Вадим Денисов.

Антигеймер



скачать книгу бесплатно

Ладно, чего валяться, нужно корни пускать, инструкции выполнять.

Я вышел во двор, потянулся, оглянулся.

Да, коттеджик-то жидковат будет. Вот центральный домина, где живёт сама Вера и семья выходцев из Барнаула, два её работника – точно ДФД, капитальный такой срубище, никакой крокодил ему не страшен. Кстати, барнаульцы уже здесь поженились, в Рассаднике – назад их Департамент-11 почему-то не вытащил. Влёгкую тут судьбу не поправишь, одной женитьбой, как на первом этапе, уже не откупишься.

В срубе тоже живут постояльцы, немного, человек шесть.

Из пяти коттеджей один был пуст, это ненадолго, коттеджи берут охотно. В соседнем бунгало живёт девушка, одна, по другую сторону – какой-то слесарь. Через один – два молодых парня снимают домик вскладчину, вроде они на администрацию работают, стабильные клиенты.

Комплекс ДФД прислонился к окраине небольшого городского парка, это настоящий сосновый бор, только маленький, у нас во дворе сосны тоже растут. Вдоль единственной парковой аллеи на ковре старых жёлтых листьев сереют бетонные пятна – следы от установленных некогда скамеек, нынче почти всю парковую мебель спёрли, лишь две штуки осталось, стоят на пятачке неработающего фонтанчика. В парчок я ещё не ходил, так, через забор глянул. Забор жиденький, штакетины да колючка поверху.

Зашёл в главное здание.

В пустом обеденном зале пахло свежим деревом (ещё утром персонал кусочками битого стекла начал снимать со столешниц тонкую стружку изношенного слоя) и выпечкой, на ужин будут булочки, я узнавал. Окна в зале забраны железными полосами, но не такими, как на бульдозере, а коваными, тяжёлыми и толстенными, их и слону не проломить. За окнами, ведущими во внутренний двор административного корпуса, планомерно нарезает круги Джик, тот самый собакосторож.

– А Джик как с крокодилами? – спросил я у Бурята, работника отеля. Сначала он хотел стать хантером, но был вовремя перехвачен Верой и завербован сюда. Но до сих пор постоянно ходит в старом камуфляже, в перестройку у подземных переходов в таких оболтусы стояли, примотав колено, милостыню просили.

Бурят с великой охотой отложил в сторону постылый осколок, тщательно вытер руки и повернулся ко мне.

– Отвлекает, пока с женой фузею наводим… Третий уже.

– В смысле?

– Джик Третий. Так что от кроков больше паники, чем вреда, если ты не на улице в момент атаки. Ну и забор нам потом чинить, муторное дело… А польза от них бывает, если удастся зверя добыть, шкуру за неплохие деньги принимают, на обувь она идёт. Очень крепкие сапоги получаются.

– Неужели обувщик есть? – удивился я.

– У нас нет, шкуры в Усть-Попадонск возят. Кто стрелил, того и ништяк, тридцать процентов отходит Вере за территорию отстрела, типа как за пользование угодьями. Так что… Иногда мы с благоверной из фузеи удачно попадаем, хорошо карамультук бьёт! Иногда кто из жителей валит, если имеется ствол подходящий.

– Давно наведывались? – уже спокойно спросил я.

– Давно уже, на прошлой неделе, – уточнил работник.

Он подтянул камуфляжный комбез и опять принялся за нудную работу.

Интересно, кем работал в прошлой жизни? Для меня стало откровением, что оболтусы, оказывается, не только в столицах водятся. Оказывается, их во всех Тёмных Землях Замкадья навалом, в каждом задрипанном городке поселкового типа таких хватает! И всё же интересно, каким способом он бездельничал, непохож на планктоньера. И одежда… Определённо мне нужно что-то подобное, слишком выделяюсь. На предмет одеться Вера меня нацелила в «Макинтош», а также в одёжную лавку «Вторая кожа», притаившуюся в угловом доме неподалёку, рядом с разрушенным подъездом.

Я было потелепал к двери, но тут вышедшая в зал хозяйка остановила меня властным, но заботливым взмахом.

– Ты куда собрался, Гунн?

– Да в «Кожу» надумал наведаться, надо прикупить соответствующее. Правда, сам не знаю что.

Вера посмотрела на меня, как матёрый старший воспитатель детсада на засранца, которому говоришь-говоришь, а он всё мимо горшка валит.

– Сядь-ка вот на лавочку, Гунн. Как оптовому клиенту, в порядке исключения дам тебе один ценный бесплатный совет. Подожди-ка… – вспомнив о дневном плане работ, она обернулась. – Бур, ты в «ЛабаZ» сходил за сахаром? А чего тогда ждёшь? Ага, ага… давай, давай, потом доскоблишь!

Совет… Ну, это она врёт, советы госпожа Уизерли готова сыпать вёдрами.

– Я, конечно, понимаю, что ты обыкновенный обл-новичок и голова твоя дурками забита… Не перебивай тётю! Но постарайся всё же из всех задач вычленить самую главную. Ты вот что, в рейд собираешься, в путешествие по Диким Землям?

– Не, какой там рейд! – замахал я руками. – Просто Полкаш сказал…

– Николай тебе и не то скажет, он уже крепко вшитый, у партизана всё в быту и деле налажено. А у тебя какая сейчас главная задача, скажи?

Я теперь уже и не знаю, какая. Оружие, что ли? Но промолчал.

– Губами не шлёпай, а то мысли так на лбу светятся, что прочитать можно. – Вера легонько стукнула меня сложенным полотенцем по бедру. – У тебя сейчас первая задача такова: работу найти, хорошую и правильную.

Опять работа! Пропади пропадом, и тут работа.

Сколько можно работать! Почему люди не устроили мир так, чтобы не работать вообще? Наварить киселя лет на сто, синтетического мяса накрутить в котлетоны, одежды накроить, курева-пивка пастеризованного… Учёные какой-то хренью занимались, а не настоящим делом! Вот и здесь, опять… Ну почему бы не отдохнуть, деньги есть, и немалые, приличное жильё снял, нет, опять вкалывай!

Я откровенно заунывал.

– Не понимаешь, да? – Вера словно всё-таки прочитала мои сокровенные мысли. – Если начнёшь так жить, как сейчас у тебя в глазах светится – стрекозлом-попрыгуном, то деньги кончатся моментально, даже ахнуть не успеешь! Дружки помогут, девки объегорят. Да и кому ты будешь нужен балластом, праздный такой? Запашет тебя шериф или бургомистр на принудиловку, тогда очнёшься. Да поздно будет.

– Что, нет тут таких, кто совсем не работает?

– Есть, но они не в городках живут.

– А где?

Вера посмотрела на меня, как на тупого:

– Отдельно. Ещё встретишь. Впрочем, и здесь тунеядцы встречаются, но их всегда на общественные работы припахивают, минимум три раза в неделю, в самое дерьмо и грязь. Иначе пинком за ворота.

Наверное, она дело говорит.

Я быстро представил, на какие такие принудительные работы меня могут привлечь городские начальники. Например, туши крокодилов на гуляш разделывать или трупы загрызенных или повесившихся облов таскать и сжигать. Воду по ночам в город доставлять, развозить по предприятиям и прочим заказчикам. На зачистку в лес ходить – тоже зашибись тема! Или брошенные дома по окраинам ремонтировать, трясясь от страха… А если по Волге ввечеру плавать на плоту с удочкой, а?

Я поёжился, словно от холода.

– Делать-то умеешь что? – с жалостью спросила Вера.

Делать? Что она имеет в виду? А…

Ну, давай прикинем.

Взяв вынужденную паузу, я тяжко задумался в оценках прожитого да накопленного. Хотел было сказать, что имею законный второй класс специалиста в области аберрационного анализа, но почему-то промолчал.

А кем и где я вообще работал?

Так, начал со сторожа в детском саду. Эх, светлое было время, весёлое – вспомнилось, как мы с дружками однажды купались ночью в детском бассейне с матильдами, обрыгав всю кафельную плитку дешёвым пивом… Потом что? Продавец компакт-дисков, но это ненадолго, диски быстро ушли в неактуал. Двинул в аппаратурный маркет – оттуда вышибли за природную лень, не хотел читать инструкции, не прошёл очередной аттестации. Что ж дальше-то было? Опять продавцом с гордой приставкой «консультант», теперь уже по бытовой технике. Супервайзер по сигаретам, опять сторож, подсобный рабочий… И все без оформления, я тогда от армии косил.

Потом второй раз поступил в «хайскул», про первую попытку и вспоминать не хочу. Отец пихал в инженеры, но дураков нет, и я опять пошёл на экономический. С дневного меня выперли на третьем, перевёлся на заочку, до диплома опять работал. Кем? Да всё по кругу, сторож-продавец-подсобник.

С получением диплома динамичность перемещений по фирмам и фирмочкам не угасла, полгода – новая работа, всё искал, где слаще и нажористей, в Москве с этим просто, почти все так бегают.

– Ну, придумал? В машинах соображаешь?

Хороший вопрос.

Сначала хотел сказать, что соображаю. Вспомнил, как мы с пацанами в Капотне старый мопед чинили, потом размытой картинкой всплыла батина «шестёрка». Только я-то сам не чинил ничего, только крякал да поддакивал с умным видом, про угол опережения зажигания вставлял умные фразочки, иногда ключи дружкам совал, пусть работают, не отвлекаются… Ёлки-моталки, хотел же на курсы автомехаников записаться! И на сварщика пойти. И на электрика, пять лет назад… И на стропальщика заодно. Как-то всё не сложилось тогда, я уже начал проникаться высокой перспективностью аберрационного анализа, самый подлив, хрен кто что поймёт, золотое дно.

А! Ещё было дело – полгода назад мы вместе с Костей Бедровским понуро стояли над безнадёжно открытым капотом его старенького «Фокуса», почёсываясь да переминаясь с ноги на ногу. Нам тогда, кстати, тот самый сосед со второго этажа помог, бандюганский, не умничал – пальцем ткнул, сам крутить не стал.

– С машинами не сложилось.

Утвердительно прозвучало, она ничуть не удивилась.

– Своя была? Права имеются?

Права-то имеются, легковые, это есть, батя заставил в своё время.

А вот своего автомобиля никогда не было.

После получения прав посадил меня отец за свою «шестёрку», и погнали мы на дачу в Старбеево. Я по дороге чуть не поседел – движение на трассе бешеное, полосы жирные, сплошные, гаишники, подрезы… Приехали, я пот стряхнул, ключи отцу отдал и сказал, что больше ни в жизнь за руль не сяду.

Может, и погорячился тогда, иногда даже подумывал записаться на курсы, обрести практику. Но купить личное авто так и не получалось: совсем простую нельзя, в отделе засмеют, если на «Логане» приеду, а что получше – дороговато. А у меня переходящий долг годами, размером в две зарплаты, пятилетку уже так живу, то новый комп купить хочется, то планшет очередной, то айфон обновить – как без святого! Да ещё и квартплата копится тяжким бременем, будь она неладна, кто только её придумал!

Ну и пиво с друганами по-насосному: бочонками да кегами.

Вы не подумайте, что я в прошлой жизни был финансово провален, между прочим, и мне многие корефаны денег должны, только все они пока безработные. Пока… Полтора года в среднем на морду. Вот и интересно: зарплата вроде приличная, премию платят, хата есть. А чего я за столько лет не обустроился-то? Слушайте, граждане оболтусы, а как вообще у нас так весело жить получалось? Сам что-то не понимаю.

– Строительство, монтаж, электричество какое?

Я лишь горестно покачал головой. Отец громко матерился, когда нужно было на даче чего построить, соседа звал. Смеситель, пожалуй, перекину, только кому тут это умение может понадобиться, если ЦВС нет.

– Про сельское хозяйство не спрашиваю. Может, ты повар, Гунн?

Другой обл тут же бы купился, радостно вскричав: мол, вот он я, точно, могу готовить! Какой холостяк не умеет готовить!

Но у меня есть приятель один… был. Настоящий повар, матёрый, общепитовский, а не болтолог. Он говорил так:

– Повар – это не тот, кто умет вкусно накормить себя, любимого, и свою немногочисленную родню. Даже если он перед телекамерами на ток-шоу керамическими ножами машет. Это дело нехитрое, вся сложность падает на тех, кто потом будет посуду мыть и сводить с концами бюджет. Поваром считается только тот, кто в рамках жесточайшей раскладки хреновых, заметь, продуктов минимального ассортимента способен день за днём одинаково кормить целую ораву, причём так, что они удерживают пищу в желудках ещё сорок минут после выхода из точки общепита.

Втянувшись в социологическое исследование, Вера крикнула, чтобы принесли два стакана холодного компота, и мы совместными усилиями продолжили искать алмаз моего профессионализма.

– А с оружием как? На охоту ходил?

Я что, с Урала? Вот уж чего мне точно не надо. Ещё и дичь разделывать предложи! Кишки все эти, кровища… Зачем такой жёсткий реал, если есть компьютерные игры. А стволик – да, мечтал приобрести, чисто для сейфа. Помню, сядем в субботу с корешами вокруг столика, каталог цветной достанем…

– Рыбалка, лодки, моторы?

Молчание.

– Туризм категорийный?

Да не стоит, Вера, не стоит, право.

Если б хоть половина её страшных вопросов имела положительный ответ, я бы тут не парился, а, скорее всего, жил бы себе припеваючи в «Миллиарде». С женой-красавицей блондинистого вида да с детками-конфетками.

Потом перешли на увлечения попроще. Типа шахмат. Шахматы не проканали.

– Боевые единоборства?

Кто же ими не увлекался, каждый пацан пробовал, разница только в количестве посещённых занятий. У меня их было… да немало, если все собрать, штук десять, пожалуй. Бокс – одно. Фехтование – три. Кун-фу… тут побольше, раз пять сходил. Кёкусенкай – тоже один раз, они там сдурели, со всей силы лупят! Борьба вольная – только с балкона посмотрел и передумал.

– А вообще, чем увлекался?

– Ну, компьютером, консолями. Интернетом очень увлекался.

Вера скривилась.

– Не в этой жизни. Хотя… А чем конкретно? – Она попыталась зацепиться даже за это. – Надеюсь, ты не будешь сейчас перечислять тёте Вере все пройденные игрушки, тут таких спецов каждый первый.

– Дизайном всяческим, – неуверенно как-то пробормоталось. Не твёрдо.

Но ведь у меня на компе две папки всяких работ, перекидываемся с парнями! А ещё я демотиваторы умею делать.

– Если сейчас принесу бумагу и карандаш, лошадь сможешь нарисовать?

Какую ещё лошадь, она в уме?

– Это ещё зачем? Я ж в программах, эффекты там всякие, фильтры… – растерянно проблеял я и умолк.

– Ты Ильфа и Петрова читал? «Двенадцать стульев», помнишь, про «сеятеля»?

– Фильм смотрел, даже два. При чём тут это?

Вера сжала губы.

– Да при том, что любой дизайн с этого и начинается, Стёпа, с простой ручной графики, с умения рисовать простым же карандашом, а не с фотошопов-хренопов. А скачать с Интернета фотку и изуродовать её подсунутыми эффектами… Не говори никому больше, а то примут тебя на работу, да заставят вывеску нарисовать по заказу. А потом к шерифу, за враньё. И, бац! – в говновозы.

Помолчали немного.

– Мне, конечно, умственный труд предпочтительней был бы, – набравшись наглости, попросил я.

– Многие путают умственный труд с отсутствием физического. Ты пока что явно путаешь.

Так мы и перебирали биографию Степана Гунова, как дешёвые берёзовые чётки, в поисках хоть какого реального умения, способного пополнить мой кошелёк, пока я не вспомнил, что являюсь автором «Самиздата», держу раздел и даже пишу фантастический роман.

– А вот это нам может пригодиться, – задумчиво пробормотала хозяйка, размеренно хлопая изношенным тапком по полу.

Я насторожился. Неужели в Донецке найдётся работа для самодеятельного писателя фантастики без перспектив на издание? Это вряд ли, тут своего фантастичного – хоть задницей потребляй, да ещё и в самом жёстком реале. Какое-то время хозяйка размышляла, к топанью ногой добавив постукивание маленькими пальцами без ногтей и маникюра по стакану, потом решительно заявила:

– Значит, так, постоялец. Сегодня, где-то через час, ко мне за заказом придёт Арбуз, главный редактор попадонецкой газеты «Эхо Попадона», мы ему торт делаем на день рождения жены. Насколько я знаю, ему нужен журналист-корреспондент.

Вот это да!

Опустив голову вниз, я лихорадочно размышлял, уже понимая, что для меня это хороший вариант, может, даже очень хороший. Второй раз передо мной нежданно-негаданно оказались Рычаги Жизни. Их нужно вовремя дёрнуть, пока не испарились в тумане. Но ведь придётся куда-то ездить, не сидеть же в Донецке, высасывая новости из пальца, наверняка работа выездная.

– Серьёзная газета хоть? – непринуждённо поинтересовался я.

– Ну ты и нахал, братец кролик! – удивилась хозяйка. – Серьёзная газета, их всего две в Рассаднике, она на многие анклавы распространяется, фельдкурьеры развозят, вместе с почтой.

– А вторая где издаётся?

– В Метро, но там просто информационный листок.

– И сколько у него журналистов?

– Было трое, теперь два осталось, – госпожа Уизерли как-то взгрустнула. – А газета популярная, ходовая, её охотно покупают по всем анклавам. Еженедельник, но бывают и тематические спецвыпуски по случаю и поводу. У меня с ними контракт на рекламное обслуживание.

Вот тут моё настроение припало к земле.

– А что случилось с третьим? – Я осторожно попробовал приблизиться к реально страшному.

– Сожрали его, – буднично молвила Вера. – В Эльфятнике влип, во время очередной командировки, какая-то сущность напала, волколак или вурдулак, даже не знаю, в каком секторе это произошло.

Ну а кто сказал, что работа журналиста легка? Не только с «Лейкой» и блокнотом, иногда и с пулемётом нужно. И всё же. Думай, Стёпа, думай.

– И часто это происходит?

– Что, это? А-а… Да нет, Арбуз вообще Эльфятник не любит.

– А что так? – я несколько удивился. В моём понимании до сих пор сквозило, что это самый плюшевый мир, если в чащобу не лезть.

– Каша там изрядная, в сектор очень много новичков записывается, причём распределены они непропорционально. Расход облов большой, порядка как нигде мало… – видно было, что и ей эта тема не интересна. – Ты вот что, не подведи уважаемую женщину, покажи лучшие статьи. Я с редактором договорюсь, будет собеседование, так что не тупи и не ври. Арбуз мужик тёртый, он сам журналистом отработал, у мировых земных звёзд интервью брал, Пугачёву вживую видел, вот так… Знаешь, а ты погуляй сходи, мы пока без тебя поговорим.

Мне подумалось, что такой вариант может склеиться.

Дело в том, что на Рассаднике есть прописка и паспортная система, та самая личная карта, что в совокупности обеспечивает стабильность и устойчивость местных порядков.

Куда ты заявился Елисею Палычу перед стартом с Земли, там и пригодишься, там же и будешь жить, как бы прописан. Мигрировать можешь, болтаться-шататься тоже, но это не поощряется, да и выживать гораздо тяжелей, чем местным: ни дисконта тебе, ни совета, ни убежища толкового. А на приличную работу в чужом анклаве так вообще не устроишься! Бывают, конечно, случаи легального перехода по договорённости администраций или глав кластеров, но в целом главенствует политика взаимной корректности, переманивать кадры негоже.

Так что Арбузу, хочет он или нет, приходится довольствоваться местными кадрами.

А вдруг я тут стану звездой яркого слова? Жаль, нет у меня под рукой базы «Самиздата», сайт-то немаленький, пишущих много. Может, коллегу встречу?

В общем, на том и порешили.

Вера занялась своими административными делами, а я, с полчасика помаявшись от безделья, решил-таки навестить оружейную лавку. Конечно, лучше бы туда с хорошим консультантом наведаться, но альфовцы ещё не появлялись, да и не уверен я, что они с чего-то надумают первым делом навестить Стёпу-новичка, кто я им. Оболтус с кубиками.

Я же как-то не сообразил узнать у ребят о месте их дислокации в Донецке.

Ладно, пошли.

И почти сразу меня ограбили. Тупо и грубо.

Не успел выйти за ворота и свернуть к улице, как ко мне подскочил какой-то хмырь – на вид бич бичом, выцветшая штормовка вся в заплатках, неопределённого цвета штаны мешочками спереди и сзади, морда квёлая, сопливая.

– Слышь, друг, дай прикурить, – сипло попросил бичуган.

Сам я курю, но очень редко, в основном под пивко. Хотя какое уж тогда «редко», если под пивас. Стопик, стопик, неужели часто? Ничего, тут реже буду, пиво, как я успел узнать, стоит дорого. И курево – тоже.

Вытащив из кармана нарядной оранжевой с синим куртки прозрачную одноразовую зажигалку, я щедро протянул её просившему.

– Спасибо! – просипел бомжара и вдруг, развернувшись кругом, рванул с места и стремглав бросился наутёк, уже через несколько секунд заскочив через забор в какой-то проулок!

Ну, сука! И ведь мог догнать, если бы не случившийся столбняк!

Но я настолько опешил от такой наглости, что не сумел быстро среагировать, так и оставшись стоять возле бордюра, изумлённо глядя на расшатанный забор с дырой, в которую и юркнул ворюга. Да, тут надо держать ухо востро, на ходу лейбаки спорют. Конечно, Полкаш прав – за версту видно, что я новичок лоховатый. Одежда нужна, традиционная для этого мира. Куртку, что ли, снять? Так прохладненько что-то, в одной футболке будет не очень комфортно.

Как назло, тут же захотелось курить, до скрипа зубов и скручивания ушей, хотя с утра я не выдул ни одной, да и не хотелось что-то. Вот ведь странное свойство натуры человеческой: спёрли зажигалку – вспомнил о сигаретах.

Вот сволочь…

Дальше я шёл уже с должной осторожностью, крепко усвоив только что полученный урок – не щёлкай! Вообще ничем не щёлкай. Нихт клювен клац-клац.

Какова же тогда ситуация с преступностью на Диких Землях, если в самом центре благообразного городка на поверку творится такое безобразие? Куда только шериф смотрит?! Потом подумал, что если бы у меня был ствол, то я вполне мог бы продырявить наглецу задницу и без шерифа. Наверное, на то и ставка делается в области охраны местного правопорядка – следите за ним сами, граждане, а то вскоре из дома не выйдете без бронежилета.

Прошёл мимо сгоревшего остова «Москвича», машинально поздоровавшись с двумя спешащими девушками, с удовлетворением глянул на отскочившую в сторону собаку – аж взвизгнула, работает амулет! На центральной улице царила совсем другая атмосфера, как бы показушная. Редкие прохожие – брели. Они именно брели, старательно и привычно делая мрачноватые лица, как положено в постапокалиптическом городе. Позже я привык к этому, поняв, что ничего настоящего в этой позе нет, именно привычка быть в струе, образ, антураж. Кругом ведь выживание сплошное, чему радоваться. Чем больше человек играет в беду, тем более он безделен в работе. Как правило, это новички, ещё страдающие самовнушением. Ветеранам играть некогда, они пашут.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении