Луиза из бункера.

Луиза из бункера.

ГЛАВА 1 Железная дверь.

Это случилось в восьмидесятых годах в бывшем Кёнигсберге, переименованном в СССР в Калининград. Я жил в хрущёвке на улице Больничной, и в нашем дворе сохранился один старый четырёхэтажный немецкий дом. Точнее, его половинка — вторую часть дома разрушило ещё во Вторую мировую войну при английской бомбардировке города.

Пару лет назад на его фасаде появилась трещина. С каждым месяцем она разрасталась всё больше и больше, проходя прямо по комнатам жильцов. В конце концов дом было решено снести от греха подальше. Жителей расселили, фасад разрушили и начали расчищать фундамент под запланированную на этом месте детскую площадку.

Вот тогда работавший на расчистке экскаватор в том месте, где стояла снесённая бомбардировкой половина дома, и раскопал вход в подземелье. По всей видимости, это было немецкое бомбоубежище. Десяток ступенек вели вниз, в подвал, к ржавой металлической двери. Дверь была закрыта, и экскаваторщик с товарищами попробовали её открыть, но та не поддавалась. В итоге они решили не рисковать, ведь, по рассказам, бывали случаи, когда входы в немецкие бомбоубежища оказывались заминированы.

Вскоре рабочие отправились на обед, решив, что вечером, после работы, бригадир доложит о находке начальству в стройтрест. Мне тогда было лет двенадцать, и мы с другом Васькой из тринадцатого подъезда попробовали самостоятельно открыть дверь, ведущую, по нашему глубокому убеждению, к сокровищам Третьего рейха. А может, даже за ней нас ждала потерянная Янтарная комната. Но дверь, разумеется, нам не поддалась, и тогда Васька взял оставленный строителями возле неё лом и шарахнул им по железу.

В ответ нам послышалось, что там, за этой ржавой преградой, кто-то тихо, но очень жутко застонал и слегка поскрёб изнутри по двери — наверняка своими длинными грязными когтями, как будто помогая нам её открыть. Сбежали мы с Васькой быстро и весь день старались гулять как можно дальше, не приближаясь к зловещему месту.

Догадки у нас были разные. Вспомнили бабку Нюру из этого немецкого дома: у неё единственной остался подвал, остальные засыпало ещё в войну, и старая божилась всем вокруг, что слышит через вентиляционную трубу, как под землёй сопят во сне демоны. Разумеется, над старухой смеялись — её глупое суеверие было смешно даже нам, пионерам. Но теперь мы с трепетом и даже немного с ужасом ожидали, что же там найдут строители, когда наконец вскроют эту дверь.

Вечером выяснилось, что у бульдозериста сегодня день рождения. Вся бригада напилась, никаких действий по поводу обнаруженного входа в подземелье предпринимать они не стали и отложили доклад начальству на следующий рабочий день. Так наступила первая ночь этой истории.

ГЛАВА 2 Луиза.

Ближе к одиннадцати часам вечера на улице быстро стемнело. Развалины обволокла лёгкая вечерняя дымка, двор опустел и погрузился в тишину, которую нарушали лишь приглушённые звуки, доносившиеся из окон квартир. Разрушенный дом находился прямо посреди нашего двора и был окружён четырёхэтажными хрущёвками. Освещения во дворе как такового не было: только тусклый свет пробивался сквозь шторы, да луна изредка протискивалась сквозь набежавшие — как специально в эту ночь — тучи и бросала свой мрачный свет на землю.

Дверь в бункер со зловещим металлическим скрипом отворилась, и из неё вышла девочка лет девяти — белобрысая, с косичками, одетая в старенькое, потрёпанное платьице фасона сороковых годов прошлого века. Металлический скрип хоть и был громким, но, похоже, остался незамеченным жильцами окружавших развалины домов, которые были заняты своими делами за зашторенными тюлем окнами. Она огляделась и, подобно животному, понюхала воздух. Луна, до этого освещавшая её своим тусклым лучом, словно прожектор на сцене старого провинциального театра, будто испугавшись её появления, скрылась за тучами. Девочка пересекла двор и вышла на проезжую часть.

На дороге было посветлее: фонари городского освещения работали через один. Прохожих в столь поздний час не наблюдалось, да и автомобили здесь даже днём проезжали редко, а ночью их и подавно нельзя было встретить. Девочка поправила косички и не спеша пошла по дороге, с интересом осматривая всё вокруг, словно турист, впервые посетивший незнакомый город.

Вскоре дорога привела её к парку, который находился неподалёку. Несмотря на поздний час, там кипела жизнь. На скамейках ворковали влюблённые парочки, подростки кучковались вокруг гитариста, трое дружинников с красными повязками на рукавах искали хулиганов, а кто-то в глубине аллей шуршал в кустах — по всей вероятности, занимаясь тем, чего, как известно, «не было в СССР». В общем, для столь глухого времени суток здесь оказалось достаточно людно. Девочка улыбнулась и, прикрыв глаза, с наслаждением вдохнула полной грудью ночной воздух. Замерла у самого входа в парк.

– Привет, малышка! – мутного вида мужчина, незаметно подкравшийся к ней сзади, наклонился к девочке, воровато оглянулся и продолжил: – А ты что, тут одна? Заблудилась?

Девочка, ничуть не смутившись, даже не вздрогнула от такого появления незнакомца.

– Здравствуй, дяденька! – Она оценивающе оглядела его. – Меня зовут Луиза. Я не заблудилась, я просто давно не гуляла, – очень серьёзно ответила она.

Мужчина слегка засуетился, достал из кармана конфету и протянул её девочке, не переставая воровато оглядываться по сторонам.

– Держи, это тебе.

Луиза взяла конфету. Шмыгнула носом, стараясь при этом как можно незаметнее принюхаться к подошедшему.

– Danke schön! – Подумав секунду, она быстро поправилась: – Спасибо!

– Так где твои родители? – снова воровато оглядевшись, спросил незнакомец.

– Мама умерла от голода, а папа пропал без вести, – спокойно сообщила девочка, доверчиво глядя на мужчину.

– Так ты из детдома? Убежала, что ли? – Мужчина заметно повеселел. – Хотя не важно. Хочешь ещё конфет? Много конфет? – Он развёл руками, показывая, как именно много.

– Я не люблю сладкое... Мне мясо больше нравится. Дядя, а вы мне не поможете… – хотела о чём-то попросить незнакомца Луиза, но он не дал ей договорить.

– Так и я мясо люблю! – радостно всплеснул он руками. – Как раз у меня в машине стейк говяжий, жена в обед приготовила. Хочешь, с тобой поделюсь?

Девочка равнодушно пожала плечами:

– А что такое стейк?

Незнакомец ещё более радостно заулыбался, взял Луизу за руку, она не сопротивлялась.

– Это такое мясо! Сочное, большой кусок. Пойдём, радость моя, сама попробуешь.

Луиза покорно пошла с незнакомцем. Они прошли вдоль забора парка и подошли к припаркованному фургону Иж-2715. Мужчина открыл грузовую дверцу своего автомобиля и быстро, воровато огляделся по сторонам: возле парка никого не было.

– Вот, залезай сюда, девочка. Там скамеечка у бортика, садись на неё, а я сейчас стейк из кабины достану. У меня там ещё и чай в термосе есть, запить.

Луиза послушно забралась в тёмный грузовой отсек, ничего не спросив и даже не поинтересовавшись, почему бы не перекусить в кабине водителя. Незнакомец суетливо подошёл к кабине, достал из бардачка тряпку и бутылёк с надписью «хлороформ», обильно пропитав её содержимым. Ещё раз быстро оглядевшись по сторонам, он вернулся назад и нырнул в грузовой отсек своего автомобиля.

– Не бойся, вот, держи.

Быстрым натренированным движением он накинул тряпку на лицо жертвы. К его удивлению, Луиза даже не сопротивлялась и через несколько секунд обмякла на полу фургона. Похититель захлопнул дверцу, запер её на замок и сел за руль.

ГЛАВА 3 Жертва.

Луиза очнулась в маленькой грязной комнатке без окон. Её стены были, как в студии звукозаписи, обиты самодельной звукоизоляцией из картонных лотков для куриных яиц. Помещение тускло освещала одинокая лампочка без абажура. Из мебели здесь была только старая металлическая кровать на пружинах с рваным матрасом, на которой и лежала Луиза. Она инстинктивно попыталась подняться, но наручники, пристёгнутые к металлической спинке, грубо врезались в запястья, не позволив пленнице этого сделать.

– Hans, ich habe Hunger!* – ещё не поняв, где находится и что происходит, потребовала Луиза по-немецки.

Дверь со скрипом открылась, и в комнату вошёл её похититель.

* Ганс, я хочу есть! (нем.)

– Проснулась, радость моя!

Луиза удивлённо посмотрела на вошедшего. Действие хлороформа ещё не до конца прошло, и она никак не могла припомнить, что с ней случилось.

– А вы кто? Как я сюда попала?

Мужчина присел на краешек кровати. Он успел переодеться в махровый халат, накинутый на голое тело, и теперь неприятным, сладострастным взглядом окидывал Луизу с ног до косичек.

– Я дядя Валера. Давай-ка мы сейчас с тобой в доктора поиграем.

Наконец действие снотворного полностью закончилось, и Луиза окончательно пришла в себя.

– Вспомнила! Вы пахнете невкусно, но я сильно голодна, – улыбнулась девочка ему в ответ. – Поиграть мы не успеем, дядя. Я очень сильно хочу кушать, извините.

– Ну, радость моя, сначала поиграем, а потом поешь. Такие вот у нас с тобой теперь правила, – сообщил Валера, не переставая глумливо улыбаться.

– Хорошо, давайте поиграем, дядя Валера. Вы мне только руки освободите, – с покорным видом попросило наивное дитя.

– А ты будешь хорошо себя вести? Обещаешь?

На лице Луизы появилось ангельское выражение.

– Честное пионерское!

Мужчина расстегнул наручники, и Луиза теперь смогла сесть на кровати.

– Снимай платьице, – бархатным голосом приказал он и вплотную придвинулся к девочке, задрожав от предвкушения.

Но Луиза резко оттолкнула его и в один прыжок оказалась возле двери. Валера огорчённо вздохнул:

– Радость моя, я думал, ты умная девочка. Дверь на замке, её не открыть. Будешь бегать — я тебя накажу!

Луиза протянула руку к выключателю задержала её на пару секунд.

– Я хорошая и умная, просто кушать сильно хочу! Я не ела уже целую вечность, извини, дядя Валера!

И Луиза щёлкнула выключателем. Лампочка в комнате погасла.

В полной темноте Валера увидел горящие красным огнём глаза Луизы — они медленно приближались к нему. Маньяка охватил животный страх. Тело сковал паралич, как у кролика перед удавом, и он смог лишь тихо, приглушённо завыть от ужаса:

– Прости, я ведь пошутил…. Я…

Прыжок. Валера издал глухой предсмертный возглас, и в тёмной комнате-тюрьме раздались звуки хищника, разрывающего плоть своей жертвы.

ГЛАВА 4 Свидетель.

На следующий день, после описанных выше событий той первой ночи, ко мне с самого утра прибежал Васька. Он был сильно возбуждён, вид у него был взъерошенный и невыспавшийся. Как только бабушка оставила нас одних в комнате, он бросился ко мне, схватил за руку и торопливо, полушёпотом сообщил:

– Игорёк, я всё видел! В полночь он выбрался из логова и вернулся только под утро!

– Кто вышел? Ты про кого, Васька? – не понял я, о чём он.

– Из той железной двери! – сообщил он, сделав максимально тревожный вид.

Дело в том, что окна Васькиной спальни выходили прямо на развалины немецкого дома, и мы договорились, что он, на всякий случай, ночью будет посматривать за таинственной дверью в подземелье. Для этих целей я даже стащил папин бинокль и дал его другу на дежурство.