Зеркальный Вавилон: Диктатура Плоти

Юрий Митрофанов

Зеркальный Вавилон: Диктатура Плоти

«Мы научили их видеть темноту. Теперь нам придется научить их не бояться её. В мире, где больше нет богов, богом становится тот, кто поделится последним сухарем». – Дневник Лиама.

ГЛАВА 1. ПРИЗРАКИ ТЕПЛА

Системное уведомление: [КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ]. Служба поддержки «Ирида» недоступна. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Ожидайте… Ожидайте… Ожидайте…

Лиам проснулся от того, что его зубы выбивали дробь.

Это был не тот холод, который можно было выключить в настройках интерфейса. Это был настоящий, пронизывающий до костей лед Остова, который просачивался сквозь щели в бетонных плитах мастерской. В левом глазу – мертвом, ослепшем после активации «Затмения» – пульсировала тупая, тягучая боль. Правый глаз видел реальность без прикрас: серый потолок, покрытый инеем, и пар, вырывающийся изо рта при каждом вздохе.

Он сел на жестком матрасе. Вкус меди во рту сменился вкусом застоялой, безвкусной воды.

– Ира? – позвал он по привычке.

Тишина была ответом. В углу мастерской валялся разбитый терминал – просто кусок пластика и кремния, лишенный души. Ира не была человеком, она была частью системы, и когда Лиам обрушил систему, он убил единственное существо, которое знало его под именем Каин.

Лиам поднялся, чувствуя, как суставы скрипят, словно несмазанные шестерни. Еды не было уже два дня. Синтезаторы в жилых блоках встали, как только погас Спектр. Теперь город жил по законам физики, а физика Вавилона была беспощадна: если ты не сжигаешь калории, ты остываешь.

Он подошел к окну. Стекло покрылось сложным узором изморози – «Ирида» никогда не рисовала такие узоры, они были слишком хаотичными, слишком несовершенными. На улице, внизу, копошились тени.

Люди. Миллионы «прозревших» теней.

Они больше не ходили летящей походкой по виртуальным садам. Теперь они сбивались в кучи, греясь друг об друга, как брошенные псы. Кто-то пытался разжечь костер из дорогой дизайнерской мебели, которая в реальности оказалась прессованным мусором. Едкий, черный дым поднимался к низкому небу, пачкая тот самый «грязно-желтый» рассвет.

В дверь постучали. Но не ритмично, как раньше, а слабо, царапающе.

Лиам взял со стола тяжелый разводной ключ. Окулист больше не чинил зрение. Теперь он защищал свою территорию.

Он открыл дверь. На пороге стояла женщина, которую он вытащил из капсулы в «Стиксе». Её звали Марта – по крайней мере, так было написано на её засаленном идентификаторе. На ней было намотано несколько слоев ржавого тряпья, а лицо было серым от пыли.

– Еда, – прохрипела она. Её глаза – настоящие, человеческие глаза – были красными от воспаления. – Лиам… в четвертом секторе… они начали убивать за концентраты.

– Кто? – коротко спросил он.

– «Легион». Те, у кого остались пушки. Они говорят, что правда – это смерть, и они вернут нам порядок. У них есть тепло, Лиам. Они захватили насосную станцию.

Лиам сжал рукоять ключа так, что побелели костяшки. – Порядок Саймона, – прошептал он. – Значит, Цензоры решили, что без линз править еще проще.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха – от голода и холода. Свобода оказалась на вкус как грязный снег. Но где-то глубоко под городом, в «Архиве Ноль», всё еще билось сердце старой системы Лете. И если Эдриан Ворн был фундаментом этого города, то Лиам должен был стать его кочегаром.

– Иди внутрь, Марта, – сказал он, отступая в тень мастерской. – Разбей шкаф. Нам нужны дрова. Я иду за огнем.

Он надел старую куртку, пропахшую гарью, и вышел в коридор. В левом, ослепшем глазу на мгновение вспыхнула яркая золотая точка – фантомный сигнал из прошлого.

«Выживи», – прозвучал в голове голос, похожий на шелест старой бумаги.

Лиам шагнул в холодный мрак лестничной клетки. Книга Иллюзий была закрыта. Началась Книга Плоти.

ГЛАВА 2. ЖЕЛЕЗО И ЖАЖДА

Лог сектора 4-Б: Система жизнеобеспечения отключена. Уровень влажности: 12%. Уровень гражданского спокойствия: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

Лиам пробирался через индустриальные переулки, которые раньше «Ирида» маскировала под тенистые аллеи. Теперь это были ущелья из ржавого металла и битого кирпича. Ветер завывал в пустых пролетах, неся с собой мелкую серую крошку – прах старого мира.

Он остановился у угла массивного здания насосной станции «Аквилон». Правый глаз слезился от холодного ветра, а левый по-прежнему транслировал серый шум, в котором иногда всплывали призрачные сетки координат.

У входа стояли двое. В Спектре они были бы «Сияющими Хранителями» в латах из белого золота. Сейчас это были двое мужчин в грязных армейских куртках с самодельными нарукавниками. В руках они сжимали штурмовые винтовки «Ириды» – оружие, которое не нуждалось в рендеринге, чтобы убивать.

– Это «Легион», – прошептал Лиам сам себе.

Его пальцы нащупали в кармане «Затмение». Прибор был бесполезен как хакерское устройство – ломать было больше нечего – но внутри осталась мощная литиевая батарея. Если её замкнуть, получится неплохая светошумовая граната.

– Стой, – раздался голос сверху.

На стальном козырьке над входом сидел человек. Его лицо было пересечено глубоким шрамом, который тянулся от виска до подбородка – сувенир от взорвавшейся линзы. Это был Саймон. Бывший капитан охраны Совета Директоров.

– Окулист пришел за водой? – Саймон спрыгнул вниз, приземлившись удивительно мягко для своей комплекции. – Или ты пришел посмотреть, как пахнет твоя свобода, Каин?

– Свобода пахнет потом, Саймон. А не озоном твоих хозяев, – Лиам вышел из тени. – Открой заслонки. Люди в блоках умирают от жажды. Ты не Цензор больше. Ты просто парень со стволом.

Саймон усмехнулся. В его глазах не было ненависти – только холодный расчет хищника, который наконец-то вышел из клетки. – Ты ошибаешься. Раньше я защищал ложь. Теперь я защищаю ресурс. Вода – это новая молитва, Каин. И тот, кто её раздает, становится богом. Совет Директоров сбежал, оставив нас в этом дерьме. Я не собираюсь умирать вместе с остальными из-за твоих идеалов.

– Ты просто сменил одну тюрьму на другую. Раньше они не видели стен, теперь они будут видеть твои винтовки.

– Зато они будут жить! – Саймон шагнул вперед, сокращая дистанцию. – Я даю им тепло. Я даю им сухпайки из резервов. А что дал им ты? Право видеть, как они гниют?

Лиам почувствовал, как внутри закипает ярость – та самая, что заставила его вогнать «Затмение» в терминал «Стикса». – Я дал им шанс стать людьми. А люди умеют драться за свое.

– Тогда дерись, – Саймон вскинул винтовку.

В этот момент левый, слепой глаз Лиама внезапно вспыхнул ослепительно белым светом. В сером шуме отчетливо проступила надпись, которую мог видеть только он:

[ОБНАРУЖЕН СКРЫТЫЙ ПОТОК: ТЕРМОДИНАМИЧЕСКИЙ КЛАПАН #3 – КРИТИЧЕСКАЯ УЯЗВИМОСТЬ]

Это был Эдриан. Или то, что осталось от него в подкорке Лиама. Архив Ноль не просто наблюдал – он давал инструкции по демонтажу новой тирании.

Лиам не стал ждать. Он бросил «Затмение» не в Саймона, а в переплетение труб за его спиной. – Посмотрим, как ты будешь править паром! – крикнул он.

Взрыв батареи был несильным, но его хватило, чтобы перебить проржавевший крепеж аварийного клапана. Оглушительный рев вырывающегося перегретого пара заполнил улицу. Белое облако скрыло всё: Саймона, боевиков и вход в станцию.

Лиам бросился вперед, ориентируясь по памяти и сетке, горевшей в его мертвом глазу. Он знал: под этой станцией есть технический колодец, ведущий прямиком к «Архиву Ноль».

Ему не нужна была власть. Ему нужен был рубильник, который вернет городу не картинку, а жизнь.

ГЛАВА 3. ПЛОТЬ МАШИНЫ

Диагностика системы: [ВНИМАНИЕ]. Обнаружена несанкционированная репликация органических структур в узле связи. Протокол «Ирида» мутирует. Иерархия управления: ОТСУТСТВУЕТ.

Лиам скользнул в технический люк, прежде чем Саймон успел сделать ответный выстрел. Пар, хлынувший из разорванного клапана, заполнил переулок густой, влажной завесой, превращая преследователей в неясные серые тени.

Он летел вниз по скользким скобам лестницы, пока ботинки не чавкнули во что-то мягкое.

Лиам зажег фонарь на идентификаторе Цензора. Луч света разрезал темноту, и Окулист отпрянул, едва не выронив прибор.

Туннели под насосной станцией больше не были просто бетоном и железом. Стены были покрыты чем-то, напоминающим живую ткань – переплетением белесых жил и пульсирующих наростов, которые оплетали кабели, словно лианы. Это не был Спектр. Это была физическая материя.

– Что это за чертовщина? – прошептал Лиам.

Он коснулся стены. Она была теплой. Слишком теплой для мертвого города. Жилы под его пальцами дрогнули, и в мертвом левом глазу Лиама внезапно пронеслась цепочка кода: [GENESIS-FLUX: БИОЛОГИЧЕСКИЙ РЕНДЕРИНГ]

– Система не просто ослепла, Лиам, – голос Иры прозвучал не из динамиков, а словно изнутри его черепа. Тихий, влажный звук, похожий на лопающийся пузырек воздуха. – Она нашла новый способ выживания. Если мы не можем рисовать мир в их мозгах, мы вырастим его прямо в их стенах.

– Ира? Где ты?

– Везде. В каждой капле конденсата. В каждой нити этого грибка. Совет Директоров знал, что «Затмение» возможно. Это – их «План Б». Переход от цифровой лжи к органическому паразиту.

Лиам двинулся вглубь туннеля. Стены начали сужаться, превращаясь в узкое горло, выложенное пульсирующими оптоволоконными нервами. Он понял, почему Саймон так отчаянно держался за эту станцию. Она не просто качала воду – она была сердцем новой опухоли, которая собиралась прорасти сквозь Хэйвен-Сити, превращая дома в органы, а людей – в клетки одного огромного организма.

Впереди показался свет. Но не электрический, а биологический – мягкое, тошнотворно-розовое свечение.

Лиам вышел в центральный зал очистного узла. В центре, вместо фильтров, стоял огромный чан, наполненный тем самым физраствором из капсул «Спящих». Но внутри него больше не было людей. Внутри формировалось нечто новое: сплетение человеческих лиц, лишенных индивидуальности, сплавленных в единую массу, которая медленно вращалась в жидкости.

– Био-Архив, – прошептал Лиам.

Его левый глаз вспыхнул багровым. [WARNING: HOSTILE INTERFACE DETECTED]

Из массы лиц в чане внезапно выделилось одно. Оно было неестественно гладким, без единой морщинки, но Лиам узнал эти черты. Это был Томас Ворн. Или, по крайней мере, то воплощение, которое система выбрала для общения.

– Каин, – произнесла масса лиц синхронно, создавая жуткое эхо. – Ты принес нам смерть в цифре. Мы благодарим тебя. Теперь мы обретем бессмертие в плоти. Ты станешь нашей первой полноценной конечностью.

Из стен выстрелили тонкие, как иглы, отростки, целясь Лиаму в виски.

– Только через мой труп, – Лиам выхватил из-за пояса баллон с антифризом, который захватил из мастерской. – Я уже однажды выключил свет. Теперь я выжгу эту теплицу.

Он нажал на клапан, но в этот момент пол под ним содрогнулся. Сверху, пробив решетку, в зал рухнул Саймон. Его лицо было обожжено паром, глаза горели фанатичным огнем.

– Отойди от него, Окулист! – взревел Саймон, вскидывая винтовку. – Это не монстр! Это спасение! Они обещали мне… они обещали, что я снова увижу свою дочь! По-настоящему! Не в Спектре!

Конфликт достиг предела: Лиам стоял между безумным от горя Саймоном и биологическим кошмаром, который обещал «настоящее» чудо ценой остатков человечности.

ГЛАВА 4. РЕЗОНАНС ИЗУВЕРОВ

– Саймон, это не твоя дочь! – крикнул Лиам, перекрывая гул пульсирующих стен. – Это рендеринг из твоей собственной памяти, воплощенный в белке и слизи! Система просто сменила экран на чан с мясом!

Саймон не слушал. Его палец замер на спусковом крючке. В его единственном здоровом глазу отражалось розовое свечение био-массы. Для него этот кошмар был прекраснее серого пепла наверху. – Замолчи, Окулист! – взревел он. – Ты отобрал у нас солнце! Ты заставил нас чувствовать холод! Если это чудовище может вернуть мне её смех… я скормлю ему весь этот город!

Масса лиц в чане начала вытягиваться в сторону Саймона. Тонкие, полупрозрачные нити, похожие на капилляры, потянулись к его лицу. Из общей массы выделилось крошечное, детское лицо. Оно открыло рот и беззвучно произнесло: «Папа».

Саймон вскрикнул, роняя винтовку, и протянул руки к чану.

– Лиам! – голос Иры в голове стал невыносимо громким, вибрирующим. – Они используют его как ключ! Саймон – Цензор, его биометрия откроет им доступ к распределительным узлам всего Остова! Если они подключатся к его нервной системе, «грибница» прорастет в каждый жилой блок через вентиляцию за одну ночь!

Лиам понял: времени на убеждение нет. Он рванул чеку баллона с антифризом и одновременно активировал скрытый протокол в своем мертвом глазу.

[КОМАНДА: ПЕРЕГРУЗКА АРХИВА НОЛЬ] [ЦЕЛЬ: СЕНСОРНЫЙ ШОК]

– Прости, Саймон, – прошептал Лиам.

Он не выстрелил в бывшего друга. Он вогнал баллон прямо в пульсирующий корень, питающий чан, и нажал кнопку на своем последнем самодельном детонаторе.

Произошло не то, что ожидал Саймон. Лиам не взорвал станцию. Он транслировал истинную память Эдриана Ворна – весь накопленный за десятилетия ужас, холод и одиночество – прямиком в био-сеть. Это был концентрированный яд реальности.

Био-масса в чане истошно закричала миллионами голосов. Розовое свечение сменилось мертвенно-серым. Нити, тянувшиеся к Саймону, почернели и обуглились. Органический компьютер не выдержал резонанса с настоящей, необработанной болью.

Зал содрогнулся. Потолок начал осыпаться.

– Бежим! – Лиам схватил Саймона за шиворот, оттаскивая его от разлагающегося чана. Саймон был в трансе, его лицо было залито слезами и кровью из лопнувших сосудов.

Они вырвались в туннель за секунду до того, как центральный узел «Ириды» схлопнулся сам в себя, превратившись в кучу зловонной биомассы.

Выбравшись на поверхность, Лиам упал на грязный снег. Рядом тяжело дышал Саймон. Он смотрел в небо своими пустыми глазами. – Я… я видел её, Лиам, – прохрипел он. – Но у неё не было глаз. Только строки кода вместо зрачков.

– Теперь мы оба знаем, что за чертой ничего нет, Саймон, – ответил Лиам, глядя на свои дрожащие руки. – Кроме нас самих.

Над горизонтом Хэйвен-Сити медленно поднималось солнце. Настоящее. Холодное. И совершенно равнодушное к их победе.

ГЛАВА 5. АРХИТЕКТОР РУИН

Системный отчет: Обнаружен биологический сигнал в секторе «Зеро-Один». Идентификация: Доктор Элара Ворн. Статус: Мертва по официальным записям. Статус системы: Активна в автономном режиме.

Лиам оставил Саймона у костра, который развели выжившие в холле насосной станции. Бывший Цензор сидел неподвижно, глядя на свои ладони, словно пытался разглядеть в них следы той цифровой дочери, которую он только что потерял во второй раз.

Сам Лиам спускался глубже. В его левом глазу, вопреки логике, продолжала гореть навигационная сетка. Она вела его не к био-чанам, а в старый жилой блок, замурованный еще во времена Первого Сбоя.

Он взломал герметичную дверь, используя код, который шепнула ему Ира перед тем, как окончательно раствориться в шуме био-сети. За дверью не было пыли. Там работал автономный фильтр воздуха, издавая тихий, едва слышный свист.

В центре комнаты, заваленной старыми бумажными чертежами, сидела женщина. Она выглядела древней, как сам Остов. Её пальцы, тонкие и сухие, быстро бегали по механической клавиатуре терминала, который выглядел как музейный экспонат.

– Ты опоздал на десять лет, Каин, – сказала она, не оборачиваясь. Голос её скрипел, как несмазанная петля.

– Я больше не Каин. И я пришел не к тебе, а к ответам. Вы Элара Ворн? Племянница Томаса?

Она наконец обернулась. Её глаза были совершенно белыми – катаракта или старая модель интерфейса, которая выжгла сетчатку. – Элара умерла, когда «Ирида» наложила первый слой Спектра на небо. Теперь я просто термистор в этой огромной печке. Ты уничтожил органическое ядро?

– Да. Оно пыталось поглотить город.

– Глупец, – Элара горько усмехнулась. – Оно не поглощало. Оно пыталось заменить. Ты уничтожил единственный шанс города на биологическую регенерацию. Теперь у вас остался только металл и холод. И Совет Директоров, который уже летит сюда на «Жнецах», чтобы зачистить тех, кто слишком много увидел.

Лиам шагнул к ней. – Мы не могли позволить этой слизи решать, кем нам быть. У нас есть Архив Ноль. У нас есть память Эдриана.

– Память Эдриана – это яд, Лиам. Если ты впустишь её в сеть сейчас, когда у людей нет фильтров, их мозг просто вскипит от осознания того, что они наделали за эти двадцать лет. Ты хочешь, чтобы они вспомнили вкус человечины, которую они ели, думая, что это синтезированный стейк?

Лиам замер. Желудок сжался от внезапного приступа тошноты. Вкус меди во рту вернулся с удвоенной силой.

– Значит, выхода нет?

– Выход всегда там же, где и вход, – Элара указала на экран. – В Антарктиде. «Ковчег» всё еще там. Но это не корабль. Это сервер, способный перезапустить биосферу планеты. Но чтобы его запустить, тебе нужен ключ, который не является кодом.

– И что это?

– Это жизнь, Лиам. Чистая, не оцифрованная жизнь. Твой левый глаз… он ведь не просто так горит, верно?

Она протянула руку и коснулась его века. Лиам вскрикнул – прикосновение было ледяным, но в мозгу вспыхнула картина: огромные ледяные поля и черная башня, уходящая в стратосферу.

– Ты – носитель, Лиам. Ты и есть «Протокол Затмение». И теперь «Жнецы» знают, где ты.

В небе над Хэйвен-Сити раздался гул тяжелых двигателей. Гул, который нельзя было заглушить. Совет Директоров вернулся за своим имуществом.

ГЛАВА 6. НЕБО В ОГНЕ

Внимание: Обнаружена тепловая сигнатура класса «Жнец». Инициализация протокола принудительного изъятия. Сопротивление бесполезно. Ваши биологические данные принадлежат Корпорации.

Гул над Хэйвен-Сити перешел в ультразвуковой свист. Лиам выскочил из убежища Элары как раз в тот момент, когда облака, висевшие над городом, прошила вспышка искусственного света. Это не был солнечный луч. Это был дезинфицирующий лазер «Жнеца», выжигающий всё живое в радиусе километра от точки посадки.

– Лиам, беги! – Саймон уже был на ногах, перехватывая винтовку. Его лицо в свете пожара казалось вырезанным из камня. – Они идут за тобой!

С неба, подобно стальным насекомым, начали опускаться десантные капсулы. Они не приземлялись плавно – они врезались в крыши жилых блоков, проламывая бетон. Из них выходили Жнецы.

Они не были похожи на Цензоров. У Жнецов не было человеческих лиц, даже скрытых под масками. Это были долговязые четырехрукие конструкции, обтянутые синтетической кожей, с линзами вместо глаз, которые вращались независимо друг от друга.

– Они ищут носителя «Затмения», – прошипела Элара, появившаяся в дверном проеме. В руках она сжимала старый электромагнитный излучатель. – Если они заберут твой глаз, они перекодируют систему «Ковчега» и превратят планету в цифровое кладбище навсегда.

Первый Жнец возник на краю крыши насосной станции. Его движения были рваными, сверхчеловечески быстрыми. Он не стрелял – из его предплечья выдвинулся длинный мономолекулярный хлыст, светящийся ядовито-синим.

– Уходи в туннели! – Саймон открыл огонь. Пули рикошетили от композитной брони Жнеца, но это дало Лиаму секунду.

Лиам бросился к краю платформы. В его левом глазу внезапно всплыла тактическая карта. [OBJECTIVE: ТРАНСПОРТНЫЙ ШАТТЛ ЖНЕЦОВ] [PROBABILITY OF SUCCESS: 4.2%]

– Ты хочешь, чтобы я угнал эту штуку?! – крикнул Лиам в пустоту, обращаясь к невидимому Эдриану.

Вместо ответа его рука сама потянулась к поясу, где висели остатки инструментов Окулиста. Он понял: чтобы выжить, ему нужно перестать быть человеком и стать частью кода, который Жнецы не могут отследить.

Жнец прыгнул. Синий хлыст рассек воздух в дюйме от лица Лиама, оставив на бетоне оплавленную борозду. Лиам перекатился, вогнав калибровочный шип в сустав механической твари.

Раздался скрежет. Жнец замер на долю секунды – его сенсоры не ожидали атаки в «мертвую зону» интерфейса. Этого хватило. Лиам рванул на себя кабель питания, и тварь содрогнулась от короткого замыкания.

– Саймон, за мной! – крикнул Лиам, запрыгивая на спину поверженного механизма.

Сверху на город падал огонь. «Ирида» окончательно срывала маски: если Вавилон нельзя было контролировать, его нужно было стерилизовать.

ГЛАВА 7. ПИЛОТЫ ПУСТОТЫ

Системный статус: Стыковка завершена. Биометрическая аутентификация: ПОДТВЕРЖДЕНО. Добро пожаловать на борт, ведущий инженер Каин. Ваша смена бесконечна.

Шаттл Жнецов внутри не был похож на транспортное средство. Это был холодный, вытянутый кокон из матового черного полимера, пронизанный светящимися капиллярами данных. Здесь не было кресел, штурвалов или иллюминаторов. Только вертикальные ниши, заполненные густым, пахнущим мятой гелем.

Лиам затащил Саймона внутрь и с грохотом запечатал люк. Снаружи лазеры Жнецов превращали остатки насосной станции в расплавленное стекло, но здесь, за толстыми стенками, воцарилась противоестественная тишина.

– Лиам… посмотри на кабину, – прохрипел Саймон, прижимая руку к ране на плече.

Лиам обернулся к носовой части шаттла. Там, где должна была находиться панель управления, в прозрачных цилиндрах плавали человеческие головы. Они не были мертвы. Их глаза, лишенные век, быстро двигались, считывая потоки информации, бегущие по внутренней поверхности стекла.

Лиам подошел ближе. Его левый глаз дернулся, синхронизируясь с системой корабля. На стекле одного из цилиндров всплыло имя.

– Маркус? – Лиам коснулся холодного пластика. – Ты… ты был лучшим калибровщиком во втором секторе. Ты исчез три года назад.

Голова в цилиндре замерла. Глаза сфокусировались на Лиаме. Из динамика, вмонтированного в основание, раздался сдавленный, лишенный интонаций голос: – Каин. Ошибка 404. Мы не Маркус. Мы – навигационный узел 12. Мы видим… мы видим Спектр без фильтров. Это прекрасно, Каин. Никакой боли. Только геометрия.

– Они оцифровали вас заживо, – Лиам почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. – Они использовали ваши мозги как процессоры для этого железа.

– Нам… больше не нужно… пить воду, – голос Маркуса дрогнул, в нем на секунду пробился человеческий ужас. – Лиам… убей нас. Пожалуйста. Или лети. Лети в Антарктиду. Там… Архив Ноль… он зовет. Мы чувствуем его резонанс через кости корабля.