Анфискино счастье

Вадим Вельский

Анфискино счастье

Анфискино счастье.

Ур Занг, не моргая, стоял на вытяжку перед капитаном, который сидел на своем рабочем месте и тоже был недвижим. Оба они походили на персонажей кунсткамеры – голые обтянутые зеленой кожей черепа, остекленевшие взгляды черных, лишенных радужной оболочки глаз, застывшие как маски лица с двумя носовым отверстиями и плотно сжатыми ротовыми щелями, облегающие синие комбинезоны. Однако, в реальности они были командой бота дальней разведки, и между ними шел интенсивный рабочий диалог.

– Как это случилось? – телепатировал капитан Зур Ур Зангу.

Ни один мускул не шевельнулся на лице Ур Занга, он лишь чуть больше выкатил глаза, демонстрируя почтение к старшему по званию. Он понимал, что совершил ошибку и был готов к любому исходу этого разговора.

– Не могу знать, сэр, – телепатировал в ответ Ур Занг. – Скорее всего, при попытке обойти маточный носитель контейнер сорвало с креплений, и он был выброшен в открытый космос. Маневр уклонения был слишком рискованным.

Капитан Зур невидящим взглядом уставился на экран корабельного поста, осмысливая произошедшее. На экране неторопливо вращалась прекрасная голубая планета, к которой они прибыли около час назад, но ему сейчас было не до нее. При выходе бота из подпространства произошло ЧП. Такое бывало и раньше, но крайне редко. В точке выхода они налетели на выходивший практически в той же точке маточный носитель Ногайской Федерации. Размеры носителя были не сопоставим с размерами бота, и им пришлось на полном ходу разворачивать бот почти на сто восемьдесят градусов. Инерционные компенсаторы защитили команду от убийственных перегрузок, но не смогли спасти навесное оборудование. Контейнер с автономным разведывательным зондом исчез с поверхности бота. И теперь сложнейший самообучающийся дрон, снабженный собственным интеллектом и предназначенный для глубокой разведки новых планет, находился, скорее всего, где-то на вращающемся под ними голубом шарике. С той же вероятностью он мог остаться и на орбите, но, судя по показаниям приборов, дрон уже был активен, и поэтому, скорее всего, приступил к своей основной работе. Они висели как раз над центром самого большого на этой планете континента, и с чего начинать поиски дрона Зуру пока было непонятно. А начинать было необходимо.

По большому счету, потеря дрона, конечно, была мелочью по сравнению с тем, что могло произойти, врежься они в корпус многокилометровой ногайской махины. Одними дипломатическими нотами здесь бы дело не обошлось. Межпланетная комиссия разобрала бы их с Зангом на атомы с неизбежным понижением личных социальных статусов. Но любая утечка информации о других цивилизациях в Галактическом Содружестве была строжайше запрещена, и поэтому дрон, как реальное свидетельство наличия во Вселенной более высокоразвитой жизни надо было срочно изъять с этой дикой планеты.

– Вы совершили ошибку, и ваш статус будет понижен, – бесстрастно сообщил Зур своему подчиненному.

– Так точно, сэр, – без каких-либо эмоций ответил ему Ур Занг.

– У вас три оборота этой планеты для поиска и возвращения дрона на корабль. В противном случае ваш статус будет снова понижен, – все тем же бесстрастным тоном продолжил капитан.

– Есть, сэр, – ответил Занг и, не меняя выражения застывшего лица, развернулся, и отправился к своему месту в другом конце рубки. Разбор полетов был закончен и надо было начинать заниматься делом.

Зур уже убедился, что бортовой компьютер понизил статус Ур Занга сразу на пять пунктов, а статус самого Зура – лишь на два. Это было логично. Как командир он, конечно же, нес ответственность за действия своего подчиненного, но основная ответственность лежала все-таки на дежурном пилоте. Именно он не проверил гравиметры и прошляпил появление летающего ногайского космодрома в точке выхода. Однако, сам факт появления здесь корабля Ногайской Федерации такого класса был сам по себе весьма примечателен. Это означало, что федерация активно осваивает эти окраины обитаемых миров. И об этом обязательно должны знать в Империи.

Закончив необходимые формальности Зур немного расслабился и удостоил внимания плывшую под ними планету. По предварительным данным она была населена дикими ордами агрессивных варваров, которые в любой момент могли завладеть их разведчиком – вершиной инженерной мысли Торкайской Империи. К тому же, у дрона, судя по всему, произошел системный сбой, потому что он не только не выходил на связь, но и, по всем признакам, прятался от своих хозяев. Решив, что подумает об этом позже, капитан усилием воли отрешился от лишних мыслей и стал готовить донесение об обнаруженной активности ногайцев в этом секторе.

А в этот самый момент как раз под ними по поверхности самого большого на планете континента возвращался домой работник агрофирмы "Пейте и здоровейте!" Фёдор Прохоров. Фёдор в прямом смысле этого слова двигался по направлению к дому, потому что дорогой это месиво из грязи и глины назвать было нельзя. Раскисшую от летних дождей дорогу добили и ушедшие в райцентр молоковозы, и фермерские гусеничные трактора. Федор обслуживал коров на местной молочной ферме и имел должность коумэна, а по-нашему – скотника. В его обязанности входило выгонять и загонять коров, накладывать сено в кормушки, а также убирать за буренками навоз. Это был крупный мужчина лет тридцати с простым и открытым деревенским лицом, короткими русыми волосами и носом картошкой. Внешность Федя имел самую заурядную, характер на трезвую голову вполне мирный, и сейчас возвращался в родное Собакино – деревню, где родился, вырос, нашел свое счастье и умудрился нова его потерять. Был вечер пятницы, и после суточной смены Федю ждали честно заработанные выходные. По этой самой причине, а также по причине несчастливой семейной жизни, Федя был изрядно навеселе и с трудом передвигал ноги, вязнувшие в жидкой грязи. Часть дороги Феде приходилось преодолевать даже на четвереньках, потому что силы в борьбе с разгулявшейся на днях стихией были явно неравны. Поэтому и без того поношенная Федина униформа была изрядно перемазана, а сам Федя уже не раз макнулся лицом в жирную грязь. Но нашего человека никогда не останавливали житейские трудности, наоборот, они открывали в нем новые, неведомые доселе возможности, поэтому Федя упорно продвигался вперед, используя для этого все четыре конечности. И ему сейчас было совершенно безразлично, что за пристрастие к такому способу передвижения деревенская детвора назвала его непонятным и обидным словом «квадробер».

Дома Федю ждали молодая жена, теща и горячий ужин, но счастья ему это не слишком прибавляло. Потому что низкий социальный статус не позволял Феде закрепиться в сердце его Анфисы, хоть они и были женаты уже целых пять лет. Поговаривали, что Анфиса все это время крутила шашни с новым агрономом, который тоже был женат, однако по социальному статусу был намного выше Феди. Анфиса, не обладавшая яркой внешностью, была, между тем, женщиной неглупой и начитанной, всегда мечтавшей о чем-то большем. А Федя в ее жизни был явлением временным, нужным просто для того, чтобы был.

Поэтому Федя настырно полз по раскисшей дороге, готовясь преодолеть не только бездорожье, но и скандал, который ждал его дома. Тем более, что дома он был в меньшинстве. Они жили с тещей, и тещу свою, Зинаиду Ивановну, Федя побаивался еще с тех пор, когда учился у нее в школе. Зинаида Ивановна вела у них русский язык и литературу и вполне могла вопреки всем педагогическим нормам приложить нерадивого ученика указкой.