Вадим Слуцкий.

Женщина-мужчина. Книга о современных женщинах



скачать книгу бесплатно

© Вадим Ильич Слуцкий, 2017


ISBN 978-5-4485-4547-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Женщина-мужчина

Тема этой книги – последствия т.н. «женской эмансипации».

Она была новостью в 19 веке, но давно стала нашей обыденностью – и дала определённые плоды. Местами, почему-то, – довольно-таки ядовитые.

«Эмансипация» – это буквально «освобождение», «раскрепощение». Чудесно! Замечательно! Но почему тогда столько одиноких и несчастных женщин? Уточню: они сами себя несчастными не признают. Они не ходят по улицам в слезах, не кончают с собой и даже чаще всего не бегают на консультации к психологу. Они – обычные. У них есть работа, часто – неплохая. Квартира. Деньги. Есть дети или хотя бы один ребёнок. И их проблем никто не замечает.

Однако именно в силу своей обычности эти проблемы не осознаются и не решаются.

Свобода – это прекрасно. Почему же рост свободы даёт рост фрустрации? Что это за свобода такая? Или, может, человек – существо, которому противопоказана свобода? Или это свойство женщин?

Скажу сразу: прочитав эту книгу, ни одна одинокая женщина не станет счастливей. Однако у неё есть шанс понять, что с ней происходит. Почему нет в её жизни того, что обязательно должно быть у каждого из нас: духовной близости с любимым человеком, смысла, радости. Есть шанс взглянуть на себя и окружающих другими глазами.

Поможет это или нет, я не знаю. Все мы сами себя губим и сами себя спасаем.

Я убеждён в одном: т.н. «женская эмансипация» – не то, за что сама себя выдаёт. Нам это, в общем-то, привычно. Коммунисты тоже обещали, что железной рукой загонят человечество к счастью. И что? Где то счастье?

Апологеты «эмансипации», разумеется, тоже были уверены – и не сомневаются по сей день – что дело это крайне благотворное. Женщины ведь были угнетены, ущемлены в т.н. «викторианскую эпоху». Работали, воевали, делали политику – мужчины. Да и в семье мужчина был главой: т.е., с точки зрения «эмансипаторов», – деспотом, тираном.

И вот она – победа! Женщина уравняна в правах с мужчиной. Женщина так же работает и зарабатывает и нисколько не зависит в этом от мужчины. Женщина избирается и избирает. Женщина одна плывёт – вернее, барахтается – в океане жизни, без всякой там мужской поддержки.

Но почему эмансипированные женщины вызывают чаще всего не восхищение, не любовь, не уважение даже – а глубокую жалость?

Эта книга о том, о чём не очень-то принято говорить в Обществе Потребления. О том, чего мы не видим, не замечаем – или предпочитаем не замечать – но что в огромной степени определяет жизнь цивилизованного человечества.

Героиня этой книги – современная женщина. Эмансипированная. По понятиям нашего социума, успешная. То есть – вынужденная, в значительной мере, играть в жизни роль мужчины.

На работе, где она зачастую руководит мужчинами, а не они ею руководят.

И дома, где она, как правило, одна воспитывает ребёнка, а потому ей приходится дисциплинировать, требовать – как отцу, играть роль отца, иначе ребёнок неминуемо сойдёт с катушек и станет неуправляемым.

Она женщина по природе своей. Но в жизни почти всё время ведёт себя как мужчина.

Есть такой японский традиционный театр «кабуки». Где нет актрис-женщин, а женские роли играют мужчины.

Так вот, наше общество – театр кабуки шиворот-навыворот. У нас женщины постоянно играют мужские роли.

Собственно, в этом и состояла цель. Уравнять женщину с мужчиной. И уравняли.

Но как это сказывается на женщинах? Почему мы об этом так мало задумываемся? Что происходит в душах этих женщин?

Попробуйте снять со стены часы и забить ими гвоздь. Вы спросите: зачем? Допустим, ради торжества эмансипации. В конце концов, почему молотку можно забивать гвозди, а часам – нельзя? Где равенство? Справедливость? Свобода, в конце концов? Виси себе и тикай: время показывай. Надоело! А, может, часам именно хочется гвозди забивать?

Итак, мы сняли часы со стены и колотим ими по гвоздю. В конце концов, наверное, забьём – через полчаса.

Но что будет с часами?

Конечно, спору нет: это торжество эмансипации. Но меня интересуют последствия.

Я не против свободы, равенства и братства. Я просто хочу, чтобы было больше счастливых женщин.

Почему книгу о женщинах и женской психологии написал мужчина? Самый простой ответ: именно поэтому. Именно потому, что я мужчина. По-моему, естественно заботиться о женщинах – именно мужчине. Правда, это не согласуется с аксиомами теории «эмансипации», согласно которой мужчины – злейшие враги женщин, тираны, от которых женщинам нужно освободиться, победить их – и тогда-то наступит женский рай на Земле.

Откуда эта идея – о войне женщин против мужчин и победе в этой войне – я тоже скажу.

Итак, какова же участь современной женщины, которая работает, делает карьеру, но у неё или нет мужа, или он есть только формально? А таких женщин сейчас большинство.

Как меняется внутренний мир такой женщины? Что происходит в её душе?

Давайте попробуем заглянуть туда.


Небедные люди (роман в письмах)

Глядя на фото Надежды Георгиевны в скайпе – так называемый «аватар» – я вспомнил лермонтовское выражение «печальный демон». Опущенные вниз углы рта. Глаза с расширенными зрачками то ли устремлены в одну точку, куда-то вбок и вдаль, то ли никуда не смотрят. Выражение их – как у человека, глядящего на что-то ужасное, от чего он не в силах оторваться. Огромные уродливые очки. Вокруг лица – глухой чёрный фон. Общее впечатление безнадёжности и мрачности – какой-то опущенности – от этого лица.

Самое поразительное: она это фото сама выставила. Неужели нет другого? Или ей всё равно? Как можно выставить такое фото на всеобщее обозрение? Это как ходить по улице с открытой гнойной раной.

Голос её производит точно такое же впечатление, как и лицо. Замедленная манера говорить, постоянные минорные интонации, однообразие и безэмоциональность, механичность речи. Будто она только что узнала о трагической смерти всех родных.

Есть в еврейском фольклоре такое словечко – «шибта». Это демон женского пола. Вот Надежда Георгиевна очень похожа на шибту.

Ей 57 лет.

Надежда Георгиевна успешный человек. У неё большая квартира в престижном районе Москвы. Дача в Крыму, в очень красивом месте. Выгодная и удобная работа: она руководитель проекта одного крупного фонда. Фонд этот получает огромные гранты. В подчинении Надежды Георгиевны немало народу. При этом она располагает своим временем по своему усмотрению: работать может прямо из дому. Она и со своей дачи в Крыму тоже работала. Над ней только одна начальница – директор фонда.

Надежда Георгиевна нанимает своему сыну, Ярославу, репетиторов по всем предметам. С кем-то он занимается 2 раза в неделю, с кем-то – 3. А стоит одно занятие от 500 руб. и больше.

У неё два высших образования.

И всего этого она достигла сама.

Лет 10—12 назад они с Ярославом жили в Судаке, в Крыму. Когда отец Ярослава оставил их, она побоялась, что им не хватит денег, – продала квартиру и перебралась в Москву. И в Москве, совершенно одна, с ребёнком и пожилой матерью на руках, сумела пробиться. Хотя первые годы работала стикеровщицей в аптеке, а жили они в крошечной комнатке коммунальной квартиры.

Не всякий так сможет – даже и мужчина.

Я был репетитором Ярослава по русскому языку.

Н.Г. в первом своём письме характеризовала сына так:

«Здравствуйте! У нас подросток – 9 класс на семейном образовании, не форматный молодой человек. Нужно подготовить его к ОГЭ. Долго болел, не занимался полгода. С мозгами.»

Цитируя Н. Г., я не буду исправлять ничего.

На мой вопрос, а в каком смысле молодой человек «неформатный», Н.Г. уточнила: «Он интроверт проявленный, не аутист, но в эту сторону. Таких сейчас ребят много появляется, так психиатр сказал, но он совершенно адекватный».

Н.Г., в каком-то смысле, творческий человек: к её манере выражаться нужно привыкнуть.

Итак, неформатный 15-летний подросток с мозгами, притом, «интроверт проявленный», пока не аутист, но уже в ту сторону.

Конечно, мне стало интересно!


Надежда Георгиевна оказалась сверхзаботливой мамой.

По её словам, Ярослав очень устаёт от общения с людьми.

Правда, что он, видимо, людей боится. Голос у него детский, робкий и тихий, он преувеличенно вежлив. Не пользуется веб-камерой. Однако я бы не сказал, что он «устаёт от общения». На меня он на первом же занятии произвёл впечатление человека, которому как раз общения остро не хватает.

Правда, с этим первым же занятием у нас получилась нестыковка. Накануне мы договорились начать в 16—30. Ярослав почему-то решил, что в 15—00. Н.Г. была очень обеспокоена: куда я делся? Выяснилось, что и она перепутала время занятия.

Как потом оказалось, такая пунктуальность и организованность характерна как для Ярослава, так и для его мамы.

После первого же занятия Н.Г. стала задавать мне кучу вопросов: а как Ярослав, не замучился ли, бедный, а что у него получилось, что нет. Я, понятно, терпеливо отвечал.

Сейчас таких мам много, и становится всё больше с каждым годом. Так что я привык.

Но для неё, видимо, было не совсем привычно, что совершенно незнакомый человек подробно и терпеливо отвечает на все её вопросы. Более того, я поздравил её с Новым годом, прислал какое-то фото (я фотолюбитель). Это тоже, видимо, показалось необычным.

Постепенно она стала со мной делиться: рассказывать о Ярославе. Потом даже попросила разрешения позвонить и битый час мы проговорили о нём же: вернее, говорила она, а я слушал.

Выяснилось вот что.

Ярослав крайне самолюбив, всегда хочет хорошо выглядеть в собственных глазах, в то же время он очень неуверенный в себе. У него своеобразная внешность: рост 2 метра (в 15 лет). Он стесняется.

Действительно, я видел фото Ярослава, правда, плохие, любительские. Странный парень. Лицо мужское, без признаков чего-то детского, широкое, тяжёлое. Огромные ноги, как столбы, а голова по сравнению с телом и особенно ногами маленькая, втянутая в плечи, словно в ожидании удара. Он сутулится. Особенно странное – и даже неприятное – впечатление производит его смех.

Ярослав уже больше года не ходит в школу. В 8 классе он подготовил какую-то презентацию по литературе. Н.Г. говорит, что учительница – она же была и классным руководителем – хорошо к нему относилась, ценила его. Ярослав очень старался, красиво оформил свою презентацию. Но учительница сказала, что он сам и должен её представить.

То есть: выйти перед классом, что-то говорить.

Этого он так испугался, что больше в школу не ходил.

С тех пор Ярослав сидит дома. В буквальном смысле. Он не выходит во двор. Не ходит в магазин. Ночью часто сидит за компьютером, а утром или даже днём засыпает. Ночью он не всегда может заснуть, даже когда хочет. Из-за этого он несколько раз пропускал наши занятия. Напомню, мы занимались в 16—30. Он не успевал проснуться.

Ярослав умный и способный программист. Всему, что умеет, он научился сам. Вообще компьютер – это его лучший и единственный друг.

Признаться, к концу исповеди Н.Г. я, при всей привычке, был в некотором недоумении: почему она ему это позволила? Бросить школу, заточить себя в четырёх стенах, то есть.

Но Н. Г. развеяла мои сомнения. Оказывается, это было необходимо для духовного спасения личности Ярослава. Потому что школа эту самую личность просто убивала.

Н.Г. писала мне:

Теперь я уверенна, что забрать его из школы надо было практически после первого класса или не отдавать вовсе, когда он был здоров психологически.

Он сам называет школу тюрьмой и в этом я с ним согласна. На мой взгляд, все восемь лет он осуществлял борьбу с системой за право творчески относиться к жизни, не осознавая, конечно, так как это делают взрослые. В силу его непонимания как здесь, в мире, все устроено, его борьба приобрела такие уродливые формы протеста – протеста против самой жизни в социуме, собственной жизни в предметном мире. Он пытался сохранить себя как личность.

Я не замечала этой борьбы, я зарабатывала деньги для семьи, слишком сконцентрировавшись на земных ценностях и проявляя эгоизм.

И далее:

Сейчас у меня ощущение, что в отношении с Ярославом я иду по тонкому льду. Я пытаюсь пройти, опираясь в своем понимании на какие-то вещи более высокого уровня абстракции, приняв аксиому о целесообразности всего происходящего.

Итак, спасая своего сына, Н.Г. позволила ему… собственно, всё что угодно – позволила. Что хочешь – то и делай. Ярослав решил, что самое его любимое и притом спасительное для его личности дело – ничего не делать.

В результате: инфантильность (в 15 лет голос у него как у 10-летнего), атрофия воли (как её тренировать?), асоциальность, неумение общаться – и это именно в том возрасте, когда такую огромную роль играет общение со сверстниками.

Зато – он спасает свою личность!

Н.Г. писала:

Как Вы понимаете речь идет не о том, чтоб бросить школу. Он не бросил ее, а перешел на альтернативную форму образования. Если бы он там остался, то кончилось бы это психушкой. У него тяжелейшее состояние тогда было.

Вопрос стоял остро или психбольница или детский дом. Я попыталась найти третий выход.

У Гурджиева – четвёртый путь, а у Н.Г. – третий выход.

Ещё она очень настойчиво допытывалась у меня, насколько особенности Ярослава определяются генетикой.

Меня интересует Ваш взгляд на тему «психологической генетики», если можно так сказать. Точнее: насколько возможна передача паттернов поведения, даже ценностных установок посредством генов. Если есть такое явление, возможна ли корректировка, и если да, то насколько?

Вопрос второй. Как различить простому человеку, типа меня, где в поведении у ребенка проявляется признак «подростковой депрессии», а где банальная разболтанность?


Я могу ошибаться, но у меня складывается полное ощущение, что Ярослав внутренне сильно похож на своего отца, как налиты из одного кувшина, или из одного состава почвы, если использовать для понимания библейские сюжеты. И какое-то слабое присутствие меня тоже наблюдается. Хотя без сомнения – он очень самобытен. при этом, чем дольше мы с ним живем, тем больше в нем своих проявлений наблюдаю. Это очень субъективное, понятно. Когда пытаешься рефлексировать, находясь внутри ситуации, всегда стоит оставить дельту неистинный взгляд.

Что такое «оставить дельту неистинный взгляд», я не знаю. Могу только ещё раз отметить: Н.Г. человек творческий, отсюда многочисленные грубые речевые, грамматические, орфографические и пунктуационные ошибки – и своеобразная манера выражаться. Нужно это просто принять как данность и пытаться её понять.

Вот, например, типичная её реплика

Все верно, реализация заявленного принципа в каждом конкретном случае – вот место для жизненного творчества. Кажется, ну вот же ответ, нет проблем, бери и делай. Но как раз в этом самом делании и появляется куча нюансов, которые определяют уникальность каждой ситуации и невозможность повторить чужой опыт просто так.

Если вы прочли и вам понятно написанное, спокойно читайте дальше. Если непонятно, всё равно читайте: всё же непонятное нам даже интересней, чем понятное, правда?


Н.Г. уверена, что Ярослав – творческая личность. Почему она в этом уверена, я не знаю: на мой взгляд, Ярослав обычный парень, только с огромными проблемами. Но Н. Г. не сомневается в гигантском творческом потенциале сына и его особом призвании.

Кстати, если принять, пока умозрительно, что Ярослав творческая личность, и, исходя, из того, что важно, чтоб ребенок нашел свой уникальный путь, может моя задача в отношении его корректируется?

Ну, то есть: может, творческой личности и не нужно ходить в школу, в магазин, иметь друзей? Он же такой самобытный!

Я ответил на это

Творческая личность – тоже человек. И я бы даже сказал, – в большей степени человек, чем всякий другой. Ему тоже нужны обязанности и пр. – как и всем людям.

Н.Г., как это ей свойственно, ответила неожиданно:

А вот у меня предположение в голове крутится: а может быть, не так много людей, которые любят детей? Странный вопрос, не находите?

Или вот: возможно, что творческая личность – это патология своего рода. Возможно, что они платят свою цену за дар?

Как вы думаете: почему Н.Г. интересует, много ли таких людей, которые не любят детей? Почему ей хотелось бы верить в то, что таких много? Ведь она сама так любит своего сына!


Конечно, положение Ярослава, да и самой Н.Г., не могло оставить меня равнодушным. Оно ужасно. Они будто замурованы в бетонном бункере, отгороженные от всего мира.

Как-то она обмолвилась, что Ярослава часто воспринимает как чужого, незнакомого человека, и даже боится его.

После её онлайн-исповеди по скайпу, у нас в очередной раз вышла нестыковка по времени занятия. Н.Г. отреагировала крайне нервно:

Вадим Ильич? Что-то случилось? Вы может быть после нашего разговора решили с Ярославом не заниматься? Сообщите, пожалуйста.

Пришлось её долго убеждать в том, что я не собираюсь бросать Ярослава, что вообще ни разу в жизни не бросил ни одного своего ученика.

Итак, в её представлении Ярослав непонятный, странный, а иногда и страшный, человек, чужой, но очень талантливый и творческий, совсем особый, и у него особый – третий – путь.

А в представлении Ярослава мама – это Бог Земной.

Он меня воспринимает как мистический персонаж, типа «золотой рыбки».

Он мне тут как-то сказал, что я все могу и у меня нет границ.

Ярослав ночью часто приходит к маме и ложится к ней в постель. Нет, это не инцест: так ведь часто делают маленькие дети. С мамой теплей и безопасней. Если мама не хочет в чём-то удовлетворить его желания, он страшно злится, может и больно ущипнуть.

Он ведь совсем крошечный, хотя и двухметрового роста.

Одно время Н.Г. сильно болела, лежала парализованная. Ярослава она отправила на какой-то курорт.

Я на это заметил:

Когда мама – самый близкий и дорогой человек – лежит парализованная, то самое подходящее занятие для сына, довольно-таки большого уже, – это отдыхать на курорте.

Н.Г. парировала:

Знаете, тогда настолько сложная ситуация была: я лежала, практически, как труп, только мозг работал, ухаживала за мной мама, приехал старший сын и Ярослав, и все это в одной комнате, в Москве, летом, в жару. Ярослав тоже помогал, подавал мне, что я попрошу, но оставлять его летом в таком формате, при том, что были каникулы и ему надо было потом идти в школу, ну совсем неразумно. Это сейчас у каждого из нас есть своя комната и еще одна общая, и мама покинула нас в 15 году, а тогда мы ютились в коммуналке на 20 кв. метрах.

Правда, какая она заботливая!

В конце концов, я не выдержал столь сильных впечатлений, и стал как-то высказываться по сути затронутых проблем. Чего психологическая этика делать не рекомендует (согласно одному из её правил, информацию о «пациенте» следует сообщать ему исключительно тогда, когда он сам об этом просит, и только, если психолог уверен, что она может быть правильно воспринята). Я, впрочем, хоть и психологически образованный человек, но не психолог, а педагог. А педагог – не тот, кто истолковывает, а тот, кто вмешивается и меняет.

Тут, правда, я был бессилен что-то изменить, но – стал реагировать словесно.

Например, я высказался в том смысле, что Ярославу неплохо было бы пожить одному, без мамы.

Эта мысль Н.Г. не понравилась.

– Без меня его бы не было, – заметила она.

И это правда. Как может беспомощный малыш, пусть и ростом 2 метра, жить без мамы?

Понимаю, что надо мне что-то в себе поменять, но никак не могу это уловить. если у меня какой-то стандартный случай – не подскажите? Может быть Вы что-то такое видите, со стороны, говорят, всегда более точно видно и опыт у Вас педагогический. Определенно пошел какой-то внутренний процесс и есть шанс пройти ситуацию.

Я всегда меняюсь. У меня мама была властной. Я слово себе в детстве дала, что не буду так издеваться над своими детьми.

На моё замечание, что её попустительство – проявление слабости – она заметила:

Меня правда в окружении не считают слабым человеком.

Ну, то есть – подчинённые не считают. Она же начальница. «Управленец,» – как она сама о себе говорит.

Как-то она сообщила:

Вы знаете, когда он был маленьким (года 3 ему было), не помню даже ситуации, но я от него требовала послушания. Так вот тогда крестный отец Ярослава мне сказал, а я это запомнила, что с Ярославом такое поведение не пройдет. Что, если я его буду пытаться ломать, то он меня в этой борьбе победит.

Я ответил

Твёрдость взрослого человека и стремление «ломать», подавить самостоятельность – это совершенно разные вещи.

И вдруг на эту реплику Н.Г. отозвалась так:

Просто хочется какого-то кусочка личной жизни.


В конце концов это пережёвывание одного и того же мне надоело. Просто прекратить отвечать – мешало то самое неравнодушие, хотя разум и подсказывал, что ничего тут не поделаешь: надо готовить Ярослава к экзамену и сосредоточиться только на этом, и это всё, что я могу ему дать.

И я допустил неосторожность. Впрочем, для меня характерную.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное