Вадим Полищук.

Капитан Магу. Горы любви и скорби



скачать книгу бесплатно

– И что, действительно может зарезать?

– Полгода назад Штефран Одноухий задумал сместить Смирко и встать во главе четы. Когда Смирко узнал об этом, он отрезал ему второе ухо и кое-что еще. Штефран умирал долго. С тех пор никто не рискует бросить ему вызов.

Два дня обучение себрийцев шло весьма интенсивно. На третий день прибыл Гжешко. Вместе с ним пришел небольшой обоз с оружием и полсотни новых добровольцев.

– Смотри, что я тебе привез, – издалека начал представитель «Свободной Себрии».

В одной из телег лежали длинные ятаганные штыки к винтовкам Трибоди-Тартини.

– Отлично! Завтра же начнем обучение фехтованию на штыках.

– Это еще не все, ты посмотри, кто к тебе пришел.

Алекс обернулся в указанном направлении и замер. В следующую секунду он буквально повис на высоком худом себрийце.

– Горанович!! Как ты меня нашел?

– Себрия очень маленькая. Когда я услышал, что у нас появился новый руоссийский офицер, маленький и очень злой, мне захотелось самому увидеть его.

Празднование встречи пришлось отложить до вечера, слишком много забот и хлопот навалилось на Алекса с прибытием пополнения. Если четники Смирко походили на волков, то эти, скорее, были быками. Такие же медлительные, неповоротливые и люто ненавидящие османийцев. Они не умели стрелять, ходить строем, передвигаться ползком и строить полевые укрепления, но очень хотели этому научиться. Это были крестьяне, буквально только что от сохи, бежавшие от османийцев из Южной Себрии. У всех там оставались семьи или родственники. И они очень хотели вернуться.

Появилась возможность сформировать два полноценных взвода по сорок штыков в каждом. При этом Алекс смешал четников и вновь прибывших в составе взводов. Такое решение пришлось по душе далеко не всем. Смирко молчал весь день, но вечером, когда они с Алексом остались наедине, потребовал объяснений.

– Зачем ты разделил моих людей? Они давно вместе и хорошо знают друг друга. Мы вместе с османийцами воевали!

– Вместе вы не столько воевали, сколько разбойничали. Почему Гжешко назначил тебя моим заместителем?

– Ты здесь ненадолго, только чтобы укрепить авторитет среди нас, а командовать потом придется мне.

– Правильно, и командовать тебе придется всей ротой, а не разбойничьей четой! И думать ты должен как командир, а не как атаман! Ну разведу я их по разным взводам, так завтра же четники начнут смеяться над туповатыми и неуклюжими крестьянами, а те в ответ будут их ненавидеть немногим меньше, чем османийцев. И очень может быть, что завтра твоим четникам потребуется помощь в бою. Как ты думаешь, второй взвод им охотно поможет или еще подумает? А теперь представь, что оба взвода смешанные…

– Да, – признался Смирко. – Об этом я как-то не подумал.

– Ты еще много о чем не подумал, а должен был. Четники уже хоть что-то умеют, а новичков еще надо научить, с какого конца за винтовку браться. В смешанном взводе они быстрее научатся, имея перед глазами наглядный пример.

Только надо сделать так, чтобы твои орлы их учили, а не издевались.

– И тут ты тоже прав. Что я еще упустил?

– Самое главное. Если хочешь стать хорошим командиром, для тебя не должно быть в роте чужих и своих, должны быть только свои. Ладно, пора спать, завтра трудный день будет, а я еще с Горановичем хотел поговорить.

История бывшего контрабандиста оказалась несложной. Уйдя из Олумоца, он некоторое время перебивался мелкими заработками, потом встретился со сторонниками только-только образовавшейся «Свободной Себрии» и примкнул к ним. Все имевшиеся у него деньги он отдал на покупку оружия.

– Езжу по всем Палканам, скупаю оставшиеся от османийцев трофеи, потом везу их сюда. Все по-прежнему, только теперь за товар могут повесить. Как только я узнал про заказ на штыки, я почему-то сразу подумал о тебе и не ошибся. А ты как здесь оказался?

– После того дела в Олумоце меня из армии выперли именным императорским указом, хорошо хоть на каторгу не отправили. К счастью, нашлись заступники при дворе. Помыкался я в столице месяц-другой да чуть с тоски не удавился. Плюнул на все, да и приехал сюда. Теперь вот для вас солдат готовлю. А ты как, дальше пойдешь или здесь останешься?

– Завтра уйду. Я бы остался, но ты же сам понимаешь…

– Понимаю, – согласился Алекс. – Эх, жаль, даже выпить нельзя!

Следующий день был не просто трудный, а очень трудный. Новички не умели заряжать винтовку, не знали, как пользоваться прицельными приспособлениями, не могли выставить расстояние на прицельной планке, поскольку не знали цифр. Зато у них было огромное желание научиться. С бычьим упрямством, раз за разом исправляя ошибки, они учились обращаться с оружием, а приказ выкопать траншею восприняли как отдых.

Ближе к ночи опять пришел сильно раздраженный Смирко.

– Почему они меня не слушают, а тебе только еще в рот не заглядывают?

– Потому что я – офицер армии, победившей османийцев и освободившей половину Себрии, а ты – четник, то есть разбойник с большой дороги, а разбойников крестьяне во всем мире не любят.

– Да я их…

– Что ты их? Убьешь? Ну зарежешь двух-трех, может даже пятерых, а шестой убьет тебя. На одном страхе авторитет командира не построишь. Эти крестьяне тебя не боятся, они уже почувствовали свою силу и получили в руки оружие. В бою пули будут с разных сторон лететь, если не хочешь, чтобы одна из них прилетела тебе в спину, сделай так, чтобы тебе верили.

– И как это сделать?

– Ты должен показать, что относишься к ним как к равным, а не как к тягловому скоту. Они должны есть не хуже, чем четники, не меньше спать, не больше работать и больше учиться. Сумеешь завоевать их доверие – будешь командиром, не сумеешь – в лучшем случае никто твоих приказов выполнять не будет.

– Так что же, мне под них подлаживаться?

– Ни в коем случае! Твои приказы должны выполняться беспрекословно! Но подчиненные твои должны знать: что бы ты им ни приказал, копать траншею или яму под ротный сортир, все имеет только одну конечную цель – освобождение Себрии. Ты – командир, вполне могут возникнуть такие ситуации, когда ты будешь посылать своих подчиненных на верную смерть, а сам оставаться в тылу. Так вот, ни у кого сомнений быть не должно, что их смерть будет напрасной.

– А как понять, напрасные потери или оправданные?

– Этому ни в одной академии не научат, тут поможет только личный опыт. Поэтому учись, пока есть возможность, экзамен османийцы будут принимать.

– Сложно все это, – поморщился четник.

– А ты думал, командир только большую долю в добыче получает? Нет, он еще и первую пулю получает, когда солдат поднимает в атаку. Ох, что-то разговорился я сегодня, хоть в адвокаты иди.

На обучение роты судьба отпустила четыре дня. За это время новобранцы научились стрелять в нужную сторону и даже иногда попадать в мишень. На пятый день в расположении роты появился какой-то мутный тип, коротко переговорил со Смирко и тут же исчез. Полчаса спустя сам Смирко явился к командиру роты.

– Тут такое дело…

– Говори, не тяни кота за хвост.

– Камский паша казну собрался вывезти, – выпалил четник.

На что намекает Смирко, было понятно и без толмача. С одной стороны, не дело военных такими делами заниматься, с другой же – расходы у «Свободной Себрии» немалые. И прямые субсидии из казны Камского пашалыка будут ей совсем не лишними. Правда, подготовка личного состава вверенной Алексу роты далеко не полного состава взывала к крайней осторожности, но и прежде отставному капитану приходилось сталкиваться с чем-то подобным. И всегда проблемы удавалось как-то решить, и даже иногда получить прибыль. Может, стоит рискнуть еще раз?

– Сведения точные?

– Да, надежный человек весточку принес. Чует свинья, что мы скоро придем, вот и торопится вывезти золото, которое у нас же и награбил.

– Когда?

– Через два дня.

– Гжешко отдаем половину.

– Почему так много? – возмутился четник.

– Большая часть солдат от него, оружие и патроны тоже, – напомнил Алекс.

– Хорошо, я согласен.

– Остальное делим между ними поровну.

– Пусть будет так.

– Показывай на карте, как повезут!

Если судить по карте, то шанс перехватить обоз с казной был. В одном месте дорога приближалась к границе всего на два десятка верст. Впрочем, в этих горах границы были не более чем условностью, мелкие разбойничьи шайки и караваны контрабандистов постоянно шастали и туда, и оттуда, а вот то, что дорога к месту перехвата была только одна, смущало Алекса намного больше.

– Готовь роту к выходу, через час выступаем! И продумай другой путь для отхода, не тот, которым мы пойдем туда.

– Зачем?

– Выполнять! – Алекс, не удержавшись, хлопнул ладонью по лежавшей на столе карте.

Смирко на секунду замер, затем, выпрямившись, ответил:

– Будет исполнено, капитан!

Сам Алекс положил перед собой лист бумаги и чернильницу, достал перо и начал строчить рапорт Гжешко, начальство должно быть в курсе всех дел. А если оно решит, что операция слишком рискованна или по каким-то другим причинам нежелательна, то еще может успеть остановить ее. Едва только он поставил точку, как в двери появилась голова одного из четников.

– Все готово, можно выступать.

Алекс тяжело вздохнул, настолько местные порядки отличались от требований уставов руоссийской армии. Когда еще удастся добиться, чтобы хоть докладывали по форме.

– Гранаты взять не забудь!

Шесть увесистых чугунных шаров привез Горанович, пояснил, что гранаты у торговцев никто не хотел брать и что ему предложили их бесплатно. Ну, он и взял, вдруг пригодятся. Смирко не хотел брать эту тяжесть с собой, но Алекс настоял. В горах одна сброшенная на голову противника граната могла убить его, даже не взорвавшись, а уж если она взрывалась, то могла наворотить дел.

Час спустя он уже топал по горной тропе с ощущением дежавю в голове. Не хватало только Горановича впереди. Впрочем, его таланты сейчас бы не пригодились, четники Смирко знали тропы в этих горах ничуть не хуже.

Осень в этом году выдалась теплой и сухой, идти по тропе было нетрудно, даже когда она вела вверх. Кроме погоды радовало отсутствие сабли на левом боку, вместо нее на ремне висел старый солдатский тесак в новых, не успевших обтереться ножнах.

На привале Смирко присел рядом с Алексом.

– Должны успеть.

Отставной капитан молча кивнул, показывая, что принял информацию к сведению.

– А почему надо возвращаться по другой дороге? Эта самая короткая и удобная.

– Если бы мне надо было уничтожить нашу роту, я бы так и поступил – подкинул информацию о золотом караване, до прохода которого остался минимум времени, а сам устроил засаду на самой короткой и удобной дороге.

– Но эта засада была бы на пути туда, – возразил четник.

– Ты же сам уверял меня, что твой информатор с османийцами не связан.

– Так и есть, он их ненавидит.

– Тогда мне пришел в голову другой вариант – у кого-то не хватает сил взять караван самому. Там где золото, там сильная охрана. И он решил сделать это нашими руками. А когда мы с добычей, понесшие потери и потерявшие бдительность, пойдем обратно…

– Этого не может быть!

– Что-то я не слышу уверенности в твоем голосе. В любом случае лучше не рисковать. Так что, есть другая дорога?

– Есть, – кивнул Смирко.

– Тогда – вперед! Поднимай людей.


Дни-то были теплыми, а вот ночи уже весьма холодными. Кутаясь в свою старую офицерскую шинель со споротыми погонами и петлицами, Алекс палкой ворошил угли костра. Завтра первый бой, а его подчиненные к нему еще не готовы, и он волновался за его исход. По шороху за спиной офицер понял, что бодрствует не он один. Ему даже не пришлось поворачивать голову, чтобы узнать кто это.

– Драган, а ты чего не спишь?

– Смирко приказал тебя беречь, вот я и охраняю.

Если назвать овечью кошару пунктом постоянной дислокации роты, то там новоявленный телохранитель ничем не выделялся из общей массы. Но только стоило роте выйти за пределы ограды, как он превратился в тень ее командира. Впрочем, нет, для тени он был слишком большим и довольно шумным.

– Ладно, спи, никуда я не денусь.

Утро не принесло сюрпризов, и уже через три часа после рассвета рота прибыла к месту, где предполагалось устроить засаду и отобрать у паши его казну. Отправленные Смирко разведчики спустились к дороге и пять минут спустя принесли обнадеживающие вести.

– Свежих следов нет, с прошлого вечера никто не проходил.

– Значит, будем ждать, – принял решение Алекс.

Больше он к дороге никого не пустил. Выставил двух наблюдателей, а остальным приказал сидеть в укрытии. Сам же вместе со своим заместителем поднялся наверх, чтобы лично оценить диспозицию. Рассмотрев все сам, передал бинокль Смирко.

– Где думаешь устроить засаду?

– Вон там, на выходе из ущелья. По сигналу наблюдателя вывести оба взвода к дороге, залечь на склонах и поставить караван в два огня, а до этого к дороге не соваться.

– Все верно, – одобрил решение заместителя Алекс, – но есть одна проблема. Ложбину видишь?

Смирко, не отрываясь от бинокля, кивнул.

– Стрелки у нас в роте аховые, все уцелевшие османийцы в этой ложбине и укроются, там наши пули их не достанут.

– И что делать?

– Думай.

Четник вновь приник к биноклю. Решение отыскалось быстро.

– Вон в ту расщелину посадить троих стрелков с револьверами, и когда они все соберутся…

– А зачем мы гранаты с собой тащили? Пойдешь сам, с собой возьмешь еще двоих. Когда кидать гранаты – решай самостоятельно, дальше действуй по обстановке…

Закончить наставление Алекс не успел, Смирко первым заметил сигнал наблюдателя.

– Едут!

Всего десятка два кавалеристов. Для конвоя камской казны всадников было маловато, а вот для передового дозора в самый раз. Все замерли, Алекс даже бинокль убрал, чтобы не выдать себя блеском линз. Кавалеристы приблизились настолько, что стало возможно рассмотреть детали. Иррегуляры, но не башибузуки, одеты разнообразно, а вооружены более или менее одинаково – сабли или ятаганы, у всех за плечами короткие кавалерийские карабины, у многих за пояс заткнуты револьверы. Командир ехал на прекрасном вороном коне, у остальных лошадки были попроще.

– Поднимай роту.

– Подожди, – возразил Смирко, – они еще могут вернуться, а времени после сигнала наблюдателя нам хватит.

К удивлению Алекса, четник оказался прав, османийский разъезд вернулся час спустя. За это время Смирко успел найти себе товарищей для выполнения опасного задания. Когда кавалеристы скрылись из виду, он поднялся.

– Мы пошли, смотрите нас не подстрелите.

– Этого не обещаю, призовых стрелков у нас нет, будем брать густотой огня. А вы маскируйтесь лучше.

Вот чему не надо было четников учить, так это маскировке на местности. Если бы он сам не видел, как эта троица скрылась в расщелине, то пребывал бы в полной уверенности, что там никого нет. Оставалось только дождаться появления добычи, а прохождение проверявшего дорогу разъезда туда и обратно указывало на ее близость. Наблюдатель подал сигнал треть часа спустя.

– Вперед! Унтер-офицеры, развести людей по позициям! Установка прицела – триста шагов!

Сам отставной капитан расположился с винтовкой в цепи. Он себя считал хорошим стрелком и решил, что лишним здесь не будет. Он же должен был своим первым выстрелом дать сигнал к открытию огня остальными. Справа от него прятался за камнем Драган. Будь его воля, он бы, наверно, перед командиром лег, чтобы закрыть его от османийских пуль.

Алекс чуть приподнялся, огляделся по сторонам. Лица лежавших рядом себрийцев были напряжены, руки сжимали винтовки. Больше всего он опасался, что кто-нибудь может появиться на дороге с противоположного направления, с тыла вся их засада была видна как на ладони.

Тем временем «золотой» обоз медленно приближался. Три крытых фургона и семь-восемь десятков всадников, силы практически равные. Оставалось надеяться, что под тентами фургонов не скрываются османийские пехотинцы или, что было бы гораздо хуже, изобретение господина Митраля.

В качестве цели капитан выбрал того самого османийца на вороном коне. Тот, еще ничего не подозревая, ехал чуть впереди остальных. Всадник уже находился в прорези прицела, оставалось только совместить с ней мушку. Внезапно османиец остановился. Что-то заметил? Нет, тронул коня и поехал дальше. Есть мушка. Алекс задержал дыхание и начал выбирать холостой ход спускового крючка. Хороший конь, вот бы поймать, когда бой закончится… Бах!

Османиец вздрогнул и начал валиться с лошади, а с обеих сторон уже трещали выстрелы винтовок. Черт, какое все-таки мешкотное заряжание у этой проклятой «тартини», хорошо хоть затвор стреляную гильзу из патронника извлекает. Но тосковать по надежной и куда более удобной «герданке» было некогда, бой продолжался.

– Чаще стрелять! Точнее!

Из тех всадников, что ехали впереди, к этому времени уцелела едва половина, остальные были убиты, ранены или не смогли совладать с понесшими лошадьми. Зато открылись сами фургоны. Нет, никакой засады не было, возница переднего фургона отчаянно пытался развернуть свою повозку, чтобы удрать.

– Врешь, не уйдешь!

Целик, мушка, спуск… Бах! Османиец завалился куда-то внутрь, лошади встали, дорога была намертво перегорожена. Опомнившиеся османийцы открыли ответный огонь, над головой Алекса просвистели первые пули. Третьим стал спешившийся кавалерист, стрелявший с колена. Вроде бы и не очень сложная цель была, но свалить противника удалось только со второго выстрела.

– Огонь по хвосту колонны!

Несмотря на громкий треск стрельбы, бойцы команду услышали. Залегшим у дороги османийцам сразу же захотелось найти укрытие от пуль. Часть ползком попыталась укрыться в ложбине. Другие ловили лошадей и, нахлестывая несчастных животных, покидали место боя. Паша далеко, с ним можно будет и позже разобраться, для этого надо хотя бы в живых остаться. Третьи ничего не предпринимали, лежали себе неподвижно и никому не мешали.

– Чаще! Чаще стрелять!

Результаты трех следующих выстрелов остались неясными. Вроде один раз все-таки попал, а может, и нет. Алекс заталкивал в казенник следующий патрон, когда грохнула первая граната. Буквально тут же взорвалась вторая. Третья рванула с задержкой секунд в пять, но именно после этого взрыва сопротивление османийцев было сломлено. Трое сидевших в засаде четников палили из револьверов стоя в полный рост. «Позеры чертовы». Требовалось срочно их выручать.

– Рота, в атаку! Вперед!

Поднялись. Не сразу, что можно оправдать непониманием, так как отставной офицер руоссийской армии по привычке команды подавал на родном языке. Три сотни шагов и полминуты времени на их преодоление, последние выстрелы и внезапно наступившая тишина.

– Чего столпились?! Оружие собрать, лошадей отловить! Унтер-офицеры, доложить о потерях! Смирко, жив?!

– Пол-уха сволочь отстрелил!

Голову заместителя уже обмотали какими-то тряпками, сквозь которые проступала кровь.

– Нечего было голову дуриком подставлять! И займись делом наконец!

В первом фургоне ничего стоящего не нашлось, только продовольствие, немного патронов да какие-то тряпки. Под пологом второго скрывался большой деревянный ящик, обитый железом и запертый на ключ. Крышка ящика сдалась пятому удару прикладом. Внутри пачки ассигнаций, в основном османийских, немного бритунийских паундов, еще какие-то бумаги.

– Деньги в мешок, – распорядился Алекс.

Оставшуюся у него пачку бумаг он сунул в руки Драгану.

– Спрячь, потом посмотрим.

Третий фургон оказался уставленным небольшими, но невероятно тяжелыми для своих размеров бочонками. Смирко захотел тут же их вскрыть, чтобы увидеть содержимое, но капитан решил по-иному.

– Отставить! Уходим!

Одновременно со сбором трофеев себрийцы дорезали раненых османийцев, пленных почему-то тоже не оказалось. За короткое время удалось отловить полтора десятка лошадей, счастливо избежавших руоссийских пуль и не догадавшихся отбежать подальше. К досаде Алекса вороного красавца среди них не оказалось, а он уже наметил его себе под седло. Торопливо пристроив золото на лошадиные спины, рота тронулась в обратный путь.

Кроме столь удачно экспроприированной казны на лошадей пришлось грузить и троих раненых, еще четверо могли передвигаться самостоятельно. А еще троих оставили на месте, наспех привалив камнями, им уже никакая медицина помочь не могла.

– Удачное дело получилось, – Смирко явно испытывал радостное возбуждение.

– Не спеши, – остудил его пыл Алекс, – еще надо уйти. Кстати, когда на другую дорогу сворачивать будем?

– Скоро, – заверил его четник, – очень скоро.

И не обманул, приличная по здешним меркам дорога вскоре сменилась узкой горной тропой, приведшей роту на край пропасти. Капитан носком сапога сковырнул с обрыва камень, тот полетел вниз, со стуком задевая выступы скалы. Дождавшись, когда от дна прилетит последний шлепок, он поинтересовался:

– И куда дальше?

Оказалось, что все-таки вниз. Тропа стала еще уже, а смерть на дне каменного ущелья еще ближе, коварные камни то и дело норовили вывернуться из-под ног и увлечь вслед за собой.

– Смотрите под ноги и берегите лошадей!

Уже явственно послышалось ворчание, что надо было возвращаться прежней дорогой. В довершение всех бед из арьергарда доложили о приближающейся погоне.

– Вот черт, быстро они опомнились. Шевелитесь, если не хотите, чтобы вас перестреляли как куропаток!

Себрийцы заторопились, и буквально тут же одна из лошадей, груженная двумя бочонками, с истошным ржанием сорвалась вниз. Смирко метнулся к краю обрыва, заглянул вниз.

– Ладно, внизу подберем.

Они успели, едва только хвост колонны достиг дна, о камни шлепнулись первые пули, а эхо разнесло по ущелью трескотню выстрелов. Теперь стороны поменялись местами – уже османийцам предстояло спускаться по узкой простреливаемой тропе, где негде было укрыться. Самое время, оставив десяток стрелков, придержать погоню, а основным силам оторваться от нее. Но надо было отыскать и унести из-под носа у османийцев груз упавшей лошади, Смирко намеревался не оставить противнику ни единой монеты.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6