Валентин Ершов.

Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений



скачать книгу бесплатно

Вместе с тем, в специальной литературе нормы права в зависимости от характера содержащихся в них предписаний традиционно подразделяются на управомочивающие, обязывающие и запрещающие[233]233
  Там же. С. 179.


[Закрыть]
. «Под управомочивающими понимаются нормы, предоставляющие возможность участникам правоотношений действовать тем или иным образом. В них, – как справедливо подчеркивает М. Н. Марченко, – акцентируется внимание на правах субъектов, на допустимости совершения ими определенных действий»[234]234
  Там же.


[Закрыть]
. Следовательно, «правило или мера должного поведения» в управомочивающих нормах строго говоря отсутствует. В российских правовых актах («законодательстве») правоприменительные органы очень часто устанавливают пробелы. В этих случаях управомоченные правотворческие органы также не выработали «правило или меру должного поведения». Запрещающие нормы права устанавливают лишь обязанность не совершать определенные действия. В относительно определенных нормах права, которые преимущественно содержатся, например, в Гражданском, Семейном, Трудовом и Жилищном кодексах, также пердусмотрены не собственно «правила или меры должного поведения», а установлены лишь своеобразные «внешние границы» (рамки) возможных правоотношений. Бланкетные нормы права также не содержат собственно «правил или мер должного поведения», отсылая органы и лиц, реализующих право, к своеобразному «бланку», который управомоченные правотворческие органы ещё только должны «заполнить» в будущем. Кроме того, в гражданском праве весьма широко распространены диспозитивные нормы права, в том числе не содержащие «правил или мер должного поведения» вообще. Права и обязанности субъектов гражданских правоотношений в этих случаях определяются не диспозитивной нормой права, а соглашением сторон. Число таких примеров можно было бы и продолжить. Вместе с тем, в рамках данного параграфа монографии вынужден ограничиться приведенными примерами. Как представляется, изложенные теоретические и правовые аргументы, а также практические примеры позволяют сделать вывод: традиционное определение нормы права как «правила или меры должного подведения» является дискуссионным, не родовым и весьма неопределенным. Отсюда, полагаю, теоретически спорно рассматривать деонтическую логику (логику норм – от греч. «деон» – должное) как науку, достаточную для действительно полноценного и всестороннего анализа элементов права. Во-первых, как это было показано выше, не во всех нормах права содержатся собственно «правила и меры должного поведения».

Во-вторых, нормы права – не «единственные» и не «первичные» элементы права.

Другими и действительно первичными элементами права являются основополагающие (общие) и специальные принципы внутригосударственного и (или) международного права. Весьма характерно замечание А. А. Ивина, одного из самых активных ученых, исследовавших проблемы деонтической логики: «Нормативные и фактические утверждения имеют различные функции. Основная задача нормы не в описании определенного поведения или результатов этого поведения, а в предписании этого поведения»[235]235
  Ивин А. А. Логика норм. М.,1973. С. 61.


[Закрыть]
(выделено мной. – В. Е.).

Как представляется, в процессе непрерывного правового и индивидуального регулирования общественных отношений вырабатываются специфические как правовые, так и индивидуальные «предписания», средства регулирования сложившихся и динамически развивающихся фактических правоотношений. В числе правовых средств регулирования общественных отношений прежде всего необходимо выделять не только нормы права, но прежде всего и принципы права.

Категория «правовые средства» была введена в научный оборот ещё в дореволюционной литературе[236]236
  См., например: Петражицкий Л. И. Введение в изучение права и нравственности. Основы эмоциональной психологии. СПб., 1908; Иеринг Р. Цель в праве. СПб., 1881. Т. 1. и др.


[Закрыть]
. По мнению С. С. Алексеева, «правовые средства не образуют каких-то особых, принципиально отличных от традиционных, зафиксированных догмой права, в общепринятом понятийном аппарате явлений правовой действительности. Это весь арсенал, спектр правовых феноменов различных уровней с той лишь особенностью, что они вычленяются и рассматриваются … с позиций их функционального предназначения, тех черт, которые характеризуют их как инструменты правового регулирования …»[237]237
  Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия. Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 313.


[Закрыть]
(выделено мной. – В. Е.).

Абсолютизация и универсализация норм права многими научными и практическими работниками основана на юридическом позитивизме, ограничивающем по существу «всё» право прежде всего только нормами права, содержащимися преимущественно в «законодательстве», принятом органами государственной власти. В пределе – абсолютно-определенными нормами права, в принципе не допускающими индивидуального регулирования общественных отношений. Думаю, отсюда возник и целый ряд понятий, например, «нормативное правопонимание» и «нормативное регулирование». В частности, М. И. Байтин назвал свою монографию «Сущность права. Современное нормативное правопонимание на грани двух веков».[238]238
  Байтин М. И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на грани двух веков). М., 2005.


[Закрыть]
Другой пример: 17–20 апреля 2012 г. в Российской академии правосудия (в настоящее время – Российский государственный университет правосудия) состоялась VII Международная научно-практическая конференция, тема которой также традиционно называлась: «Нормативное и индивидуальное в правовом регулировании: вопросы теории и практики». Отсюда же, полагаю, в юридической литературе разработаны теоретически спорные понятия «нормативного» и «индивидуального» регулирования»[239]239
  Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1981. Т. 1. С. 49–51.


[Закрыть]
.

Понятие «нормативное регулирование» общественных отношений является теоретически дискуссионным, недостаточным и весьма неопределенным, а практически контрпродуктивным. Во-первых, «нормы» вырабатываются как правовыми, так и в другими социальными регуляторами. Во-вторых, с позиции юридического позитивизма, в жестких рамках традиционного «нормативного правопонимания», как правило, исследуются не все «нормы права», содержащиеся в различных формах внутригосударственного и (или) международного права, а только «нормы права», установленные в «законодательстве».

Принимая во внимание проанализированные общенаучные, теоретические и правовые аргументы, возможно сделать следующий вывод: теоретически более точным названием данного вида социального регулирования общественных отношений является «правовое регулирование» общественных отношений, а не «нормативное регулирование». Во-первых, «регулятором» в данном виде социального регулирования является «право», а не «норма». Во-вторых, «норма права» относится только к одному из возможных средств правового регулирования. В этой связи данный параграф монографии называется «Правовое (а не нормативное) и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные категории».

С позиции научно обоснованной концепции интегративного понимания права, с одной стороны, теоретически спорно ограничивать право только нормами права, содержащимися в «законодательстве». С другой стороны, дискуссионным представляется также и безграничное расширение права, например, посредством включения в него норм морали, «позиций» судов и т. д. В теории права обоснованно принято разграничивать нормы права и морали как различные виды социальных норм[240]240
  См., например: Марченко М. Н. Теория государства и права: Учебник. С. 455–462.


[Закрыть]
. Вместе с тем, к сожалению, законодателем предпринята попытка введения, например, в ГК РФ, АПК РФ и ГПК РФ норм морали и соответствующих терминов, в частности, «справедливость», «разумность» и т. д. Наибольшее возражение вызывает использование терминов неопределенной социальной природы, например, «правильность» (ч. 2 ст. 12 ГПК РФ), «интересы законности» (ч. 2 ст. 390 ГПК РФ). Как представляется, включение таких «норм» и терминов, в частности, в национальные правовые акты может привести к размыванию права неправом[241]241
  См. подробнее: Ершов В. В. Тенденции развития права и неправа // Российское правосудие. 2012. № 6. С. 5–15.


[Закрыть]
как иными социальными нормами, так и терминами неопределенной социальной природы. В конечном итоге это может привести к нарушению прав и правовых интересов как граждан, так и юридических лиц, а также к противоречивой судебной практике.

В связи с этим представляется также теоретически спорным и термин, широко распространенный, например, в российских кодексах и других правовых актах, – «нормативные правовые акты» (такой термин, в частности, содержится в названии ст. 11 ГПК РФ). Поскольку, в частности, в российских кодексах имеются не только «нормы права», но и специальные принципы права, постольку, думаю, теоретически более обоснованным представляется родовой термин «правовые акты», используемый, например, в ч. 1 ст. 15 Конституции РФ.

На основе анализа современной юридической литературы М. Н. Марченко выделил формально-юридические признаки нормы права: «…а) непосредственная связь норм права с государством (издаются или санкционируются государством); б) выражение ими государственной воли; в) всеобщий и представительно-обязывающий характер правовых норм; г) строгая формальная определенность предписаний, содержащихся в нормах права; д) многократность применения и длительность действия правовых норм; е) их строгая соподчиненность и иерархичность; ж) охрана норм права государством; з) применение государственного принуждения в случае нарушения содержащихся в нормах права велений»[242]242
  Марченко М. Н. Указ. соч. С. 569, 570.


[Закрыть]
.

Ряд признаков норм права выделены автором исключительно с позиции юридического позитивизма, например, непосредственная связь норм права только с государством, выражение ими лишь государственной воли, охрана норм права и применение исключительно государственного принуждения. Однако с позиции научно обоснованной концепции интегративного правопонимания, основанного не на одном юридическом позитивизме, но и в том числе на социологическом правопонимании, нормы права содержатся не только в национальных правовых актах, принятых органами государственной власти, но в том числе и в других формах внутригосударственного и (или) международного права, например, в международных договорах, обычаях международного права, национальных правовых договорах и обычаях права[243]243
  См. подробнее: Ершов В. В. Международное и внутригосударственное право с позиций легизма и интегративного понимания права // Российское правосудие. 2011. № 8. С. 5–26; Он же. Российское право с позиций легизма и интегративного понимания права // Российское правосудие. 2011. № 10. С. 5–22.


[Закрыть]
.

Более того, с позиции научно обоснованной концепции интегративного понимания права, на мой взгляд, нормы права не являются единственным элементом форм национального и (или) международного права. Как правило, они имеют трехзвенную (гипотеза, диспозиция, санкция) или двухзвенную структуру (гипотеза и диспозиция или диспозиция и санкция)[244]244
  Марченко М. Н. Указ. соч. С. 573–578.


[Закрыть]
. В то же время даже в национальных правовых актах достаточно часто встречаются элементы права, не имеющие такой структуры. Например, в п. 1 ст. 1 ГК РФ установлено: «Гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты». Статья 1 ГК РФ называется «Основные начала гражданского законодательства». Однако какова природа «основных начал», Гражданский кодекс РФ не определяет. В юридической литературе приводятся и другие теоретически неопределенные понятия, например, «принципы-нормы», «идеи», «положения», «установления» и т. д.[245]245
  Кузнецова О. А. Презумпции в гражданском праве. СПб., 2004. С. 69, 70.


[Закрыть]

Однако названные и иные аналогичные термины и понятия не имеют теоретически определенной природы. В связи с этим, следует согласиться, выводом А. Л. Кононова: «понятие принципов права в советской правовой доктрине существует главным образом как … предельно идеологизированное. По сути под принципами права понимались не столько правовые, сколько политические идеи … Исключительно позитивистское понимание права не придавало принципам значения самостоятельных источников права, выводило их из законодательных норм и уже в силу этого понимания они не могли служить критерием оценки этих норм, как, впрочем, не допускалась и сама эта оценка»[246]246
  Кононов А. Л. Об общих принципах права во французской и бельгийской судебной практике по административным делам // Государство и право. 2001. № 3. С. 82.


[Закрыть]
.

Традиционно, например, в международном праве принципы и нормы международного права отождествляются. Принципы международного права рассматриваются как его обобщающие нормы, отражающие характерные черты и содержание международного права, а потому обладающие высшей юридической силой. Например, В. Л. Толстых вслед за подавляющим большинством в том числе и современных специалистов в области международного права писал: «По своей природе принципы международного права представляют собой обычные нормы международного права»[247]247
  Толстых В. Л. Курс международного права: Учебник. М.: Волтерс Клувер, 2010. С. 127.


[Закрыть]
.

Вместе с тем, полагаю, теоретически более обоснованно, а практически необходимо не отождествлять, а разграничивать принципы и нормы права, в том числе принципы и нормы международного права, которые, в частности, могут содержаться в таких формах внутригосударственного и (или) международного права, как, например, в международных договорах, обычаях международного права, национальных правовых актах, правовых договорах и обычаях права. В отличие от норм права принципы права не имеют традиционной трех– или двухзвенной структуры. Слово «принцип» в русском языке возникло от латинского слова «principium» – начало, основа всего. В древние времена подчеркивали: принцип есть важнейшая часть всего. В современный период принципы права являются основой, важнейшей частью внутригосударственного и (или) международного права. Они представляют принципы права – теоретическое обобщение наиболее существенного, типичного, находящегося в основе как национального, так и международного права. Принципы права, как представляется, обладают высшей императивностью и максимальной универсальностью. Характерно, что Конституционный Суд РФ в Постановлении от 27 января 2004 г. № 1-П сделал на этот счет важнейший вывод: «Общие принципы права, в том числе воплощенные в Конституции РФ, обладают высшим авторитетом и являются критерием и мерой оценки правомерности всех нормативных актов» (выделено мной. – В. Е.).

В отличие от норм права принципы права характеризуются фундаментальностью, высшей степенью обобщения, стабильностью, устойчивостью, максимальным освобождением от конкретики и частностей, устойчивостью, универсальностью и объективным характером. Учитывая изложенные теоретические аргументы, возможно сделать вывод: принципы права не могут отождествляться с нормами права. В пользу объективного существования принципов права свидетельствуют и правовые аргументы. Так, термин «принципы» употребляется в ч. 4 ст. 15 и ч. 1 ст. 17 Конституции РФ, отдельных статьях национальных кодексов, например, в ТК РФ и УПК РФ. Это понятие активно применяется и в международном праве, например, в ст. 92 Устава ООН и ст. 38 Статута Международного суда ООН.

Необходимо подчеркнуть: принципы права анализируются и в современной юридической литературе. Так, Председатель Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор В. М. Лебедев в статье «Современная российская модель правосудия» пришел к концептуальному выводу: «Современное российской правосудие – особый вид государственной деятельности, осуществляемый только судом посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, сущность которой состоит в рассмотрении и разрешении судами дел в соответствии с принципами и нормами права, содержащимися в формах международного и национального права …»[248]248
  Лебедев В. М. Современная российская модель правосудия // Российское правосудие. Спец. выпуск к VIII Всероссийскому съезду судей. 2012. С. 22.


[Закрыть]
(выделено мной. – В. Е.).

Как представляется, теоретически обосновано, а практически необходимо прежде всего выделять три вида принципов внутригосударственного и (или) международного права: 1) универсальные принципы внутригосударственного и (или) международного права, выработанные, как правило, в процессе исторически длительного развития и регулирования общественных отношений и поддерживаемые, например, различными социальными группами, классами, стратами и т. п.; международными, негосударственными, государственными и иными организациями, органами государственный власти и т. д. Данный вид принципов права, во-первых, возможно относить к основополагающим (общим) принципам внутригосударственного и (или) международного права; во-вторых, к неоспоримому праву (jus cogens), обязательному как для управомоченных правотворческих органов, организаций и лиц, так и для органов и лиц, реализующих право, в том числе для судов в процессе судебного правоприменения. Второй вид принципов – специальные (межотраслевые (или) отраслевые) принципы внутригосударственного и (или) международного права. Третий вид принципов – принципы отдельных межотраслевых или отраслевых институтов внутригосударственного и (или) международного права. Как представляется, основополагающие (общие) принципы внутригосударственного и (или) международного права должны иметь более высокую юридическую силу над специальными принципами внутригосударственного и (или) международного права, а последние – над принципами отдельных отраслевых институтов внутригосударственного и (или) международного права. Думаю, не только теоретически, но и практически необходимо закрепить названную иерархию принципов права в соответствующих международных и внутригосударственных документах.

Основополагающие (общие) принципы внутригосударственного и (или) международного права определяют их сущность, обеспечивают сбалансированное состояние, «подвижное равновесие», гомеостазис системы органов государственной власти; взаимосвязь, целостность и внутреннее единство национального и международного права, реализуемого в государстве; непротиворечивость, последовательность, ожидаемость и предсказуемость правотворческого и правореализационного процессов, эффективную и равную защиту прав и правовых интересов всех участников правоотношений.

Данные принципы внутригосударственного и (или) международного права, конкретизированные управомоченными правотворческими органами или лицами, могут стать специальными принципами права, которые содержатся в иных формах права, например, в международных договорах и национальных правовых актах. Среди основополагающих (общих) принципов внутригосударственного и (или) международного права, конкретизированных в российских правовых актах, возможно, например, назвать следующие: «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц» (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ); «равенство участников правоотношений» (п. 1 ст. 1 ГК РФ); «запрещение дискриминации в сфере труда» (ст. 3 ТК РФ) и т. д. Таким образом, к «действительным» (действующим) специальным принципам права можно относить принципы права, выработанные в результате конкретизации основополагающих (общих) принципов национального и (или) международного права, и содержащиеся в иных формах внутригосударственного и (или) международного права, в частности, в международных договорах, национальных правовых актах, правовых договорах и обычаях права.

В юридической литературе понятие «источник права» традиционно применяется собственно к формам права либо используется спорное понятие «источник (форма) права»[249]249
  Ершов В. В. Основополагающие общетеоретические и гражданско-правовые принципы права: Монография. М.: РАП, 2010. С. 8–27.


[Закрыть]
. Источник права – это то, из чего право происходит. Например, правовые договоры – из соглашений управомоченных органов и (или) лиц. Форма права – это внутреннее и внешнее выражение права. В частности, среди внешних форм национального права возможно выделять основополагающие (общие) принципы национального права, правовые акты, правовые договоры и обычаи права. Отсюда, полагаю, право, в частности, выражается в принципах и нормах собственно только права, содержащихся в формах национального и (или) международного права, реализующихся в государстве, – основополагающих (общих) принципах международного права, международных договорах, обычаях международного права, основополагающих (общих) принципах национального права, национальных правовых актах, правовых договорах и обычаях права.

В свою очередь неправо вырабатывается, например, в индивидуальных судебных актах, «позициях» судов, индивидуальных договорах и т. п., обязательных лишь для определенных данными индивидуальными судебными актами, «позициями» или индивидуальными договорами лиц, субсидиарно регулирующими общественные отношения на основе и в пределах принципов и норм права, содержащихся в формах национального и (или) международного права, реализующихся в государстве и поддерживающихся силой принуждения не только органов государства, но и иных управомоченных органов и лиц[250]250
  См. подробнее: Ершов В. В. Право и неправо: дискуссионные вопросы теории и практики // Российское правосудие. 2013. № 1. С. 24–31.


[Закрыть]
.

Предметом исследования третьей части данного параграфа монографии является индивидуальное регулирование общественных отношений. Думаю, очевидно, что даже самые совершенные принципы и нормы права, содержащиеся в формах национального и (или) международного права, реализующиеся в государстве, по целому ряду объективных и субъективных причин недостаточны для регулирования фактических многообразных и развивающихся общественных отношений.

Вместе с тем, в 70–80-х гг. XX столетия в СССР многие исследователи с позиции доведенного до крайности юридического позитивизма предлагали отказаться от применения в «законодательстве» относительно определенных и диспозитивных норм права, пытались теоретически обосновать возможность дальнейшего развития права посредством применения в нём только абсолютно определенных норм, т. е. в рамках тотального правового регулирования общественных отношений. Например, Е. Г. Мартынчик считал возможным дополнить обширным перечнем, содержащим семь пунктов, ст. 232 УПК РСФСР, содержавшую оценочное положение, согласно которому суд при рассмотрении дела в распорядительном заседании имел право принимать решение о его направлении на доследование в случае существенного нарушения уголовно-процессуального закона при производстве дознания или предварительного следствия. В частности, одним из безусловных оснований для направления дела на доследование он называл допущенные на стадии досудебного производства «… нарушения прав потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика»[251]251
  Мартынчик Е. Г. Развитие уголовно-процессуального законодательства. Кишинев. 1977. С. 128, 129.


[Закрыть]
. Теоретически спорным представляется его вывод о том, что «… реальное выполнение судом второй инстанции обязанностей по выявлению и устранению всех нарушений норм УПК возможно будет лишь тогда, когда в самом законе исчерпывающе, а не примерно будут закреплены существенные нарушения норм УПК, которые независимо от усмотрения судей влекут отмену приговора»[252]252
  Там же.


[Закрыть]
(выделено мной. – В. Е.). Как представляется, предложение Е. Г. Мартынчика было не только спорно с учетом вышеназванных общенаучных, теоретических и правовых аргументов, но и практически не реально ввиду бесчисленного многообразия фактических отношений.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16