Валентин Колесов.

Горбачев и другие. Летопись 1985–1991 годов



скачать книгу бесплатно

Инакомыслящие интеллигенты с восторгом встретили возвращение своего кумира. Они помнили его заявления:

«На Европу нацелены сотни советских ракет с ядерными боеголовками. Запад должен быть сильным в экономическом и военном смысле. Пятьдесят лет назад рядом с Европой была сталинская империя, сталинский фашизм – сейчас советский тоталитаризм…

Требуется политическое давление на СССР с целью противостоять тоталитарной угрозе…

Единство требует лидера, таким по праву является самая мощная в экономическом, технологическом и военном отношении из стран Запада – США»

1987

Январь-87

На пленуме ЦК Горбачев сформулировал семь постулатов перестройки

Привести в действие весь потенциал социализма, ленинские принципы демократического централизма, социалистической предприимчивости, всё более полное удовлетворение потребностей советских людей… и т. д. и т. п.

Горбачев провозгласил гласность: Гласность нужна нам как воздух. Ленин учил: больше света, пусть партия знает все. Главное – чтобы была правда.

Гласность хлынула бурным потоком. Новые разоблачения прошлого. Ужасы репрессий. Миллионы погибших (цифры постоянно росли).

Интеллигенция потребовала вернуться к ленинским нормам жизни.

Окуджава пел о той единственной гражданской: «И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной». И еще: «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке».

Интеллигенты внимают новым пьесам о Ленине: «Владимир Ильич, но вы же говорили, что каждая кухарка сможет управлять государством» – «Никогда я этого не говорил! Я говорил, что она может научиться управлять государством!» В финале большевики на сцене поют «Интернационал», интеллигенты встают и подхватывают партийный гимн: «Вставай, проклятьем заклейменный…»

Экономист Шмелев, обаятельный и вдумчивый, огласил в «Новом мире» давнюю задумку интеллигенции – узаконить безработицу: «Реальная опасность потерять работу, перейти на временное пособие – очень неплохое лекарство для дяди Васи от лени, пьянства, разболтанности, бракодельства». Горбачев быстро отреагировал: Безработицы у нас не будет.

Потом пошло: будет безработица, не будет. И вообще: после временных трудностей будет лучшая жизнь. Старый антисоветский анекдот: «Какие вы знаете постоянно действующие факторы при социализме? – Временные трудности».

Кандидат биологических наук провозглашает в «Новом мире»: «Номенклатура – это класс». Народу понравилось – марксистский подход. Ведь именно Маркс «ворующих прибавочную стоимость поймал с поличным за руку».

Горбачев сказал: «Незаслуженные, незаконные привилегии должны быть изъяты».

Телеведущий Познер проводил советско-американские телемосты: В дискуссии одна наша женщина сказала: «У нас в Советском Союзе нет секса на телевидении». Оператор обрезал последнее слово. Так навеки запечатлелось страшное обвинение: «В Советском Союзе нет секса». Ужас. Бедная женщина навсегда отказалась от приглашений на телевидение.

Предоставлена свобода проведения митингов и демонстраций.

Создан ОМОН.

Начали строить дачи для Горбачева: дача «Заря» в Форосе стоимостью более 10 млн долларов, а в Абхазии – «розовый дворец».

Май-87

28 мая на Красной площади приземлился американец Руст. Горбачев отправил в отставку министра обороны Соколова и командующего ВВС. С постов были сняты сотни генералов и офицеров. Два оперативных дежурных ПВО осуждены на 5 лет. Новым министром обороны назначен генерал Язов.

Фалин, секретарь ЦК: Генеральный искал безотказный предлог, позволявший ему взнуздать и засупонить военных. И вдруг как «манна небесная» – Руст. Нежданный и столь желанный подарок.

Генерал Ивашов: Трасса для Руста проложена специалистами – как пройти на стыках наших радаров на низкой высоте. Боевой самолет был бы опознан. Цель – дать возможность Горбачеву зачистить Минобороны от несогласных с его действиями по одностороннему разоружению.

Сразу же появился анекдот: «Американец закуривает на Красной площади. К нему подходит милиционер и объясняет жестами, что курить нельзя. Американец гасит сигару: О! Я понимайт – аэродром, аэродром…»

На переговорах о разоружении Горбачев предложил уничтожение целого класса вооружений – ракет средней и меньшей дальности. Госсекретарь Шульц потребовал ликвидировать «Оку», ракету еще меньшей дальности. Начальник генерального штаба Ахромеев был против уступки по «Оке», вопрос решили без него.

На заседании политбюро:

Горбачев: Был в Прибалтике, живут неплохо… Но столкнулись уже с трудностями. Пошли госприемка, хозрасчет. Возникли сбои на производстве. Это бьет по работникам.

Щербицкий: У нас на Украине кое-где проявились сторонники насильственной украинизации…

Горбачев: В национальной политике работать только на основе ленинского наследия, иначе дров наломаем. Ведь какая ситуация складывается? Башкирия, Татария требуют статуса союзной республики. Выстраивается очередь. Надо все по-хорошему. Ведь даже вывесок на национальных языках нет.

Июнь-87

11 июня политбюро:

Разумовский: На 60 млрд рублей ввозим в Казахстан товаров безвозмездно. В рабочем классе казахов всего два процента.

Яковлев: Власть благожелательно относится к националистическим проявлениям. Слава Богу, об уничтожении Союза не говорят.

Горбачев: Какого бога ты имеешь в виду? Если конкретно… (смех)

Яковлев: Аллаха.

Горбачев: У нас в этом вопросе один Бог – Ленин. Если бы отстоял тогда перед Сталиным национальную политику, не было бы того, о чем мы сейчас говорим.

Соломенцев: Национализм у них ушел вовнутрь… Я был там. Алма-Ата – это одно. А периферия – совсем другое. Караганда – это трущобы. В магазинах пусто.

Горбачев: Создана мощная индустрия в Казахстане. Единственная товарная республик по хлебу… Или вопрос о русских – их там почти половина. А в целом русскоязычных 65 процентов. Начинаем делить: кто коренной, кто некоренной. Чепуха получается.

Пленум ЦК по перестройке управления экономикой.

Рыжков оказался прав насчет распыления средств, выделенных в начале перестройки на резкое ускорение научно-технического прогресса – увеличение инвестиций в гражданское машиностроение в 1,8 раза, к которому Горбачев затем добавил еще семь отраслей: электронику, электротехнику, биотехнологию, металлургию, химию, нефть и газ.

Небольшие добавки к инвестициям прошли впустую.

Модернизацию промышленности отложили, решили перестраивать экономику.

Рыжков: Планируем за три года подготовить переход экономики на рыночные отношения. Принят закон о госпредприятии, даны большие права директорам по распоряжению финансами, трудовым коллективам – по выборам руководителей, созданию советов трудовых коллективов…

Горбачев: То, что мы уже делаем, намечаем и предлагаем, должно укрепить социализм, устранить все, что стоит на пути развития социализма и тормозит его прогресс… Нет готовых рецептов. Политэкономия социализма застряла на привычных понятиях, оказалась не в ладах с диалектикой жизни. Мы начали радикальную экономическую реформу. Построена современная модель экономики социализма. С трудностями мы справимся. Жить будет лучше.

Андропов говорил: «Мы не знаем общества, в котором живем». Золотые слова! О советской экономике в том числе. Он поручил Горбачеву и Рыжкову познать советскую экономику. А их две: одна писаная по Марксу, другая – советская госплановская. Совершенно разные.

Горбачев уважал первую, всю жизнь провел на партийной работе, экономики не знал ни в теории, ни на практике, на чайных беседах учился у марксистских академиков – таких, как Аганбегян, Абалкин, Шаталин, Арбатов, Н. Шмелев, Петраков.

Рыжков проработал всю жизнь на Уралмаше – производителе крупного сложного оборудования для металлургии, энергетики (подъемно-транспортного, гидротурбинного и др.), планируемого по заданиям Центра и договорам с потребителями. Вот что он писал о советской экономике:

«Ирреально перегруженный Центр, естественно, не справлялся с управлением всем хозяйством, да и как, можно из одного командного пункта следить и за розливом стали на Урале, и за производством автомобилей на Волге, и за строительством детских садов в Приднестровье, и за выпуском спичек где-нибудь в Коми АССР?

Ну в самом деле, почему Москва должна определять, сколько колготок или подштанников положено выпускать на какой-нибудь фабрике в Днепропетровске или в Йошкар-Оле?»

Рыжков просто не знал о порядке планирования подштанников в легкой промышленности. Не знал о торговых ярмарках, на которых формировались планы по соглашениям между изготовителями и торговцами. Так, для обувной фирмы «Скороход» Центр планировал обязательные объемы выпуска по социально значимым видам: обуви для детей, пенсионеров, по заказам для военных и др. В остальном «Скороход» был свободен и мог формировать оптимальные планы по прибыли, рентабельности или по другим показателям. (Этот порядок был известен летописцу при его работе над проектами компьютерных систем для «Скорохода» и других предприятий).

В целом советская система была непростой: межотраслевые балансы (в т.ч. по моделям экономиста Василия Леонтьева), сочетание планов в сводной номенклатуре с договорами между предприятиями и другие подробности, которыми владели функционеры этой системы: от заводских до руководителей Госплана и Совета министров – таких как Байбаков (20 лет во главе Госплана), Косыгин (25 лет в министрах и 16 – премьер-министр). Они не писали книг, не защищали диссертаций, не заботились о званиях академиков.

Упомянутые выше академики, приятели Горбачева, овладев «Капиталом» Маркса, пытались пристроить экономику социализма к рыночной. А реальная советская экономика действовала по правилам, определенным Сталиным и его соратниками. Она сложилась как натуральное некапиталистическое хозяйство общинного типа, ее цель – удовлетворение потребностей. А рыночная экономика нацелена на получение дохода.

Маркс показал в «Капитале», что вторжение в такое хозяйство рыночной экономики приводит к катастрофе.

В «Экономических проблемах социализма в СССР» Сталин писал: «Не может быть сомнения, что при наших нынешних социалистических условиях производства закон стоимости не может быть „регулятором пропорций“ в деле распределения труда между различными отраслями производства». Отмечал, что «товары – это то, что свободно продается и покупается, как, например, хлеб, мясо и т. д. Наши средства производства нельзя, по существу, рассматривать как товары… К области товарооборота относятся у нас предметы потребления, а не средства производства».

В 1965 году по почину Либермана (а как же иначе) началась рыночная экономическая реформа. Ее назвали косыгинской – для усиления веса реформы. Было узаконено понятие «прибыль», предприятиям предложили готовиться к хозрасчету и самоокупаемости.

Через пару лет подскочила средняя зарплата без повышения производительности труда. Реформу прекратили. Свободомыслящие ученые говорили о каких-то темных силах – противниках реформ. На самом деле премьер Косыгин и другие вовремя пресекли попытки разрушить советскую экономику.

«У экономистов не нашлось надежных решений», – это летописец услышал от одного из руководителей Госплана.

Косыгин продолжил работу в рамках реальной советской экономики, внес выдающийся вклад в развитие нефтегазовой промышленности в Сибири, в космическую отрасль и др.

То, что Косыгин понимал суть реальной экономики, видно на инциденте столкновения с Горбачевым, который, будучи тогда секретарем ЦК, пришел к Косыгину с просьбой-предложением: сократить аппарат подчиненного ему отдела наполовину, а на сэкономленную зарплату повысить оклады оставшимся. Косыгин отказал ему. Горбачев вспылил, даже сказал нечто резкое (он не перечил только Брежневу), потом извинился, и на том дело закончилось. Косыгин не стал объяснять, что в советской экономике действует контроль за уровнем зарплаты – за балансом его с объемом товаров потребления (для предотвращения инфляции). И действительно, если оставшиеся после сокращения могут выполнять всю работу отдела Горбачева в пределах нормального рабочего времени, то тогда естественно сократить лишних и не повышать зарплату оставшимся.

Премьер Рыжков поручил молодым экономистам – Гайдару и другим – создавать модель экономики, направленную на улучшение социализма.

Гайдар сказал своим экономистам: Товарищи, разрабатывая для правительства наши проекты реформирования экономики, мы должны иметь в виду главную цель – мягкий выход из социализма.

Горбачев на пленуме: Мы переходим от административной системы управления экономикой к социалистическому рынку.

Он не решился сказать – переходим к «товарно-денежным» отношениям. Струхнул.

Рыжков доложил идею: Повышаем цены на хлеб и макароны, одновременно выплачиваем компенсации населению.

Поднялся ропот – и на пленуме и в народе. Горбачев спасовал и публично пообещал, что никакого повышения цен без совета с народом предприниматься не будет.

Начата перестройка системы управления – аппаратная чиноничья чехарда. Возникли срывы поставок, остановки производства.

Снято ограничение по переводу безналичных денег в наличные —краеугольный камень стабильности советских финансов. Резкий рост теневого капитала. Вывоз капитала за границу.

Отмена монополия внешней торговли. Крупные спекуляции на разнице внутренних и внешних цен, миллионные состояния новых русских.

Созданы первые совместные предприятия (СП). Министр нефтяной промышленности стал генеральным директором нефтяного СП. Директор «Мособщепита» назначен генеральным директором СП «Макдоналдс-Москва».

Бизнесмен Артем Тарасов заплатил партийный взнос один миллион рублей – один процент от дохода. Народ прикинул: его доход более 4 тысяч средних зарплат.

Июль-87

Политбюро.

Лукьянов: В президиум ВС обратилось примерно 350 тысяч крымских татар… Между прочим, во времена войны среди крымских татар было много предателей.

Горбачев: А где не было предателей? А власовцы?

Лукьянов: Татарская дивизия была в вермахте.

Горбачев: Да, часть сотрудничала с немцами, а другие – воевали против немцев, как и все. И много героев среди них было.

Чебриков: Наверно, придется в Крыму организовать автономный округ. Но Щербицкий против.

Горбачев: Это тоже демократия.

Чебриков: А как с Южным берегом Крыма быть? Татары вернутся и скажут – это мой дом, давай обратно.

Соломенцев: Решать надо, но я не за автономный округ. Сильно изменился национальный состав в Крыму. Теперь там 68% русских, 26% украинцев. Да и передача Крыма Украине – это ведь не под аплодисменты было сделано. А отдали вместе с Севастополем – городом русской славы. Можно опереться на ленинский декрет. И обижаться будет трудно. Ни русским, ни украинцам.

Горбачев: То есть ты считаешь, что Крым должен опять стать частью РСФСР, как по декрету Ленина? С исторической точки зрения было бы правильно вернуть Крым в Россию. Но Украина встанет горой.

Громыко: Чего мы торопимся? Ничего не стряслось. Что из того, что делегации ездят? И пусть ездят. А решение о выселении оправдывается военными условиями. Передача Украине Крыма, конечно, произвол. Но как теперь давать обратный ход? Я за то, чтобы оставить проблему на усмотрение жизни и истории… Еще раз подумать и окончательного решения не принимать.

Горбачев: Надо основательно все продумать. При Ленине была совсем другая ситуация. Отдавать Крым татарам теперь уже нельзя. Татарам оказывать помощь – и в Узбекистане и в Крыму. Но вести работу, чтобы задерживать переселенчество в Крым. Призывать людей стоять на почве реальности. Словом, в демократическом духе надо подойти к этому процессу.

25—27 июля манифестации крымских татар в Москве.

Горбачев: Мы должны признать право выхода людей на улицы со своими требованиями и лозунгами, однако в рамках закона. Экстремистские замашки необходимо пресекать, нельзя смешивать гласность со вседозволенностью. Но при этом нельзя отождествлять шантажистов с татарским народом.

Через пару недель крымским татарам обещали решить их проблемы и развезли их по домам.

Август-87

6 августа политбюро.

Горбачев: О ситуации в Крыму – там сложилась новая реальность после сталинских преступлений. Некоторые предлагают вывести его из Украины, образовать «федеральный округ». Идея заслуживает внимания. Но сразу всего не сделаешь. Постепенно надо идти навстречу людям. Школу создавать на татарском языке, заселять незаселенные места. Словом, реализм и конкретные дела. Это сейчас главное.

13 августа политбюро: о предупреждении эмиграционных настроений.

Чебриков: Выехало немало. Немцы… еще примерно 400 тысяч могут уехать. 400 тысяч евреев уже имеют вызовы на руках. Плюс 8 тысяч армян. Речь идет о явлении массовом.

Горбачев: Все сваливаем в кучу. Хватаемся за частности. Суеты много, а системы в подходе нет. Вот пишут наши граждане: да пусть они все катятся, не нужны они нашему обществу, что они, кто бежит, пухнут с голоду здесь, что ли? Родина им надоела? Мы не можем солидаризироваться с такими взглядами. Противник наш нащупал здесь слабое место: вот вам и социализм, из которого люди бегут. Думаю, что в условиях перестройки можно надеяться на сокращение эмиграции. Но не надо никаких кампаний. Умно вести дело. Патриотизм, ответственность, внимание к людям – вот критерии. Каждый должен начать перестройку с себя. А не намерен перестраиваться – уйди с дороги, не мешай, не тормози.


Анекдот. Евреи шутят: – Рабинович, что бы ты сделал, если бы вдруг открыли границы? – Залез бы на дерево. – Почему? – Затопчут.

Ельцин, глава Москвы, взялся за крутую Перестройку. Заменяет партийных аппаратчиков, особенно тех, которые проработали с прежним секретарем Гришиным долгие годы. По мнению Ельцина «эти аппаратчики были заражены порочным стилем эпохи застоя – холуйством, угодничеством, подхалимством. Все это твердо вбито в сознание людей, ни о каком перевоспитании и речи быть не могло, их приходилось просто менять. Что я и делал».

Заменил секретарей горкома и райкомов партии, руководителей управления внутренних дел, КГБ, их заместителей, начальников главных управлений и т. д. Ельцин рассказывал в своей исповеди: «Не везде замена оказывалась точной, безупречной. Есть такое русское выражение: поменять шило на мыло, вот и мы провели, как оказалось, несколько таких бессмысленных замен, не улучшивших стиль работы и состояние дел в районах… Эти люди были пропитаны застоем, они воспринимали власть только лишь как средство достижения собственного благосостояния и величия. Князьки районного значения. Ну разве можно было их оставлять на своих местах?!»

Он призвал к борьбе с коррупцией: на встречах с жителями города, в СМИ. Пришла масса писем (анонимок) о взятках в торговле, милиции. Отдельные факты расследовали, меняли руководителей, но коррупция продолжалась.

Ельцин: «Узнаю: в магазин завезли телятину, иду и встаю в очередь, первые месяцы меня еще в лицо не так хорошо знали. Доходит очередь до меня – говорю: «Мне килограмм телятины». Отвечают: «Говядина есть, телятины нет». – «Неправда, пригласите директора». Кое-кто начал понимать, поднялся шум. Настоял пройти в подсобку, а там телятина в отдельной комнате, и ее уже куда-то через окно выгружают. Шум, гам; руководство сняли…

В заводской столовой: «Почему нет морковки?» – «Не завезли». Проверяем вместе с руководством завода: привезли и куда-то в этот же день увезли. Рассказывают грузчики – документов нет. Шито-крыто…

Продовольственный магазин, в кабинете директора несколько свертков с деликатесами. «Кому?» – «По заказам». – «Может заказать каждый?» Молчание. Тогда с директором начинаем разбираться. Вынужден признаться, что заказы по иерархии распределяются райисполкому, МИДу, райкому партии, городским ведомствам и др., и все разные – и по весу, и по ассортименту, и по качеству.

Посмотрел общий баланс по городу ряда деликатесных продуктов. Странно. По каждому наименованию на несколько тысяч тонн привозят больше, чем съедают, с учетом официальной «усушки-утруски».

Молодая женщина рассказала о системе взяток, подачек. Ее втянули, и она не выдержала. Поразительно все продумано. Продавец «должен» обсчитать покупателя и дать определенную сумму в сутки материально ответственному лицу, тот – часть себе, часть – руководству магазина. Дальше общий дележ по руководству снизу доверху, а если едешь на базу, – там своя такса. Каждый знает двух-трех лиц, с кем связан. Есть еще и оптовая, крупная система взяток…

Суды привлекли к уголовной ответственности за год с небольшим около 800 человек…»

(Автор знал, что в Ленинграде примерно то же самое: «А что, в Свердловске такого не было?»).

В партийных и государственных органах Москвы скопилось много людей, уволенных Ельциным. Росло недовольство им.

Главная московская газета во главе с Полтораниным открыла огонь по штабам: острая критика партийных начальников и их привилегий. Тираж газеты вырос в десять раз.

Лигачев засомневался, его работники стали собирать материалы на Ельцина.

Лигачев на политбюро: Это не газета, это антипартийное безобразие. Такие надо закрывать к чертовой матери.

Александр Яковлев, секретарь ЦК: «Московская правда» как крыса подгрызает коммунистические основы, и – какое кощунство! – замахивается даже на Ленина.

Чебриков, председатель КГБ: Полторанин подстрекает народ на бузу. За это надо под суд отдавать!

Горбачев всех примирил: Ладно, люди здесь все взрослые. Понимают, на что идут. Пусть делают выводы из нашего разговора.

Ельцин Полторанину: Надо пригасить критику. Зачем гусей дразнить.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6