На вашей планете это называют любовью

На вашей планете это называют любовью

Глава 1. Женщина, которой не было

Первое, что почувствовала Лея на Земле, был холод. Он прошёл по коже так быстро, будто кто-то провёл мокрым пальцем от затылка до поясницы. Она втянула воздух, закашлялась и опустилась на колено. Под ладонью оказалась шершавая поверхность; в неё впились мелкие камешки. Боль была небольшой, но удивительно убедительной.

В учебной модели боль прекращалась по команде. Эта продолжалась.

Лея перевернула ладонь. На светлой коже проступили три красные точки. Она смотрела на них с вниманием человека, который много лет изучал океан и теперь впервые намочил ноги.

Внизу загудел город.

Только что он погас – на те несколько секунд, за которые транспортное поле коснулось крыши. Теперь окна загорались снова, одно за другим. За рекой поднимались стеклянные башни, ещё светлые у вершин и уже тёмные внизу. Между ними медленно двигалось розовое облако. Лея знала слово «закат», знала, почему меняется цвет рассеянного света, и всё-таки несколько мгновений просто смотрела.

Ветер шевелил волосы у неё на щеке. Она убрала прядь за ухо и промахнулась: непривычно близко оказалось плечо. Тело отвечало точно, но в нём ещё нужно было поселиться.

Браслет на левом запястье чуть потеплел.

– Адаптация? – тихо спросила она.

Ответ прозвучал через костную проводимость, сухо и отчётливо:

– В пределах расчёта. Рекомендуется встать.

– Я любуюсь.

– Положение тела для этого необязательно.

Лея поднялась. Белая ткань костюма разгладилась на колене, закрывая повреждённый участок. Она проверила устойчивость, сделала несколько шагов и подошла к парапету, остановившись на безопасном расстоянии. Воздух пах нагретой кровлей, водой и чем-то горьким, чего не было в подготовительных записях. Внизу тянулись полосы машин. Даже отсюда было слышно, как один водитель настойчиво сигналит другому.

– Он предупреждает об опасности?

– Вероятность низкая.

– Тогда зачем?

– Недостаточно данных.

Хорошее начало. Она пересекла расстояние, для которого у здешних людей ещё не было пригодного способа передвижения, а её помощник не мог объяснить, почему сердится человек в маленькой жёлтой машине.

На внутренней стороне браслета проступили цифры. Девяносто земных суток. Под ними – время возвращения, рассчитанное до секунды. Лея прикрыла экран ладонью. Пока эти числа почти ничего не значили: впереди было слишком много незнакомого.

В техническом помещении хлопнула дверь.

Она повернулась. Мужчина в серой рабочей куртке стоял под лампой и смотрел на неё с выражением, которое языковой модуль предложил определить как раздражение. В руке у мужчины болтался большой ключ.

– Вы как сюда попали?

Лея посмотрела на пустой участок крыши за своей спиной. Поле исчезло, не оставив следов.

– Сверху.

Он запрокинул голову, потом снова взглянул на неё.

– Съёмка, что ли? Я же просил закрывать выход. Тут нельзя находиться.

Она поняла главное: от неё хотели, чтобы она ушла. Объяснять способ прибытия не требовалось. Лея направилась к двери.

– Вы отвечаете за это место?

– А кто ещё за всё отвечает? – Он посторонился, пропуская её. – Лифт направо. На первый. И своим передайте: ещё раз полезете – позову охрану.

– Передам.

На лестничной площадке она задержалась, коснувшись браслета.

– Повторное прибытие на эту крышу нежелательно. Ответственный человек возражает.

– Принято.

Человек за дверью шумно вздохнул.

В лифте оказалось зеркало. Лея уже видела своё лицо при подготовке: большие серо-зелёные глаза, тёмные волосы, ясная линия скул, рот, которому в спокойном состоянии было свойственно чуть приподнимать левый уголок. Земной эквивалент возраста – двадцать пять лет. На родной планете она давно считалась взрослой, успела закончить обучение и пережить две длительные привязанности. Но отражение сейчас казалось моложе её самой. Возможно, из-за удивления.

Она попробовала улыбнуться. Получилось слишком широко. Попробовала ещё раз и решила пока оставить лицо в покое.

На нижнем этаже в лифт заглянула женщина с букетом. Увидела Лею, скользнула взглядом по белому костюму и убрала телефон от уха.

– Красиво. Жарко, наверное?

– Пока холодно.

– Ну да, кондиционеры зверские.

Женщина снова подняла телефон и совершенно другим голосом сказала:

– Зай, я уже еду. Конечно, соскучилась.

При этом она смотрела на своё отражение так устало, что Лея невольно задержалась. Дома разница между голосом и чувством была бы ощутима для обоих. Здесь женщина легко продолжала говорить нежные слова, поправляя помаду мизинцем.

– Вы не хотите к нему ехать? – спросила Лея.

Женщина замерла.

– Что?

– У вас изменилось лицо.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Затем женщина отвернулась.

– Я перезвоню, – сказала она в телефон и нажала на кнопку закрытия дверей.

Лея успела выйти.

На улице тепло оказалось совсем другим: оно поднималось от плитки, касалось щиколоток, смешивалось с прохладой от реки. Люди проходили рядом, разговаривали, смеялись, сердились на устройства в собственных руках. Их чувства оставались закрытыми. Лея видела движения лиц, слышала голоса, но привычного живого отклика не было. Будто весь город говорил из-за толстого стекла.

Она знала, что так будет. Знать оказалось легче, чем находиться внутри этого молчания.

У перехода молодой мужчина обнимал девушку в зелёном платье. Та отталкивала его ладонью в грудь, но улыбалась. Мужчина снова наклонился к ней. Лея остановилась, пытаясь понять, нужна ли помощь, и в этот момент девушка сама притянула его за ворот рубашки и поцеловала.

Лея отвернулась с облегчением. Языковой модуль содержал восемь значений слова «нет». Ей начинало казаться, что составители ограничились самыми простыми.

Рядом загорелся зелёный человечек. Она перешла дорогу вместе с остальными, подстраивая длину шага. На противоположной стороне мужчина придержал перед ней стеклянную дверь, и Лея вошла – только затем заметив, что никто больше за ней не идёт.

Помещение было ярким и прохладным. Вдоль стен стояли маленькие светящиеся устройства. Над стойкой улыбались мужчина и женщина, соприкасаясь висками. Рядом крупными буквами было написано: «Мы созданы друг для друга».

Лея остановилась.

Её прибытие не должны были встречать. Контакт с местной цивилизацией оставался частной исследовательской миссией; никто не мог знать ни места, ни времени. Однако обращение было недвусмысленным. Ниже стояло: «Найди свою связь».

Она подошла к стойке.

– Здравствуйте. Кто из вас меня ждал?

Парень с бейджем «Илья» поднял голову. Он был занят коробкой, которую никак не удавалось открыть.

– Заказ оформляли?

– Нет. Но у вас написано, что мы созданы друг для друга.

Илья посмотрел на плакат. Потом на неё. Коробку он отложил.

– А. Это про тариф.

– Значит, не про меня?

– Вообще-то для всех.

Лея ещё раз прочитала надпись. Получалось, авторы обещали личную совместимость каждому прохожему. Возможно, речь шла о свойстве сети, а человеческая пара изображала техническое соединение. Она поторопилась с выводом.

– Мне нужен способ разговаривать с людьми на расстоянии, – сказала она.

Илья заметно оживился.

– Телефон подбираем или сим-карту?

– Начнём с телефона.

– Бюджет какой?

Браслет остался холодным. Финансовый доступ, как и местное удостоверение личности, должен был завершить настройку после прибытия. До этого момента любые покупки исключались.

– Сегодня я только посмотрю.

Илья опустил глаза к коробке, но затем всё же вышел из-за стойки и показал несколько моделей. Лея слушала внимательно. Ей понравилось, что устройство можно было взять в ладонь: тяжесть предметов пока доставляла ей удовольствие.

– Камера отличная, – объяснял Илья. – Для такой девушки самое то.

– Качество камеры зависит от внешности владельца?

От окна донёсся короткий смешок.

Там стоял молодой мужчина с чёрной сумкой через плечо. Светлые волосы были убраны со лба, рукава тёмной рубашки закатаны неровно. Улыбался он открыто, без извинения, и Лея сразу почувствовала к нему интерес – ещё не влечение, а желание, чтобы он заговорил.

– Не зависит, – сказал он. – Он сделал вам комплимент.

Илья пожал плечами:

– Я и говорю: фотографии хорошие будут.

– Извините, – сказала Лея. – Я не поняла, что вы сменили тему.

Теперь засмеялись оба. Она прислушалась к себе. Неприятно не было. Возможно, здесь смех иногда означал, что нет необходимости защищаться.

Мужчина у окна забрал со стойки небольшой пакет и придержал дверь. На этот раз Лея не пошла за ним автоматически.

– Вы выходите? – спросил он.

– Если это не приглашение, которое нужно понимать иначе.

Он на секунду задумался, потом распахнул дверь шире.

– Пока просто выход.

На улице он остановился рядом, не преграждая ей дорогу.

– Кирилл.

– Лея.

Он протянул ладонь. Она узнала жест и вложила в неё свою. Его пальцы были тёплыми, сухими, чуть шершавыми у основания. Он пожал ей руку и отпустил. Лея почувствовала лёгкое разочарование: соприкосновение закончилось прежде, чем она успела его изучить.

– Вы снимаетесь где-то поблизости? – спросил он, кивнув на костюм.

– Нет.

– Я фотограф. Подумал, может, наши работают. Хотя такую одежду я бы запомнил.

Он произнёс это легко, но посмотрел уже внимательнее. Лея проследила за его взглядом до своего запястья. В белой ткани не было швов.

– Вещь сделана для меня.

– Видно.

Теперь она распознала смену темы самостоятельно и улыбнулась. Кирилл задержал на ней взгляд. От этого короткого внимания сделалось тепло где-то под рёбрами – небольшой отклик, вполне знакомый и всё же иначе ощущавшийся в новом теле.

– Можно вас сфотографировать? Свет сейчас хороший.

– Для чего?

– Для себя. Иногда встречаешь человека и понимаешь, что второй раз такого кадра не будет.

Лея посмотрела на чёрный аппарат, который он вынул из сумки. В салоне ей показывали камеры размером с ноготь, а этот он держал обеими руками, почти бережно. Видимо, разница была существенной.

– Вы будете показывать изображение другим?

– Только если разрешите.

– Тогда можно.

Кирилл отступил на шаг и поднял камеру. Лея выпрямилась, приготовившись к процедуре.

– Не надо так официально. Дышите.

– Я дышу.

– Вижу. Просто посмотрите туда, на воду.

Она повернула голову. По реке шёл белый кораблик; от него расходились длинные складки, ломая отражения башен. На открытой палубе кто-то махал человеку на берегу. Лея невольно проследила, кому именно, и услышала щелчок.

– Вот, – сказал Кирилл. – Так лучше.

Он показал экран. На фотографии была она, но совсем не такая, как в зеркале лифта. Ветер приподнял волосы, рот чуть открылся, а взгляд уходил за край кадра. Казалось, женщина собирается заговорить с тем, кого давно искала.

– Я так выгляжу?

– Сейчас – да.

Она приблизила изображение двумя пальцами, повторив движение Ильи. Кирилл молча позволил. В этом была приятная деликатность: он не стал объяснять то, что она уже поняла.

– Мне нравится, – сказала Лея.

– Тогда скинем вам, когда будет куда. Вы в Москве проездом?

– На девяносто дней.

– Ого. Работа?

– Исследование.

– Какое?

Она хотела ответить точно: несоответствие между декларируемыми намерениями и поведением в близких связях. Но вспомнила женщину с букетом, выражение её лица перед тем, как закрылись двери, и выбрала короткую формулировку:

– Люди.

– На девяносто дней работы хватит, – сказал Кирилл.

Из его кармана заиграла музыка. Он взглянул на экран, и улыбка исчезла так быстро, что Лея заметила это раньше, чем он отвернулся.

– Слушай, я не смогу сегодня, – сказал он в телефон. – Да, помню. Съёмка затянулась.

Лея посмотрела на камеру. Она уже лежала в закрытой сумке.

– Нет, переносить не надо. Я сам напишу. Давай.

Он убрал телефон и некоторое время смотрел в сторону реки.

– Вы не захотели встречаться, – сказала Лея.

Кирилл повернулся к ней.

– Ну… Да.

– Почему не сказали?

Вопрос, судя по его лицу, оказался неприятным. Она уже собиралась извиниться, но он ответил:

– Не хотелось обижать человека.

Лея вспомнила последние слова: «Я сам напишу». Теперь там, на другом конце связи, кто-то будет ждать. Она представила ожидание как действие: посмотреть на экран, отложить его, снова взять. Несколько простых движений, повторённых много раз.

– А теперь он не обидится?

– Надеюсь.

Кирилл потёр пальцами переносицу. Потом коротко усмехнулся, уже без прежней лёгкости.

– У вас талант задавать неудобные вопросы.

– Я могу не спрашивать.

– Нет. Всё нормально.

Она не была уверена, что он сказал правду, но уточнять в этот раз не стала.

Они дошли до скамьи. Кирилл поставил сумку рядом и предложил сесть. Лея расположилась на другом конце, оставив между ними достаточно места. Ступни начали болеть, хотя она прошла совсем немного. Приходилось помнить: подготовка движения и само движение – разные вещи.

Кирилл заметил, как она осторожно поставила ноги.

– Давно гуляете?

– Недавно. Я привыкаю.

– К Москве?

– И к ней тоже.

Он кивнул, будто этого объяснения хватало. Потом вынул из бокового кармана сумки запечатанную бутылку воды и протянул ей.

Лея отвинтила крышку, поднеся горлышко к губам. Холодная вода оказалась таким удовольствием, что она на мгновение закрыла глаза. Когда открыла, Кирилл смотрел на неё. Не как через камеру. Прямо, чуть удивлённо, с улыбкой, которую на этот раз не спешил показывать целиком.

Она вернула бутылку.

– Оставьте себе, – сказал он.

– Спасибо.

Они немного помолчали. Над водой стало темнее, зато окна башен зажглись плотнее. Лея обнаружила, что рядом с этим человеком закрытость земных чувств переносится легче. По крайней мере, не нужно было каждую секунду выбирать направление.

– Вы уже поселились? – спросил он наконец.

– Пока нет.

– Бронь есть?

Браслет мягко потеплел. Лея опустила руку на колени и повернула запястье. На внутренней стороне проступила короткая строка: «Локальная регистрация не завершена. Ожидайте». Ни адреса, ни доступа к средствам.

– Возникла задержка, – сказала она.

Кирилл посмотрел на браслет, но расспрашивать не стал.

– Позвонить кому-нибудь нужно? Возьмите мой телефон.

– Некому.

Это было неточно. Далеко отсюда были те, кто знал её настоящую жизнь, ждал отчётов и следил за параметрами тела. Но ни один из них не мог сейчас подойти к этой скамье.

Кирилл больше не улыбался.

– Лея, у вас точно всё в порядке?

Она посмотрела на бутылку в своей руке, потом на реку. В груди появилось незнакомое стеснение. Не опасность: рядом было спокойно. Просто крыша, на которую она прибыла, уже осталась позади, а места, куда можно прийти, ещё не существовало.

– Я рассчитывала, что к этому времени будет, – ответила она.

Он достал телефон, нашёл нужное имя, но прежде чем нажать на вызов, повернул экран к себе и задумался.

– У меня подруга сдаёт комнату. Нина. Недавно соседка съехала, она как раз ищет новую. Могу спросить. Только без обещаний: Нина сначала должна сама с вами познакомиться.

– Спроси.

Переход на «ты» получился сам собой. Кирилл взглянул на неё и набрал номер.

Лея слушала, как он здоровается, объясняет, где находится, подбирает слова. «Познакомился с девушкой… Нет, не в этом смысле… Нин, подожди». Он отошёл на пару шагов, качая головой, но теперь его улыбка была видна даже со спины.

Браслет потеплел снова.

– Первичный контакт установлен, – сообщил помощник. – Оцените результат.

Лея накрыла запястье ладонью. Кирилл обернулся, поднял большой палец и что-то сказал в телефон. На скамье лежала его камера. Внутри уже хранилось изображение женщины, которой час назад не было в этом городе.

– Он помогает мне, – тихо сказала она.

– Установлена причина?

Лея посмотрела на Кирилла. Он возвращался к ней, держа телефон у груди, чтобы собеседница не слышала.

– Нет, – ответила она. – Пока нет.

Глава 2. Инструкция к землянам

– Она спрашивает, ты нормальная? – сказал Кирилл.

Лея посмотрела на телефон, который он держал у груди. Женский голос оттуда донёсся достаточно громко:

– Я спросила, что случилось с человеком, Кирилл. Не пересказывай меня своими словами.

Он поморщился и включил громкую связь.

– Нина, это Лея. Лея, это Нина.

– Здравствуйте, – сказала Лея. – Со мной всё в порядке. Задержалось оформление жилья. Мне нужна комната на девяносто дней, но я пойму, если вам это неудобно.

В телефоне ненадолго стало тихо. Потом что-то звякнуло.

– Документы есть?

Лея повернула запястье. Строка ожидания сменилась двумя зелёными отметками: удостоверение готово, платёжный доступ восстановлен. Жильё по-прежнему оставалось неподтверждённым. На подготовке её предупреждали, что отдельные части местного обеспечения могут включаться с задержкой. Тогда это казалось мелкой технической неприятностью.

– Есть.

– Работаешь?

– У меня оплаченная исследовательская поездка.

– Прекрасно. Я тоже хотела бы, чтобы мне оплатили исследование Москвы. Особенно ресторанов. Приезжайте, посмотрим друг на друга. Только я ничего пока не обещаю.

– Кирилл уже сказал.

– Надо же. Иногда он меня слушает.

Связь оборвалась. Кирилл сунул телефон в карман.

– Она хорошая. Просто день тяжёлый.

Лея встала со скамьи. В подошвах отозвалась усталость, но теперь предстояло идти в определённое место, и от этого стало легче.

– А почему ты спросил меня другими словами?

– Хотел разрядить обстановку.

Она решила запомнить выражение вместе с результатом: обстановка стала напряжённее.

Пока Кирилл вызывал машину, Лея отошла к парапету. На внутренней стороне браслета появился узкий паз. Она извлекла сложенный документ и небольшую карту. Экспедиционное снаряжение умело хранить несколько необходимых предметов в сжатом состоянии; на всё остальное здесь полагалось зарабатывать или тратить выданный запас. Помощник предупредил о лимите расходов. Его хватало на жильё, еду и обычные поездки. Лея убрала карту вместе с удостоверением в карман костюма и вернулась к Кириллу.

– Получилось? – спросил он.

– Частично. Я могу платить.

– Уже половина московского счастья.

– А вторая?

– Чтобы было за что.

Он открыл перед ней заднюю дверь подъехавшей машины, затем обошёл её и сел с другой стороны. Лея не сразу нашла ремень. Кирилл указал, где застёжка, и терпеливо подождал, пока она справится сама.

На ходу город перестал складываться в понятную картину. Окна, лица, освещённые входы сменялись слишком быстро. Из соседней машины на Лею посмотрел мужчина, задержал взгляд и едва не пропустил движение вперёд. Водитель позади него посигналил. Теперь у неё была одна из возможных причин того звука.

Кирилл заметил, куда она смотрит.

– С таким костюмом тебе придётся привыкнуть к вниманию.

– Он мешает движению транспорта?

Кирилл рассмеялся. Водитель встретился с Леей глазами в зеркале и тоже улыбнулся.

– Отчасти, – сказал Кирилл.

Она опустила взгляд на белую ткань. При подборе внешнего вида помощник использовал общедоступные изображения земной одежды. Позже нужно будет выяснить, почему из множества вариантов он предпочёл тот, из-за которого на неё смотрят даже люди, занятые управлением машиной.

Дом Нины стоял на тихой улице, где под фонарями темнели деревья. В подъезде пахло краской и чьим-то ужином. Лифт был маленький; сумка Кирилла упиралась ей в бедро. Он перехватил её другой рукой, освобождая место, и их плечи на мгновение соприкоснулись. Лея подняла голову. Он смотрел на цифры над дверью, но улыбался.

Она пока не умела определять, когда улыбка предназначается ей.

Нина открыла почти сразу. На ней были широкие брюки и серая майка, волосы держались на затылке при помощи карандаша. В одной руке она сжимала отпариватель, из которого вырвался сердитый белый клуб.

– Проходите. Кирилл, туфли не пинай под шкаф, я потом их оттуда достаю.

Он послушно поставил обувь у стены.

Нина осмотрела Лею с таким вниманием, что та выпрямилась. Взгляд задержался на вороте, прошёл вдоль рукава и остановился у запястья.

– Кто шил?

– Это не сшито.

– Вижу. Термоформовка? Можно потрогать?

Лея протянула руку. Нина провела пальцами по ткани, чуть растянула её и задумчиво хмыкнула.

– Хоть один человек сегодня пришёл в вещи, которая нормально сидит. Уже люблю тебя. Разувайся.

Лея замерла на полушаге.

– Ты сказала…

– Тапочки вот. Чистые.

Кирилл отвёл взгляд, пряча улыбку. Лея решила отложить вопрос. Если каждое непонятное выражение выяснять немедленно, они никогда не выйдут из прихожей.

Квартира состояла из двух комнат и кухни, заставленной пакетами с одеждой. На стуле лежал серебристый пиджак, на дверце шкафа висело платье, а возле раковины остывала чашка с чайным пакетиком. Нина выключила отпариватель и провела Лею в свободную комнату.

Там было тихо. У окна стоял стол, рядом – узкая кровать с зелёным покрывалом. На пустой полке остался светлый прямоугольник пыли: прежде здесь что-то лежало. Лея провела по нему пальцем.

– Предыдущая соседка перевезла все вещи?

– Кроме кастрюли и долгов за электричество. Но кастрюля хорошая, так что почти рассчитались.

Нина открыла шкаф, показала розетки, объяснила, как закрывается окно. Всё было простым и прочным. Лея поставила бутылку воды на стол и неожиданно почувствовала, что ей хочется оставить её именно здесь.

На кухне Нина достала договор. Кирилл пристроился у подоконника и листал телефон, пока они обсуждали цену, срок и оплату. Лея читала внимательно, уточняя незнакомые сокращения. Это Нине понравилось больше любых объяснений. Она проверила удостоверение, вписала данные и подвинула лист обратно.

– Двадцать пять? – спросила она. – Я примерно так и подумала. Я в твоём возрасте ещё квартиру с тремя девочками снимала. Сейчас в тридцать два согласна только на одну. И чтобы без круглосуточного праздника.

– Мне нужна тишина для работы.

– Тогда мы договоримся.

Лея подписала оба экземпляра и перевела оговорённую сумму по инструкции на экране Нининого телефона. Получив подтверждение, Нина заметно расслабилась.

– Всё. С завтрашнего дня комната твоя. Сегодня оставайся тоже, не выгонять же тебя на ночь. Ключ сейчас дам.

Она сняла с крючка связку с маленьким металлическим китом. Лея взвесила её в ладони. Никакого распознавания владельца: дверь откроется любому, у кого окажется этот предмет.

– Не теряй, – сказала Нина.

Лея сжала ключи крепче.

Кирилл поднялся.

– Ну, вы тут обживайтесь. Мне пора.

У двери он помедлил, пока Нина искала пакет для его покупки, оставленный среди вещей. Лея вышла следом.

– Спасибо, – сказала она. – Без тебя было бы труднее.