Серая искра

Val po

Серая искра

Глава 1

Летнее утро понедельника.

Раздался громкий звон будильника – та же надоедливая мелодия, что и каждый день. Я ещё не до конца покинул уютный сон, но эта назойливая мелодия не оставляла шансов. Сев на край дивана, я в полудрёме оглядел свои скромные апартаменты: крошечная комнатка, один стол с компьютером, кухонная зона, на которой и батон нарезать – подвиг из-за крошечной столешницы, и подоконник с, вероятно, уже мёртвым кактусом. «Какая пустая квартира», – подумал я, но тут же вспомнил, что квартплата съедает львиную долю зарплаты и оживить это пространство в ближайшее время вряд ли получится.

Закончив осмотр «хором», я лениво встал и пошёл готовить кофе. Всё как обычно – мой утренний ритуал. Налив чашку, уселся за компьютер – единственное, что утром здесь работало, кроме холодильника. Перед работой я просматривал новости мира, города, да просто забавные посты. В ленте новостей мне попалась реклама сайта знакомств и что-то внутри меня заиграло, не смог понять то ли интерес, то ли раздражение. Посидев пару минут и потупив в экран, я решил все-таки зайти на сайте и заполнить анкету.

Имя: Артём Фамилия: Волков Возраст: 24 Почта: Falafel666@gmili

– Ну, с самим простым покончено, – выдавил я хрипловатым голосом и победно зевнул.

Следующая вкладка требовала описать внешность и увлечения. Я бросил взгляд в зеркало: худощавый, слегка сутулый парень с тёмными кругами под глазами – следствие бесконечных ночей у монитора. Глаза серо-карие, такие, что в зависимости от света выглядят то уставшими, то холодными. Волосы – тёмно-русые, непослушные; очки в чёрной тонкой оправе, одна дужка приклеена «Моментом» уже третий год.

– Не буду же я прямо так себя описывать… – сказав это, я повернулся обратно к монитору

В анкете я написал, что я «невероятный красавец с неповторимой внешностью», и перешёл к хобби: компьютерные игры, кино, сериалы, книги… На этом фантазия иссякла. Отправив анкету на модерацию, я лишь подумал: «Зачем я этим занимаюсь?» – но в глубине сознания ещё теплилась жалкая надежда, что, может, это хоть как-то приукрасит мою жизнь…

Завершив утренние ритуалы, пора было собираться на мою «прекрасную» работу. Натянул футболку с принтом «Cowboy Bebop» поверх – обычную клетчатую рубашку, джинсы (одни из трёх пар, потёртые на коленях, с карманами, забитыми всем: от проездных до забытых конфет), и кроссовки – серые, без логотипа, с истёртой подошвой и разноцветными шнурками. Бросил последний взгляд в зеркало у входа и вышел. Впереди меня ждала «прекрасная» дорога из забитого людьми муравейника на окраине Москвы в другой «прекрасный» её конец.

Когда-то Москва вызывала во мне тёплые, яркие чувства: улицы, у которых есть свои истории, дома в центре, будто сошедшие с открыток, огромные парки, события каждый день… Но стоило стать офисным пленником и всё это начало меркнуть, ускользать, растворяться в серой обыденности.

Я медленно дополз до первого испытания – переполненного автобуса до метро. Втиснувшись между бабушкой, от которой пахло травяным отваром (видимо, для излечения всех болезней), и мужчиной, пропотевшим в каждой складке, я начал путь. В этой давке невозможно было ни дышать, ни посмотреть в телефон, ни даже в окно – только запрокинуть голову и ловить остатки кислорода. Пятнадцать минут показались вечностью.

Наконец я выбрался. Минуту постоял, глотая воздух и направился в метро. Там история повторилась – только «соседи» и ароматы сменились: слева – запах спирта, справа – еды.

Преодолев два круга ада, я добрался до работы. Это здание я терпеть не мог: куб из тёмного стекла снаружи и серой безликости внутри. Офисные столы, как могилы одинаковой формы, и такие же усталые люди за ними. Неохотно поднялся на свой этаж. Стол завален бумагами – стопка, которую я должен был разгрести ещё в пятницу, только выросла.

Медленно, как робот, принялся за работу.

К обеду выбрался за кофе и заодно пройтись. Зашёл в кофейню на первом этаже, взял стакан с собой и направился в сквер возле офиса. Это, пожалуй, единственное место в радиусе километра, где можно насчитать хотя бы десяток деревьев.

Сев на скамейку, стал медленно пить кофе, погружаясь в мысли:

– «Каждый день одно и то же: встал, поел, поработал, домой, играю в комп, сплю. Сколько так уже? Ничего нового… Или я просто перестал искать? Начальник рвёт и мечет из-за отчётов, хотя знает, что выкинет их через пять минут. Зачем тогда эта бумага? Может, фетиш какой? Хотя… платят, и слава богу. Но хватит ли на пиццу к ужину? Всё так надоело…»

Мысли начали давить. Я ощущал, как постепенно теряю опору – либо сойду с ума, либо исчезну сам.

– «Может, завтра всё изменится? Упадёт метеорит. Или объявят всеобщий базовый доход. Что мне делать, чтобы вырваться из этой серости? Могу ли я хоть что-то изменить… или просто ждать чуда? Ах… Завтра подумаю. Всё равно за одно мгновение ничего не решится.»

Поток мыслей поглощал меня. Я боялся его. Боялся, что эта жизнь, этот ритм, эти «дни-близнецы» рано или поздно убьют меня.

Допив кофе, я встал и пошёл обратно в офис. Хоть бы работа отвлекла…

Я шёл к офису, погружённый в мысли. Они не отпускали и я почти не замечал ни улицу, ни прохожих. По серой, вытянутой, как скучный коридор, улице я тащился вполсилы – и вдруг резкий удар в плечо заставил меня вздрогнуть. Кофе выскользнул из руки и растёкся по асфальту тёмной лужей.

– Какого чёрта! – вырвалось у меня с хрипотцой. Раздражение и досада переполняли: это был последний глоток спокойствия перед рабочей мясорубкой. – Ты вообще смотришь, куда идёшь?!

Я бросил на обидчика обвинительный взгляд.

Передо мной стоял худощавый парнишка – невысокий, с растрёпанными тёмными волосами и веснушками, рассыпанными по всему лицу, будто кто-то щедро посыпал его корицей. Выглядел на шестнадцать, максимум семнадцать – возможно, студент, но скорее просто подросток, ещё не научившийся уважать пространство других людей. На нём была странная для его возраста одежда: неформальная, но практичная – потёртые джинсы, куртка с кучей карманов поверх футболки, на которой еле угадывался стёртый принт, и высокие ботинки, похожие на берцы.

– Сам смотри, куда идёшь, мужик! – отрезал он звонко и громко, без тени смущения.

Я замер.

Не только врезался – ещё и виноват оказался я?.. День и так катился в пропасть, а теперь – окончательно пошёл под откос.

Собрав всё накопившееся раздражение в один ком, я выпалил:

– Долбаёб малолетний! Если нормально ходить не можешь – сиди дома!

В этих словах вырвалась вся злость – и на него, и на кофе, и на утро, и на эту проклятую жизнь. Резко развернулся и пошёл прочь.

Краем глаза успел заметить, как он вскинул руку и показал мне средний палец. Это зацепило. Я обернулся – но паршивца и след простыл. Растворился в потоке прохожих, как дым.

– Пиздец… Что за имбецилы по улице шатаются? – пробурчал я себе под нос и, окончательно махнув рукой на весь этот день, двинулся к своей каторге.

Дойдя до офиса и поднявшись на этаж, я снова погрузился в рутину. Сроки горели, документы сыпались – разберёшь одну пачку, тут же вырастает другая. Бесконечный цикл: как будто работаешь не для результата, а чтобы поддерживать саму иллюзию занятости.

Вдруг ко мне подошёл начальник.

Геннадий Абрамович – худощавый, невысокий, с пучком чёрной щетины над верхней губой, похожей на дохлую гусеницу. Голос – писклявый, надменный, будто он не человек, а сама бюрократия в обличье.

– Артём, ты закончил с задачами, которые я тебе дал? – уставился он на меня так, будто за полчаса я должен был собрать ракету и запустить её на Марс.

– Геннадий Абрамович, вы дали это задание полчаса назад. Я ещё выполняю утренние поручения, – ответил я спокойно, почти без интонации. Внутри давно высохло всё, что могло бы превратиться в эмоцию.

– Хороший сотрудник выполняет задачи руководителя в первую очередь! – прошипел он, и в каждом слове капала жёлчь. – Если хочешь и дальше ходить на обеды и домой, то работай быстрее и профессиональнее.

Я кивнул. Внутри закипала ярость, но я знал: в этом городе выжить – значит молчать. Существование не оплачивается бунтом.

– Понял, Геннадий Абрамович. Сейчас приступлю.

– Отлично, – он фыркнул, будто его мораль одержала победу. – Но я пришёл не просто так. Есть срочное поручение от директора. Отвезёшь документы партнёру в центр.

Он протянул мне плотный конверт формата А4, набитый бумагами до упора.

– Но… есть же курьеры? У меня работы до следующего месяца, – не удержался я, поворачиваясь с недоумением.

– Это распоряжение директора! – отрезал он, даже не дожидаясь, пока я возьму конверт. Просто швырнул его на стол. – Отвезёшь за час и вернёшься. Всё вы любите дурака валять, а как надо работать – сразу «я занят».

Он развернулся и, как всегда, поплёлся к секретарше – там его ждали сорок минут бессмысленной болтовни, приправленной фальшивыми улыбками.

Я посмотрел на конверт, лежащий среди горы других бумаг, выключил монитор и направился к выходу.

Сегодняшний день уже давно перешагнул грань обычной серости. Я привык к однообразию, к циклу «встал – работай – поспал», но это… Это было похоже на ад, только без огня.

Снова – толкучка в метро. Я уткнулся в телефон, пытаясь отвлечься.

В ленте мелькнула новость:

«В Москве начали пропадать животные. Их трупы находят по всему городу – искалеченными, высушенными, с удаленными внутренностями. Живодёры? Будьте бдительны!»

Под заголовком фото: кошка без глаз, собака с переломанным хребтом, чьи-то перья, залитые чёрной слизью.

Мой и без того измотанный разум закричал: хватит. Я переключился на короткие видео – глупые, бессмысленные, но хоть не кровавые.

Подъезжая к «Лубянке», связь пропала. Полный обрыв: ни интернета, ни звонков. Опять глушат, – мелькнуло в голове. С усталым вздохом я убрал телефон. Мир снова стал серым. И теперь даже экран не спасал.

На улице – толпа. Люди шли, как всегда: кто-то с деловым видом, кто-то – просто брёл. Я достал свой «кирпич» и сверился с офлайн-картой. Нужно было идти по Мясницкой. Определив направление, двинулся вперёд. Связь всё ещё мертва. Странно… В центре такое бывает редко.

И тут я почувствовал холод. Не просто прохладу – настоящий ледяной ветер, неуместный в начале августа. В прогнозе такого не было. Остановился, снова глянул в карту… и поднял глаза, чтобы найти номер дома.

И замер. Небо. В три часа дня чёрная трещина пошла по небу над моей головой. Люди вокруг тоже замедлились. Кто-то поднял головы. Кто-то зашептал. Воздух стал плотным, тяжёлым. И вот трещина резко увеличилась в ширь. Сначала тонкая и синеватая сетка прорезала небо над мной. Она дрогнула – и резко раскололась, словно стекло под ударом. Из разлома хлынул тьма, и над Москвой зияла огромная чёрная расщелина – без звуков, без ветра, только немое присутствие чего-то чужого.

Тишина. Даже машины замолкли.

Из переулка справа – вспышка света.

Я резко обернулся. Там, в тени, где раньше был лишь мусор и граффити, теперь пульсировал овальный портал – белый, мерцающий, размером с дверь. Прям как в тех играх, в которые я играл по ночам, мечтая сбежать.

Из него вышла фигура. Высокая. Тёмная. Двигалась тяжело, уверенно. Люди вокруг застыли. Я – нет. Я начал отступать. Медленно, пятясь, пока остальные только смотрели.

Когда тварь вышла на свет, я наконец разглядел её. Это был не человек. Рост – под два с половиной метра. Тело – мускулистое, почти человеческое, но искажённое, как будто собранное из чужих частей. На нём – ярко-красная броня, блестящая, будто покрытая свежей кровью. В руке – массивный топор с зазубренным лезвием, покрытым чёрной коркой. А голова… Голова была осьминожьей: вытянутая, серо-коричневая кожа, два провала вместо глаз, плоские зрачки – и щупальца вместо рта, медленно переплетающиеся, будто пробующие воздух на вкус.

Оно остановилось. Осмотрелось. Словно оценивало добычу или чего-то ждало.

И тут – гул. Низкий, вибрирующий, будто из самой земли.

Из переулка вышли ещё. Ещё три. Потом пять. Все в той же броне. Все с оружием: косы, цепы, клинки с шипами. Первая тварь шагнула вперёд.

Молодая пара – парень и девушка – стояли ближе всех. Они даже не успели испугаться.

Топор взметнулся. И опустился. Не просто удар – разруб.

Тело парня развалилось по диагонали от плеча до таза. Внутренности хлестнули фонтаном, обдав меня горячей волной. Кровь – тёплая, липкая – залила лицо, руки, конверт в моих пальцах.

Девушка закричала – один раз. Глотка твари издала звук, похожий на смех.

Щупальца дёрнулись – и её голова отлетела, как мяч, покатившись по асфальту с широко раскрытыми глазами.

Моё сердце взорвалось в груди. Всё внутри кричало: БЕГИ! Я развернулся и помчался.

Вокруг – хаос. Люди визжали, падали, ломали витрины, бились в машины. Один мужик попытался сбить тварь легковушкой – та просто остановила машину, а другая вытащила мужик из машины и разорвала пополам, как тряпку. Органы шлёпнулись на лобовое стекло.

Другая тварь вонзила косу в толпу – и вырвала наружу кишки, наматывая их на древко, как верёвку. Люди вопили, но звуки быстро глохли – кто-то умирал, задохнувшись в собственной глотке.

Я бежал. Бежал, пока лёгкие не пылали. Бежал, пока кровь на лице не засохла коркой. Бежал, понимая: мир, в котором я жил, перестал существовать.

За мной – ад.

Передо мной – ничто.