Колокол звонит для мёртвых

В. Алов

Колокол звонит для мёртвых

Глава 1

Санкт Петербург, 1836 год, лето. Молодой парень с виду лет шестнадцати, снова засиделся в церкви до поздней ночи. Он работает здесь год, и его работа, это, проще говоря - наводить чистоту. Он стоит у длинного стеллажа с книгами, Библиями и иконами, протирая слегка влажной тряпкой очередную Библию. Лунный свет пробивается сквозь высокие окна, освещая его тонкую фигуру.

— Полно, Александр, полно. Двенадцатый час пошёл. Иди домой, отдохни. - Прозвучал низкий, но такой добрый и знакомый голос Святого отца Фёдора. Его знал и любил весь город. Делал всё с душой, по совести, всегда на помощь прийдёт, всегда выслушает и даст советы, пошёл ему, к слову, шестой десяток.

Александр обернулся, посмотрев на святого отца. Юноша поставил Библию на место, взяв свечу, что сиротливо горела на низком столике, подошёл он к святому отцу.

— Доброй ночи, отец! Что то сегодня больно рано, раньше уходили, было почти шесть утра, а сейчас едва за полночь перевалило.

Отец помолчал с секунд тридцать, а после вздохнув горько, ответил.

— История долга та, сын мой. Ну, полно стоять, надо уходить, да побыстрей. - Тихо начал он, закончив более громко. Александр недоумевая, чего так побледнел святой отец, поспешил к выходу, забыв положить на место слегка влажную тряпку. Отец Фёдор вышел вслед за Александром. Он судорожно вздохнул, посмотрев в небо. Александр же стал спускаться по каменной, старой, но такой родной и красивой лестнице.

— Батюшка! Случилось что?

Святой отец же посмотрел на тонкую, бледную фигуру юноши, чьё лицо освещает тонкое, развивающееся от робкого ветра пламя свечи. Спустился он торопливо, тихо шепча молитвы.

— Ей Богу! Отец Фёдор! Да помилуйте, скажите, что случилось? Помер кто? У кого беда? Бесы к кому пришли?! Уж меня извините, но я не отступлюсь, пока вы не скажете в чём причина!

Александр сам весь извёлся, по виду отца святого, он понимал: случилось что то не поправимое! В голове его роились куча мыслей, и одна страшнее другой.

— Страшное то дело. - Прошептал отец Фёдор. — Расскажу, ради безопасности твоей, только давай отойдём за забор. Сядем на лавочку, или, того лучше, ко мне в гости.

Александр с нетерпением ожидал карету, и всю дорогу в окно смотрел. Мысли стали совсем нагнетать.

Сидя в простой, но уютной кухне, Александр смотрел, как жена святого отца - Анастасия Серафимовна, наливала горячий чай из маленького самовара. Сам Александр жену отца святого знал давно, да к тож её не знает? Часто в церкви бывает, сладости детям раздаёт.

— Ешь, Сашенька, свежие. - Добрым, ласковым голосом сказала она, пододвигая блюдце со свежими, ароматными булочками.

— Спасибо вам большое. - Тихо сказал Александр, задумчиво глядя в одну точку. Сама Анастасия была всего на год младше своего мужа. Исполнилось ей недавно пятьдесят восемь лет. Налив чай и мужу, она удалилась.

В комнату вошёл отец Фёдор, его слегка седая борода была влажна, видно, умывался. Он сел напротив Александра. Скромную, просто обставленную кухню освещали три свечки. Положив в чай кусочек сахару, святой отец стал тихонько мешать, стараясь не шуметь, дабы жену не разбудить. Александр же сидел, смотря как блестит тёмная гладь чая в кружке от огонька свечи.

— Александр, сын мой, бери сахар, не стесняйся. - С лёгкой, грустной улыбкой, слегка хрипло и тихо сказал святой отец. Ему явно тяжело даётся начать разговор.

— Благодарю, но я попью без сахара. - Так же тихо ответил юноша.

Отец Фёдор посмотрел в кружку, а после заглянул в серые глаза Александра.

— Ты слушай внимательно, ведь это, то, что ты сейчас услышишь, может, тебе жизнь спасёт.

Александр вздрогнул услышав последние слова. Он слушает внимательно. Три свечки разгоняют мрак, пар идёт от чая, двое людей сидят.

Святой отец вздохнул, помешивая сахар в чашке, и начал рассказ:

Внизу есть P.S. прочтите его пожалуйста, если дочитали до конца :) спасибо за то, что читаете эту историю, так вы понимаете настроение автору :)

P.S. Если вам понравилось, то возможно завтра или после завтра выложу вторую главу. К слову, В. Алов, это псевдоним, а не моё настоящее имя. Спасибо за прочтение!

Глава 2

— Лет двадцать делу этому. Жил здесь парень молодой, твоего возраста. Был он высоким, с тёмными глазами, тёмными, чёрными как смоль волосами. Помыслы были его чисты, и душа его ясна была как день солнечный. Звали его Яковым.

Святой отец вынул ложечку из чашки с чаем, положив рядом. Александр слушал, не отрывая взгляда от отца Фёдора.

— А как его по батюшке звали? - Тихо, робко спросил Александр, наблюдая, как отец святой отхлебнул немного чаю. Ответил он не сразу. Задумавшись и глянув в окно, где уже стала выглядывать полная луна.

— Сергеевич, Яков Сергеевич. - Тихо ответил священник. Александр кивнул в знак благодарности, и тоже отпил чаю, а отец Фёдор продолжил:

— Отец у него погиб во сне. Лекари говорят что обычная остановка сердца. Похоронили его, я и прочитал молитву. К отцу Яков сильно был привязан, да после смерти его, Сергея Викторовича, стал Яков сам не свой. Сначала думали все что горе это простое об утрате, но после он вовсе изменился, и не в лучшую сторону. Сначала есть да спать перестал. Но понятно это, каждый по своему горе переживает, но спустя месяц после гибели отца его, прибежала ко мне его матушка, Анастасия Александровна, в слезах, протянула она мне дрожащей рукой книгу. А на ней сразу написано, что по тёмной, не чистой магии она. С крестом перевёрнутым! Стал он совсем неудержимым, бил мальчишек, а иногда и дивчин, особленно которые младше его были. Проклинал людей, и не просто бурчал что то себе под нос, а в том то и дело, что горя им желал. Воровать стал, издеваться грубо говоря, народ пугать. Привели его ко мне, говорили будто бес вселился, так ведь ничего не помогает... Не бес в нём... А сердце его каменное стало, любить разучился. Одной ночью он себе гибель и нашёл. К одному барину на территорию пролез поздним вечером, окно камнем разбил, дорогое, импортное, так это ещё не всё, у барина этого, Николая Владимировича, важная встреча с гостями была. Так от злости, он утащил мальчишку этого к реке той, там же и утопил. — Видно было, что отцу Фёдору трудно рассказывать о временах тех страшных.

— А где же сейчас этот барин? Не разу ни видел, неужто уехал? - Спросил Александр.

— Не выдержал вины за убийство, съедала его совесть, да и совсем повесился.

— А можно ли это как то остановить? - Тихо спросил юноша, отпив ещё чаю.

— Можно, да не смог никто. - Так же тихо ответил святой отец.

— Расскажите, как? Прошу! - Взмолился Александр. В голову ему пришла мысль, вдруг сможет он остановить этого духа?

— Неужто хочешь ты попробовать? Опасное это дело. - вздохнув, он начал рассказ. — Ровно в полночь, в полнолуние, надо к реке прийти где он потонул. Вода там круглый год ледяная, да и шёпот умерших там, тех, коих он утопил. До восхода солнца собрать его останки надо, далеко рыбы их не утащили, дух не даёт. Но осторожно: Яков может утопить.

Настала тишина гробовая, долго она тянулась, каждый из них погрузился в свои думы. Наконец, Александр разорвал эту тишину.

— Я сделаю это.

Увидев этот огонь в глазах юноши, батюшка понял - спорить бесполезно.

— Зная, что можешь не вернутся? — тихо спросил отец Фёдор.

Александр поднял глаза.

— Если есть хоть один шанс упокоить его душу... я должен попытаться.

Священник молча перекрестил юношу. За окном снова завыл ветер. Теперь оставалось ждать следующего полнолуния. Целый год.

Глава 3

Этот год тянулся мучительно долго. Александр стал слегка неряшливым, всё время думая о реке. Всё это казалось столь странным, иногда, засыпая, или прогуливаясь по Невскому проспекту, Александр думал: а не шутка ли это? Впрочем, священника он знал давно, он не станет шутить на такие темы. Юноша мог застрять на мосту, погрузившись в думы, и смотреть сверху вниз на реку, что мерно текла. Отблески солнца, что пекло неимоверно, отражались, и искажались лёгкими волнами речки. Долго думал Александр о том, как же видеть ему под водой? Так ведь быстрее, чем не видя, да и в какой то мере безопаснее.

Александр так же ходил в церковь, так же работал до поздней ночи, и, когда выдавалсь свободная минута, вечно расспрашивал о деле том. Часто смотрел он на ту реку, и всё время ждал того самого полнолуния. Он мог часами ходить вдоль берега, не отрывая взгляда от реки. По ночам снились сны ему о той реке, о том как он упокоил душу Якова, и никто больше не боится реки этой, а бывали и кошмары, да такие, что просыпался он в холодном поту посреди ночи.

Казалось, за всеми этими думами, что терзали юношу, он перестал так уж сильно восхищаться Петербургом. Лето стало для него невыносимо жарким, зима - уж слишком холодной, осень - слишком дождливой, а весна слишком душной. Едва наступило лето, Александр снова стал часто бродить у реки, всматриваясь в её воды.

Настал долгожданный день. Весь день он провёл у реки. Святой отец не пытался остановить его. Знал, что бесполезно. Александр ходил вокруг да около. Река словно звала его. Сидя в тени раскидистого дуба уже час второй, он смотрел на реку, на лёгкую рябь воды, и на солнечные лучи, играющие в маленьких волнах. Александр думал, как не утонуть? Как найти эти останки? Ведь понятия он не имеет, где именно они. Правда сегодня святой отец поведал, что кости Якова полностью чёрные, потому и отличаются от останков других людей, коих погубил здесь немало. Кости чёрные потому, что при жизни, после смерти отца, жил он одной чёрной магией, пропиталась им она. Александр сидел, теребя какой то камень, послеполуденный, робкий ветер приятно освежает, но не приносил внутреннего покоя.

Ближе к вечеру, Александр сходил домой, и, поужинав лёгким супом, он снова прибежал к речке. Вновь стал он ходить у берега. Закат окрашивал листву деревьев в кровавые, оранжевые и золотистые краски. Эти же краски отражались и в реке. Александр ждал когда сядет солнце, и когда, наконец, луна выйдет, и поднимется над головою, когда выйдет она из тёмных облаков. Александр снял фрак и туфли, оставшись лишь в рубахе да в штанах, он стал заходить в воду. Чем больше он погружался в воду, тем отчётливее и яснее слышал он шёпот утопленников... Вздохнув, перекрестился, и, набрав полную грудь воздуха. Он окунулся с головой в ледяную реку.

Глава 4

Окунувшись в воду, Александр передёрнулся... Вода была обжигающе ледяной, неестественно ледяной. Он почувствовал, что что-то изменилось. Глаза его всё ещё были закрыты, а чувства обострились до предела. Внезапно что-то стало тянуть его на дно. Кто-то или что-то схватило его за щиколотку и стало утаскивать вниз.

Александр сжал веки ещё крепче. В ушах появился тонкий, пронзительный писк — должно быть, от страшного давления. Но вырваться он не мог. Чем отчаяннее он пытался освободиться, тем сильнее неведомая сила сжимала его щиколотку. На миг юноше даже почудилось, что кость вот-вот треснет под этой мёртвой хваткой.

Неведение страшило сильнее самой боли. Глаза его всё ещё оставались закрыты. Когда воздуха стало не хватать, а грудь будто сдавило железным обручем, мысли одна за другой начали рождаться в голове, каждая страшнее предыдущей. Неужели это один из утопленников? Или... сам Яков?

При одной лишь мысли о нём Александра пробрала дрожь. Целый год он представлял Якова таким, каким описывал его отец Фёдор при жизни: высоким, черноволосым, с тёмными, словно смоль, глазами. Лишь прозрачным, как и подобает призраку. Но действительность оказалась куда страшнее...

Резко распахнув глаза, Александр замер.

То, что схватило ещё за щиколотку, оказался самим Яковым. Но он выглядел вовсе не так, как представлял себе Александр: лицо слишком бледное, правдиво было бы сказать что оно было белым, белее листа бумаги. Эта мертвенная белизна лишь сильнее подчёркивала глаза — две бездонные чёрные пропасти. В них не было ни зрачков, ни белков, и всё же Александру казалось, будто Яков смотрит прямо на него.

Рот его был усеян длинными, острыми, словно акульими, зубами. Они были такими же белыми, как и его кожа. Лишь тонкие губы сохраняли едва заметный розоватый оттенок, хотя и они казались почти бескровными.

Одежда Якова кое где была порвана, его сюртук, рубаха, и брюки. Чистыми и новыми казались лишь туфли. Его конечности неестественно выгибались, пальцы на руках были неестественно длинны, так же, как и ногти, уже почерневшие, эти ногти походили больше на когти. Такие же ногти были и на ногах.

Александр резко дёрнулся. Он почувствовал пронзительную боль в щиколотке и отчётливо услышал хруст. Но именно эта боль придала ему ещё больше сил. Он резко выплыл на поверхность. Тело его всё ещё оставалось в реке, но голова уже была над водой. Светлые волосы потемнели от воды. Александр судорожно глотал воздух, а щиколотку вовсе перестал чувствовать — видно, из-за ледяной воды. Сам он стал бледнее мела: то ли от ледяной воды, то ли от увиденного.

Посмотрев вниз, он не увидел Якова. Хотя, возможно, его не было видно в темноте. Александр дрожал как осиновый лист. Но, дабы успокоиться, хотя бы немного прийти в себя, стал глубоко дышать. Всё же пути назад нет, и до восхода солнца нужно собрать останки Якова. Он вновь погрузился под воду.