Литораль

Юрий Леон

Литораль

Весна – удивительная пора! Она приносит радость возрождения. В мифологии славян с приходом бога Весеннего солнца, пробуждаются чувства, притекают свежие силы. Именно он, после таяния льда, приводит к людям богиню Весны. Богиня приходит в мир и пробуждает романтику первой любви. Любовь заставляет солнце светить, землю цвести, и в любви возрождается земная жизнь.

«»

В тот год весна пришла поздно. Нева надломила лёд, но ещё не сбросила его оковы. Под тающим покрывалом снега ещё спали поля. Но в Ольге уже звенел восторг от небесной чистоты. Ещё бы – за окнами весна! В саду звенит капель. По проталинам, журчит веселый перезвон лиловых ручейков. В парной купели ручьи растеклись по саду Адмиралтейства, по, строго вычерченным, питерским проспектам, по городским дворам. Шальная детвора уже шлёпает по лужам, а над Невой развели мосты. Под ними ломают тёмный лёд лидеры первых караванов. Свежий ветер обжигает молодую кровь, бросая вдогон весёлым стайкам студенток морозный запах весенней капели.

«»

Ольга была «нежной красоты». Восторженное создание, она поэтически, «была свежа, как утро». Она любила солнце и легкий ветерок, любила грибные дожди и тихие звёздные ночи. В аромате тающего снега Ольга чувствовала ничем не смущённую радость. С трепетом зеленой силы в ней бурлила юная кровь, и весенняя энергия властно подчиняла, сжимала сердце неясными желаниями. Весенние искры мерцали в её синих глазах, и необычное волнение чувствовалось в её горячем дыханье.

Да, она страстно желала – пусть будет все, пусть сбудутся мечты. В ней пробудилась хмельная пора открытий полярного мира, восхитительного соединения с иным, притягивающим и пугающим. В ней таяла нега золотого забытья. В сердце разгоралось пламя. Ольга выходила из имаго невинного детства в серебро женского мира. Она грезила о сказочных берегах, о дальних морях под сводом жаркого неба, об алых парусах.

Она редко грустила, но, когда набегала грусть, – Ольга рисовала печальных гномов и смешных гуманоидов. «Кривоватые силуэты счастья» – подписывала она свои ироничные картинки. В такие минуты для улучшения настроения она ставила что-нибудь из романтической коллекции. Любимая музыка – лучший психотерапевт.

«»

Музыка, вообще, одна из самых мистических форм искусства. Она передает бесконечную гамму чувств и настроений. Минуя разум, она проникает прямо в душу. И, проходя «мимо» сознания человека, музыка оседает в глубинных структурах, рождая связи и смыслы наших эмоций и поступков.

«»

С высокой набережной Виктор долго смотрел на далёкие зарницы, как медленно они угасали в сонной прели весеннего заката. Воздушный купол рассеивал лучи низкого солнца в небесный фиолет вечера. Небеса темнели в лиловой синеве и светлели в хрусталиках пробуждающихся звёзд.

Виктор вернулся из экспедиции. В его памяти постепенно смеркались сполохи северных сияний и затихали виолончели полярных вьюг и холодов. Здесь, в Городе-на-Неве, он дышал весной, и в её звонких струнах звучали песни молодых и дерзких ветров. В вечерней свежести улиц города он слышал сердцем перезвоны весенних грёз и наваждений. Чего-чего, а этого полно в мистическом дыхании Петербурга, и любой найдёт и услышит, – и в себе и в лирике пробуждённой природы, – звон колоколов неясных призывов.

Над ним прохладно вечерел день. Наковальни кучевых облаков тянулись в высокие сферы. Облака клубились в небесах, словно шлемы на головах небесных богатырей, встающих над землёй.

Сверкая розовыми кудрями, алела лазурь небосвода. Играя, ветер морщил зыбью свободную ото льда гладь пурпурно блещущей Невы. Над легкой дрожью воды, распахнув белые крылья, неподвижно парили чайки.

Виктор медленно шёл по проспекту, когда пошёл тёплый дождь. Капли дождя весело поблескивали в свете фар и, лишенные и грез, и мечтаний, беспечно ложились под шорох колес снующих автомобилей.

В ближайшем кафе он нашёл свободный столик. За окном, в погасшем небе, кудрявились облака. Удачно подобранные и развешанные по стенам фотографии внутреннего интерьера были призваны возбуждать романтику встреч. Виктор, задумавшись, смотрел, как грибной дождик светло заливал окно и звонкими переливами словно напоминал ему об обещанной, но не сбывшейся.

«»

Сделав генеральную уборку и разложив кукол по подушкам, Ольга покаталась по квартире на компьютерном кресле. Помечтала о светлом будущем, о том, как попасть на какой-нибудь сказочный бал.

Ольга была обаятельна своей светлой легкостью в общении. Она тяготела ко всему таинственному и необычному, и стремилась к имиджу загадочной личности. Ещё ей нравились интернет-образы. Иногда ей хотелось быть для всех «своей в доску». Или «ходить с короткой стрижкой, в рваных джинсах. Все время и везде опаздывать и захлебываться от впечатлений. Сидя за «компом», забывать спать, и все вокруг завесить разноцветными стикерами с напоминаниями».

А еще «купить полное собрание сочинений Ленина или перлы бездарного писателя. Научиться ходить на каблуках в коротком мини», флиртовать с аспирантами её архитектурного института, копить на машину и лопать, сколько хочешь, питерских пышек, обсыпанных сахарной пудрой.

Слегка подумав, Ольга решила сделать весеннему городу сюрприз – накупить фейерверков и, на радость, взорвать их. Впрочем, она сразу отказалась от этой мысли. Взяла опаска. И в тёплый вечер, в вечернюю зарю на весеннюю улицу Ольга выпорхнула в прекрасном, беспечном и беззаботном настроении.

«»

На улице семейные пары вели неторопливые беседы. На вечернем променаде лениво гуляли старики. Сквозь шум, синкопы джаза, бардовские песни и изящные пассажи фортепьяно из приоткрытых окон ресторанов и кафе, сквозь строки есенинского рэпа, – чуть слышны были восхищённые девичьи голоса. Навстречу Ольге влюблённая, волоокая молодость, счастливая и пьяная от весны и юности – со смехом и наперегонки разламывала единственную, одну на всех, плитку шоколада. Ох уж, эти вечно голодные студенты!

«»

Ольга шла по Невскому. В свежем ветре растворялся сладкий воздух. Под солнечные всплески долгожданной весны её встречали приветливые улыбки прохожих. И причина была лишь в ней – в её прекрасной юности и счастливом состоянии души. В ней светилась радость – в удовлетворенности и собой, и окружающим миром.

По лужам растаявшего снега вечерний ветерок гонял фиолетовую рябь. Нежданно заморосил дождик. Капризная питерская погода кропила её ноги пригоршнями влажного жемчуга. И сверкающие «флейты водосточных труб», по-маяковски, усевшись на карнизы крыш, свивали падающий серебряный бисер капель в тонкие нити струны тёплого дождя – в музыку фирменного питерского ноктюрна.

Чуть промокнув, и, чуть помедлив, Ольга впорхнула в ближайшее кафе.

Свободным за столиками было лишь одно место. Ольга смущённо улыбнулась. Виктор поздоровался. Она спросила разрешения и присела рядом. Заказала капуччино. Улыбнулась в ответ на весёлую рожицу на блюдце, на детскую надпись: «С днём рожденья!» – на чашечке. До праздника было ещё не близко, но поздравление обрадовало.