник не изменял. Мелкие нарушители его боялись и старались в конфликт не вступать, а он, в свою очередь, понимал, что в крестьянском хозяйстве без даров леса не обойтись: кому-то надо жердь, кому-то смастерить топорище, кому-то поправить изгородь, а заготовка веников всегда, как само собой разумеющееся занятие. На мелкие нарушения Федорцов просто закрывал глаза, но не забывал каждый раз предупреждать о недопустимости таких нарушений.

Местный народ его выслушивал, каялся и опять продолжал нарушать. Эти нарушения изначально заложены в законодательстве, которое предусматривало жизнь у леса без дров, как, впрочем, у моря без рыбы, в сельском хозяйстве без сенокосных угодий и тому подобное.

Вот и сейчас он встретил Егорку Сопочкина, который тащил из леса две берёзовые жерди. Егор, увидев его, встал, как вкопанный.

– Ну, и куда тащишь? – спросил Федорцов.

– Тык, ведь, надыть огород-от чинить. Жёнка послала за жердями. В магазине не продаются, где же ещё взять, как не в лесу?

– А чего разрешение не выписал?

– А ты его разве дашь?

– Нет, не дам. Иди в контору, но и там не дадут. Лес заповедный, вырубки запрещены.

– Вот поэтому и не выписал. А вдруг ты не увидишь? Лес-то большой, от двух жердей не убудет.

– Ты, поди, уже на целый огород натаскал?

– Не, только две. Не будешь же ты меня казнить за две жерди?

– За две не буду, просто выпишу штраф, чтобы больше не воровал.

– Ты что, Валерьич, с каких же заработков мне штраф платить? Я безработный и жена не работает.

– Ты же недавно работал, я сам видел.

– Это была халтура! В магазин груз привезли, вот я и робил, вместе с другими. Работа кончилась, и я опять безработный.

– Ладно, если нужны жерди, пойдём, покажу, где рубить, надо расчищать просеки. Мне одному всё равно не справиться. Отработаешь за украденные жерди. Не дай Бог полыхнёт, а у нас нет даже противопожарных разрывов.

– А чё оно полыхнет? Сам знаешь, которое лето льют дожди, сено невозможно заготовить.

– Вот поэтому все и успокоились. Денег нынче на лесоустройство не выделяют совсем. Раньше здесь имелось пять егерей, техника, снабжение, а нынче я один. Дали только две руки и голову. Как хочешь, так и крутись! Помнишь ведь сам, как мужики раньше расчищали просеки.

– А чё тебе крутиться? Зарплата идёт, и ладно. Раньше был леспромхоз, вот и вырубали, а теперь это никому не надо. Одни запреты, а дело не делается.

– Где же идёт зарплата? Третий месяц без неё родимой. Мой дом крайний, сгорит первый, если случится пожар. Просил технику в местной администрации, но там всё время жалуются на нехватку средств, так ничего и не дали. Народ совсем обленился, даже траву не окашивают вокруг домов. Кругом валяются окурки, того и гляди где-нибудь загорится. А ещё эти, сосунами я их зову, засосут из горлышка «полторашку», окурок в зубы и дальше хоть трава не расти. Разбрасывают свои окурки направо и налево, – Василий взял у Егора одну жердь.

Они сходили на просеку, вернулись вдвоём обратно и пошли в посёлок. Так вдвоём и пришли, держа в руках по одной жерди.

– Валерьич, ну, я пошёл, – Егорка как-то виновато, взяв жердь, начал пятиться к своему дому.

– Иди, больше не нарушай.

Василий Валерьевич, постояв на крыльце, вошёл в дом. Жена Василиса находилась дома. Пахло щами, хлебом, домашним теплом и уютом. Звали супругов одинаково. Один раз, познакомившись и узнав, что являются тёзками, они решили, что это судьба, и уже больше не расставались. Жена выглядела женщиной не худенькой, но очень какой-то обтекаемой и приятной. Мягкий голос, неторопливые движения, женственные формы заставляли деревенских мужиков невольно поворачивать вслед головы. Она это знала, но старалась красоваться только перед своим мужем. Родила она Василию двух сыновей, двух коренастых крепышей. Старший похож на отца, хозяйственный, трудолюбивый, прилежный, а младший пошёл в мамку, и похож на неё, и склонен больше вертеться у матери. Сейчас они находились в школе.

– Васильчик, обедать будешь? – спросила хозяйка.

– А как же? Конечно, буду. После обеда пойду снова. Слишком сухо в лесу. С утра поймал одного нарушителя.

– Это кого же?

– Егорка Сопочкин.

– Тоже мне, нашёл нарушителя, мужик мухи не обидит. Нёс, наверно, какую-нибудь сушину на дрова.

– Так и есть, срубил две жерди.

– И за это ты его наказал?

– Да кто же его наказывать будет? Если за это наказывать, весь посёлок надо наказывать, и меня тоже. Предупредил, да показал, где брать жерди.

– Вот и правильно. Люди берут не со зла, а из необходимости. Времена такие, что ничего не купишь: или нет товара, или нет денег.

Он обнял Василису за плечи.

– Ты у меня голова. Тебе бы сельской головой быть, сразу бы навела порядок.

Василиса прильнула к нему и замерла. В его огромных ручищах хорошо и уютно, пахло лесом, хвоёй и дымом, но она знала, что вряд ли Василий разводил костёр в такую сушь. Просто дымом пропахла его одежда, ещё с весны, когда лежал снег. Он любил пить чай на свежем воздухе у костра в компании стройных сосен и ёлок. Для этого занятия имелись у него любимые места, где он делал привал и чаёвничал, доставая из припасов шаньги, выпеченные Василисой. Иногда он брал в лес своих сыновей, обучал их лесным законам и показывал все заветные места, а потом они втроём также пили чай у костра. Дети всерьёз считали, что чай у костра намного вкуснее домашнего.

– Отпускай меня, – шутливо сказала Василиса, – В меню только обед!

– А на десерт?

– А на десерт спустишься в погреб и занесёшь картошки. Потом можешь опять идти к своим соснам, – она тихонько отстранилась и стала накрывать на стол, а он всё ещё стоял и молча наблюдал за её плавными движениями, не в силах оторвать взгляда. – Иди, мой руки, не то до дыр просмотришь!

После обеда он увидел на придорожной поляне весёлую компанию. Молодые люди смеялись и веселились. Василий никого не узнал, вероятно, приехали на машине проездом. По громким голосам и выкрикам стало ясно, что не обошлось без горячительных напитков. Машина стояла на обочине дороги. В центре поляны горел костёр, накрыт импровизированный стол. Две молодые дамы, раздевшись до нижнего белья, пытались загорать, визжали и бегали по поляне. Гнус не донимал, так как стоял май месяц, и его ещё не было. Лёгкий ветерок нёс весеннюю прохладу. Девицы поёживались, но одеваться даже не думали. Трое парней, поглядывая на девиц, сидели у костра и после очередной стопки дымили сигаретами.

– Молодые люди, вы бы поосторожнее с огнём, – подойдя к костру, сказал Василий Валерьевич.

– Шёл бы ты, дядя, – ответил самый бойкий долговязый парень, но, покосившись на карабин, ничего говорить больше не стал.

– Мы ничего не нарушаем, просто отдыхаем, – добавил тот, что сидел в центре.

– А я вас ни в чём и не обвиняю. В лесу сухо, поэтому предупреждаю, чтобы обращались осторожнее с огнём и не разбрасывали окурки.

– Дядя, иди к нам, позагораем, – крикнула одна из девиц, – ты по возрасту как раз в женихи подходишь!

– Затушите после пикника костёр, – сказал Василий Валерьевич и покинул компанию. В дебаты вступать ему совсем не хотелось. Он почему-то был уверен, что костёр останется не затушенным. «Надо позднее проверить», – подумал он, углубляясь в лес.


* * *


Самолёт наконец-то прибыл. Утром он вылетел с базы и к вечеру добрался до Сосенок. В отделении с утра царило оживление, собрался почти полный штат. Все что-то делали, суетились, что-то перетаскивали, наводили порядок, готовили комнату для экипажа. К концу рабочего дня все разошлись по домам, осталось только руководство ждать самолёт. До прилёта оставалось ещё полтора часа. За пятнадцать минут до приземления машина авиаотделения находилась возле самолётной стоянки.

Наконец с южной стороны из-за леса показалась чёрная точка, постепенно увеличиваясь и принимая знакомые контуры. Ан-2 сделал резкий разворот, снизился, и колёса мягко коснулись бетонной полосы. Знакомый звук поршневого двигателя весело огласил окрестности, нарушив тишину затухающего весеннего дня, спугнув стаю чаек, облюбовавших для своей тусовки бетонные плиты.

Прилетел знакомый экипаж, который работал здесь до этого один сезон. Самолёт оказался загружен, как говорят, «под завязку»: какие-то ящики, стремянка, техническое имущество, инструмент, личные вещи – всё это лежало в общей куче и, казалось, что разбирать придётся целые сутки. Не прошло и десяти минут, всё оказалось рассортировано, разложено и прибрано. Лайнер прибыл без технического состава. Володя Рябинин, командир экипажа, сказал:

– Михалыч, я, как и обещал, прибыл без техников, изыскивай их среди местного населения, у нас техники летом в дефиците.

– Завтра утром начнём искать.

– Нет, ищи сегодня, завтра надо летать. Пройдёт некоторое время, чтобы оформиться и утрясти все вопросы.

– Как скажешь, начнём искать сегодня.

Искать особо оказалось некого. Действующий инженер со всеми допусками имелся один. Существовали, правда, и другие специалисты, но у всех имелись те или иные недочёты: у кого-то не та специальность, у кого-то просрочены документы. Экипаж и Шипов сразу стали искать нужного инженера, но дома его не оказалось. Жена сказала, что он улетел в областной центр, дала адрес и телефон. С ним связались по телефону:

– Алексей Викторович, – сказал Шипов, – Мы бы хотели с Вами работать. У нас прилетел самолёт, а технического персонала нет.

– Что же Вы с утра не позвонили. Я сегодня днём как раз устраивался на работу и был принят. У Вас я работать не против, но теперь мне надо согласовывать совмещение со своим новым начальством. Завтра я прилечу, мы всё обговорим.

– Завтра нам надо лететь.

– Сегодня я Вам никаких обещаний давать не буду, мне надо согласовать. Даже если к вам устроюсь на работу, необходимо будет время, чтобы привести самолёт в порядок до его вылета.

– Хорошо, до завтра, – Шипов положил трубку, – Пойдём, Володя, сегодня вы ужинаете у меня.

– Ужин очень кстати, за день проголодались.

– «Хоромы» вам приготовлены, после ужина можно отдыхать.

– Здесь я буду жить один, второй пилот изъявил желание жить в гостинице.

– Это дело ваше, комната у меня приготовлена на три человека, с телевизором, с электрообогревом и другими мелкими удобствами.

Ужинали, успевая делиться новостями и планами предстоящей работы. Андрей, второй пилот, молчал. Он был молод, неопытен и предпочитал не встревать в разговоры старших, а больше уделять внимания вкусной и здоровой пище.

– Знаешь, Михалыч, мы настроены летать, – толковал командир самолёта, – Для этого сюда к вам, в глушь, и прилетели. Ты уж извини, что я так называю ваши места. Решим вопрос с техническим обслуживанием, и давай нам работу.

– Полёт в областной центр за грузом и тренировки вам обеспечены, а дальше будем теребить начальство, чтобы разрешили «патрулёжку». Как всегда, денег нет, и не обещают. Полёты будут стараться нам урезать. Так что, Анатольич, придётся тебе здесь жениться и окапываться, иначе без полётов и работы засохнешь.

– Не расстраивай меня, Алексей Михайлович, полёты должны быть, мы с тобой ещё полетаем. Я сейчас пойду отдыхать, устал за день, а завтра утречком я к тебе зайду.

Алексей Викторович Синичкин прилетел утром на рейсовом самолёте. Его встречали экипаж и начальник отделения.

– Ну что, Алексей Викторович, поработаем? – спросил командир самолёта.

– Поработаем, если будет нормальная зарплата. Сейчас работодатели привыкли требовать много работы и мало платить, или не платить совсем.

– Ты не беспокойся, я сделаю всё, чтобы у тебя был нормальный заработок. Надо лететь за парашютами, пожалуйста, готовь самолёт и полетим.

– Самолёт я подготовлю, но не так быстро. Мне надо его досконально осмотреть, устранить неисправности, оформить документы и, в конце концов, оформиться на работу.

– Самолёт готовь, а оформляться давай в процессе работы. Считай, что ты работаешь с момента нашего вылета с базы.

– Хорошо, я переоденусь, пообедаю и приступлю к работе, но на сегодня вылет не планируйте. Самое раннее – завтра утром. Надо разобраться с давлением масла, я предполагаю, что у вас произошло, но наша с Вами задача не допустить этого в последующих полётах.

С давлением масла Алексей разобрался быстро. Неисправность ввели искусственно, неумышленно конечно, а просто по незнанию или неопытности, но на устранение он потратил уйму времени и сил. Закончил основные работы к полуночи, позвонил Шипову:

– Самолёт для первого полёта готов, но сделал не всё, буду доделывать после возвращения. Я бы хотел…, – он запнулся, формулируя в уме свою просьбу, – Я знаю, что у вас будет полная коммерческая нагрузка, но мне надо проверить работу двигателя и желательно полететь с вами этим рейсом.

– Наши мнения совпадают. Я как раз хотел тебя об этом просить, но по другой причине: чужие самолёты там тормозят и просят платить за работу «наличкой» за каждую не оказанную услугу. Хотелось бы, чтобы ты летел с нами, чтобы избежать лишних затрат на обслуживание.

– В этом ты прав, ко мне соваться не будут, решено – утром летим. Ставлю тебя в известность, что на самолёте нет десантных тросов. Не знаю, как лайнер выпустили с базы без тросов. Прилетим, буду искать в своих заначках.

– До завтра.

Самолёт прибыл в областной центр к полудню. Экипаж сразу ушёл принимать решение на обратный вылет, а к лайнеру ринулась группа людей с разных направлений. Алексей Викторович вышел и демонстративно начал осматривать самолёт. Шедшие люди, увидев инженера, с которым ранее уже встречались, как будто споткнулись, резко развернулись и ушли по своим неотложным делам, как будто их здесь и не было. Алексей усмехнулся, а Шипов сказал:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное