скачать книгу бесплатно
Встреча. Сборник рассказов
Юрий Иванович Демидов
Девятнадцать рассказов – реальных и вымышленных, простых и не очень, добрых и жестоких. Эти истории – собрание впечатлений и событий, оставивших след в сердце автора. В них живут простые радости и непростые моменты, юмор и грусть. Они заставляют задуматься, улыбнуться и, возможно, увидеть себя в них.
Юрий Демидов
Встреча. Сборник рассказов
Наколка
Проснулся я утром с больной головой. Вчера отмечали юбилей моего друга и одноклассника Женьки. Женька к тому же мой сосед, живет в другом подъезде. Интересно, как он сейчас, может, тоже «болеет»? Я поднялся с кровати и пошел на кухню выпить аспирин и завтрак какой-нибудь приготовить. Жена-то уехала в санаторий, ей бесплатную путевку дали. Отчего же не поехать, тем более в Крым, да еще и в Феодосию?!
Я принял душ и после всех процедур налил себе чашечку ароматного кофе. Привыкли мы с женой по утрам пить кофе, ничего не поделаешь. Это у нас уже как ритуал. Кофе взбодрил, а аспирин успокоил больную голову, и она начала что-то медленно, но соображать. Вдруг ни с того ни с сего вспомнилась мне старая история, связанная с Женькой. Отчего вдруг?
После окончания школы я задумался, что надо куда-то пойти работать. Временно, так как я готовился к поступлению в институт. Но куда пойти, я не знал. И тут мне мама подсказала, что было бы неплохо устроиться в школу лаборантом по химии. Да-да, именно в ту школу, где я учился. И ходить далеко не нужно, и время свободное будет для подготовки к поступлению в вуз.
Мама помогла мне в трудоустройстве, так как оказалось, что это не так просто и все надо делать через знакомых. Благо у нее они были. И вот я лаборант в кабинете химии. В школе химия мне давалась легко, да и было интересно ее изучать. Но на уроке я всегда находился в помещении и не знал о том, что происходило в лаборатории. О, а это надо видеть! Сколько там всяких колбочек, пробирок, трубочек, различных по конфигурации сосудов, а главное, химических препаратов.
Все это просто завораживало. Ощущение, что ты попал куда-то в прошлые времена, в какую-то пещеру алхимиков, которые прямо сейчас превращают камни в золотые слитки. Конечно, золота я не увидел, а вот работы оказалось много, хотя учебный процесс закончился и все были на каникулах.
Вот в одно свободное теплое летнее утро мы с ребятами собрались в лесополосу, которая находилась неподалеку от жилых домов. По выходным туда всегда приходили люди, живущие рядом. Так и мы тоже отправились. Нашли подходящую полянку, на ней и расположились. Под солнышком позагорали, подышали свежим воздухом, вдохнули аромат зеленой травки. Вдруг кто-то сказал:
– Парни, а неплохо бы сейчас по рюмочке выпить?!
Это был Женька, он даже глаза закатил от удовольствия, представив это.
– Да вроде как еще рановато будет, – ответил кто-то из нас.
– Да нормально, где искать будем?
– Это проблема, все закрыто. Время еще не подошло.
И тут Женька говорит:
– Слушай, Юрок, а ты же у нас химик-лаборант, в твоих закромах спирт должен быть? Так давай проверим? – добавил он, почесывая горло и ехидно ухмыляясь.
Мне Женьку стало жалко: человек недавно попал в неприятную ситуацию, может, пойти ему навстречу… А история у него простая: в то время была мода на тюремные наколки, часть молодежи подражала блатным. Романтика такая. Кто-то песни «зековские» пел под гитару, а кто-то наколки себе набивал, сейчас их татухами называют. Так вот Женька сделал себе на руке такую наколку и был очень доволен: всем показывал, хвастался ей. Наколка была в виде надписи «КЛЕН», что в переводе означало: «Клянусь Любить Ее Навеки». Правда, кого любить, Женька не знал, да это и неважно, главное, наколка!
Но сколько ни прячь от родителей это чудо-произведение, все равно они когда-нибудь увидят его. И вот настал этот день. Всыпали Женьке по полной программе. Бедняга был в ужасе от случившегося. И что же предпринять? Все просто, татуировку надо было как-то сводить.
– Юра, что мне делать? – слезно жаловался он. – Родители обещали мне руку отрезать, если завтра я не сведу наколку… – Женька всхлипывал еще громче.
– Да ладно ты, успокойся, – старался я его ободрить. – Они так шутят, хотят, чтобы ты понял и не повторял больше этого.
Где он нашел этот способ, а может, кто ему подсказал (наверное, желая подшутить) – неизвестно, но это было ужасно. Женька взял и насыпал на руку – там, где была наколка – вот прямо насыпал… марганцовку! Перебинтовал, думая, что завтра развяжет бинт – а там все чистенько. Но утром, сняв бинт, он увидел зияющую дыру в руке. Конечно, это так ему сначала лишь показалось. На самом деле, марганцовка сожгла верхний слой кожи, и действительно создавалось ощущение черной зияющей дыры. В общем, картина, мягко скажем, неприятная. После этого случая Женька забыл о наколках навсегда.
Так вот, мне стало жалко Женьку, и я согласился на авантюру со спиртом. Школа была рядом, и мы всей компанией направились в лабораторию, где я трудился. На входе нас спокойно пропустили, так как всех знали: столько лет мы учились здесь, а я к тому же и лаборантом стал.
Спирт, конечно, я достал, но вот почему-то никто не вспомнил о закуске. Были только обычная вода из-под крана и «курятина», в смысле, сигареты покурить. Я взял бутыль и принялся разливать каждому понемногу. Кто-то, выпив, морщился, у кого-то не хватало дыхания, а у кого-то слезы брызнули из глаз… От счастья, что ли?
Но Женька что-то разошелся: может, спирт ему понравился, а может, счастья больше захотелось. Никто не знает. Результат был предсказуем: мы все сильно опьянели от этого «пиршества». Немудрено: и спирт теплый, и закуски нет, и в помещении душно. Ну а Женька вообще «выпал в осадок».
Как покидали школу, никто не помнит. А на следующий день учитель химии пришел на работу и, войдя в лабораторию, увидел картину, от которой его чуть Кондрашка не хватил. Следы нашего празднества были повсюду: колбы и стаканы с недопитым спиртом стояли на столе и, наполовину разлитые, лежали на боку; недокуренные сигареты, где только не валялись… даже кто-то умудрился засунуть их в рот Менделееву (портрету, конечно). Двадцатилитровая бутыль со спиртом была практически пустой! Учитель схватился за голову, а мне дома что-то икнулось…
Учитель тут же доложил обо всем директору, и тот вызвал меня к себе в кабинет.
– Ну, что, лаборант, – тихо начал он, – я вижу, удается тебе проводить опыты с химическими реактивами, – и продолжил уже громче: – Формулу спирта знаешь?
–Да, знаю, – ответил я, надеясь на смягчение наказания.
– А формулу успеха?
– Гм… нет.
– Ты уволен!
Совершеннолетие
Сегодня у меня юбилей – 65 лет! Уж и не знаю – то ли радоваться, то ли плакать. С одной стороны, я не старый, а с другой – совсем не молодой. Многое уже не могу сделать, что по молодости делал. К примеру, раньше на перекладине легко двадцать раз подтягивался, а сейчас и один раз в тягость. Раньше легко мог познакомиться с хорошенькой девушкой на улице, а сейчас даже мысли такой боюсь. Ведь точно скажет: «Ты что, дедуля, свихнулся, что ли?!» Но я же еще не старый. Однако это я так думаю, в ее же глазах я динозавр.
Ладно, вечером будем отмечать это событие, а пока я зашел на работу. Клиент принес кофемашину – сломалась. Я на пенсии, а пенсия небольшая, на такую не проживешь. Вот и приходится подрабатывать, хотя мне это нравится.
Так как сегодня суббота, клиентов мало и в мастерской стоит непринужденная тишина. Она так и располагает раскинуться в кресле и уйти от этой действительности куда-нибудь подальше или просто мысленно улететь в космос, к другим неизвестным мирам. Мне всегда эта тема нравилась. Помню, в юности зачитывался Гербертом Уэллсом.
В соседней комнате заработал телевизор. Да, сам включился, вернее, когда зажигают свет в помещении, то и телевизор начинает работать, но с небольшой паузой. Прошли новости, передали прогноз погоды: сегодня ни дождей, ни ветра, ни жары не ожидается. Июль на дворе.
И вот звучит знакомая мелодия: «О, Баядера, воплощенье весны…»
«Кальман, „Баядера“», – подумал я, и вспомнилась далекая молодость. Я тогда с друзьями устроился на работу в театр музыкальной комедии, который должен был уехать на гастроли в Пермь и Киров. Очень даже интересно побывать в этих городах.
Работник сцены – так называлась моя профессия в театре. Мы с коллегами сами собирали спектакль, и зрители видели всю эту красоту, оживающую на сцене. А бывало, что мы выходили на подмостки во время спектакля. Переоденут нас в нужную по сюжету одежду – и вперед, работайте. Ну не в главной роли, конечно, а только убрать или поставить какой-либо предмет. А вы когда-нибудь смотрели, стоя на сцене во время спектакля, в зрительный зал?! Далеко не каждый испытал в жизни подобное. Так вот, когда смотришь туда, видишь чудо: темно вокруг и только светлые точки мерцают. Их сотни. Создается впечатление, что в зале множество светлячков, которые, замерев, смотрят на тебя… Ощущение мистическое и завораживающее… Но ты вышел, взял реквизит, поставил другой – и бегом со сцены.
Вообще Пермь – красивый город. Широкие и чистые улицы, очаровательные нарядные парки с клумбами цветов и небольшими фонтанами. Вода в этих фонтанах так красиво играет на солнце, что кажется, будто тысячи бриллиантов рассыпались на асфальте. Вот в таком чудесном месте расположен Пермский театр, куда мы приехали на гастроли.
Спектакли шли, а после их окончания иногда было скучновато. Наш электрик как-то предложил мне: чтобы хорошо провести досуг, нужно познакомиться с девушкой. Он вообще такой проныра: недавно приехал в этот город, а уже знаком с местными жителями. Откуда – непонятно. Но познакомиться я не отказался.
Вечером после спектакля он подошел ко мне с девушкой и представил ее.
– Аля, – сказал он загадочно и удалился.
– Юра, – не смутился я.
– Очень хорошо, – она мило улыбнулась. – Ну, что будем делать? – озадачила меня Аля и тут же продолжила: – А пойдем на набережную.
– Пойдем, – ответил я радостно, и мы пошли.
Набережная Камы – действительно хорошее место, особенно после заката. Тихий теплый вечер, горят фонари. Их отражение красочно мерцает в реке. Мимо проходят мечтающие о чем-то пары. Все это настраивало на лирический лад, и я, конечно, поддался ему.
– Твое лицо мне так знакомо… – начал я читать Блока, а Аля слушала, прижавшись к моему плечу своим красивым личиком.
Было так приятно чувствовать ее тепло. Но вот набережная закончилась, а я и не заметил этого сразу. Увлекся Алей: она такая милая, приятная, мне показалось, что я влюбляюсь в нее.
Я пришел в чувство, когда мы оказались уже на берегу реки. Там сидела компания парней, которые что-то громко обсуждали. Мне показалось, что сейчас нечто нехорошее произойдет. Куда бежать? Я огляделся, но пути отхода не нашел.
«А как же Аля? – подумал со страхом я. – Не бросать же ее одну здесь». Мне стало не по себе.
И вдруг меня осенило: «Так это она меня привела сюда. Это изначально был ее план – и точка!» Ну и что дальше? Какие только мысли не мелькали в моей голове…
Мы подошли к этой компании. Ребята дружелюбно поздоровались, налили нам вина, поздравили с чем-то (уже не помню, с чем) и отправились куда-то, весело галдя. И это все?!
«Ах, какой же я глупый, поддался неведомому страху!» – крутилось в голове.
Я все же постарался не показывать мое смятение Але. Мы повернули назад на набережную, а дальше – в гостиницу, где и остались до утра. Это чувство, когда я находился с девушкой один на один и мы целовались, я не забуду никогда. Та ночь для меня была волшебной: я стал мужчиной за два дня до совершеннолетия! Аля, такая нежная и сладкая, я просто безумно влюбился в нее. Утром я проснулся, но ее уже не было, она ушла. Больше мы с Алей не встречались никогда, но в моих воспоминаниях она осталась навсегда.
А вот и мой день рождения – мне восемнадцать. Восемнадцатого числа! Порог совершеннолетия. Событие – одно из главных в жизни человека. Такое ощущение, что ты перешагиваешь через какую-то черту и начинаешь путь к чему-то неизвестному, но очень значимому для тебя. Ощущение большой ответственности. Во всяком случае, я так чувствовал.
Так вот, после спектакля мы с Шуриком, моим одноклассником, а теперь еще и коллегой, решили отметить это событие. Купили пару бутылочек вина и прямо в театре выпили их. Затем пошли в гостиницу, рассуждая о прелестях жизни.
– Сашка, а тебе не кажется, что жизнь хороша, но будет еще лучше, если мы беленькой бутылочку возьмем? – произнес я, как бы намекая, а на самом деле всерьез.
– Так вопросов нет, – ответил Шурик, потирая нос. – Только где, время-то уже позднее. – Он посмотрел на часы.
– Саня, вариант только один: идем в ресторан, там точно должны взять, – сказал я, и мы направились в сторону ближайшего ресторана. К счастью, он был недалеко.
«У дверей заведенья народа скопленье… – пела известная группа. – Но народа скопленье не имеет значенья – за дверями швейцар».
Мы зашли в ресторан: народа скопления не было, но нам преградили путь два охранника. Два здоровяка, похожие на мощных титанов.
– А вы куда, парни? – спросил один из них, с хитрецой так поглядывая на нас. – Мест нет.
– Да нам бы беленькую взять, всего одну, – произнес я, немного смущаясь.
– Деньги гони за проход – и на второй этаж. – Показал пальцем куда-то наверх второй охранник.
– Мужики, давайте так: мы еще ничего не купили, а вот когда купим, тогда и рассчитаемся. Все равно мимо вас не пройдем. Годится?
– Это точно, не пройдете. Хорошо, – засмеялись охранники и пропустили нас.
А за нами еще один парнишка лихо так прошмыгнул. Видимо, тоже захотел бутылочку взять. Мы поднялись на второй этаж, увидели официанта, сказали дежурное слово, мол, мы от Сан Саныча. Официант принес бутылочку, мы рассчитались и пошли к выходу. А там же два здоровяка денег просят, что делать? Я заметил, что тот хитромудрый парнишка, который прошмыгнул так лихо, идет за нами. План сразу созрел.
– Ну что, удачно сходили? – спросил один из охранников, похлопывая по карману и намекая на деньги.
– Конечно, все в порядке, как и должно быть, – ответил я и показал на шустрика, который с нами проскочил. – Это наш друг, вот он и заплатит, – добавил я, и нас пропустили к двери.
Мы спокойно вышли и ускорили шаг. Зачем нам неприятности? Однако остановились, так как услышали крики со стороны ресторана. Все так и есть: охранники трясли деньги с того хитромудрого, а он не хотел раскошеливаться. Но по всему было видно, что здоровяки добьются своего.
Мы же в гостиницу не пошли, а присели рядом на лавочку. Погода была хорошая, и в помещение заходить не хотелось.
– Саня, наливай.
– Без проблем.
Бутылка опустела… Я очнулся и огляделся. Меня мутило, голова трещала и плохо работала.
– Ничего не пойму, где это я? – прошептал я. – Вроде как сцена, пожарный занавес. Кошмар какой, я что, в театре? А как я здесь очутился?!
Темнота, ничего толком не видно, только тени какие-то по углам, да и отблески света вырисовывают очертания помещения, похожего на сцену.
«Вот это да! А что случилось, почему такая разруха, что с театром? – мучили меня мысли, и я не мог ничего понять. – А может, какая-то бомба взорвалась или пожар был?»
Мысли все больше доставали меня, и я все больше волновался. Но гарью не пахло, да и рядом не было никого… Я еще раз принюхался, а затем снова стал оглядываться и искать выход отсюда. Под ноги попадали осколки кирпича и бетона от упавшей стены; кругом, куда бы я ни пошел, валялись какие-то странные предметы, похожие на выброшенные вещи.
«Все, это конец!» – подумал с горестью я, уже отчаявшись, но вдруг увидел за стеной просвет и направился туда. «А может, и не конец», – подсказал мне внутренний голос.
Да, выход я нашел. А неподалеку – лавочка, и на этой лавочке кто-то тихо-мирно отдыхает… Ба! Так это Шурик! Я разбудил его, и мы отправились в гостиницу, досыпать.
А театр, слава богу, оказался цел. Просто я забрел в недостроенный дом, заблудился там и уснул. Вот что с пьяным-то бывает!
– Сашка, пить будешь?
Подумав минуту, он сказал:
– Буду.
Голубки
На балконе у нас была голубятня. Да, обычная голубятня, только размером меньше, чем бывает во дворах домов. Ее соорудил мой отчим. Он был мастер на все руки. Разводил кроликов, в квартире перенес стенку и теперь из хрущевской трешки получилась отличная четырех комнатная квартира. Хорошо играл на семиструнной гитаре и конечно же научил меня ставить аккорды на ней.
– Нью-Йорк окутан голубым туманом, – начинал он петь дворовые песни, – стоял мороз и жгучий ветер дул, стоял мальчонка ободранный и грязный, стоял и что-то прохожим говорил… – слезно продолжал он, и рука витиевато била по струнам выдавая своеобразный, но красивый и ритмичный бой. Нравились эти песни, что говорить.
И голуби были различных пород у нас: почтовые, монахи, павлины, ну всех не перечислишь. Выйдешь на балкон, откроешь клетку и айда махать руками, да свистом погонять их. И вот они взмывают в воздух, словно планеры беззвучные и летают, кружа над домами выписывая различные пируэты. Красота! Смотришь, и душа радуется.
Ну, это все в прошлом, сейчас от этого всего остались только воспоминания. А так только будни. Утром на работу. Я вышел во двор. Сел в машину. И вот тебе радости, машина не завелась. Попробовал еще раз, а она только закряхтела как столетняя старушка, да издала звук похожий на «пук». – Ну пук, так пук – вслух подумал я и отчего-то вспомнил о голубятне. То есть машина пустила «голубка». Улыбнувшись, я направился к метро. «Голубок» немного сгладил мне испорченное настроение.
Не люблю метро, особенно в час пик. Людей полно, все толкаются, а летом еще потные, кто-то не пользуется дезодорантом и из подмышек несет ужасным запахом пота. Хорошо если удается занять свободное сиденье в вагоне. Некоторые охотятся за такими местами. Есть такая категория граждан. Если кому-то нужно выходить на своей остановке, человек к выходу готовится заранее, существуют и такие кто вскакивает с места, когда поезд уже остановился и открыл двери для выхода. Но при всех случаях сиденье на несколько секунд остается свободным.
И тут происходит чудо: даже если ты стоишь рядом с пустым местом, это не значит, что ты успеешь его занять. Находятся такие шустрые «охотники», которые издалека завидев пустое место, в мгновение ока умудряются протиснуться сквозь толпу и «приземлиться», как опытный десантник на это сиденье.
Но в этот раз повезло – без проблем уселся в полупустом вагоне. Ехать еще далеко, и я рассматривал своих попутчиков. Это у меня такая привычка образовалась, когда едешь в метро, разглядывать людей и размышлять: кто они, чем занимаются, куда едут, хорошо ли им в этой жизни, счастливы они…?
Так вот еду я, размышляю, и вдруг чувствую, что в воздух проникает какой-то посторонний запах и так бойко. Запах неприятный, но избавиться от него нет возможности. Что делать, народу вокруг стало много и не выйдешь так просто на остановке. Нос заткнуть, а дышать-то чем? Смотрю, люди вокруг глаза выпучили, вот-вот выскочат из орбит, головами закрутили. Наверное, тоже хотят заткнуть нос, но чем-то дышать надо, а выходить никто не хочет. Все на работу спешат. Кто-то покраснел, кто-то позеленел…
«Все, конец», – подумал я, прикрыв нос платком.
В нашем вагоне ехал вредитель. А как же его назвать иначе? Зачем он выпустил «голубей» из своей «голубятни»? Так раньше, да и сейчас говорят, когда кто-то вдруг испортит воздух вдруг пукнув, намеренно или случайно. Попробуй, разбери. Пук и полетели «голубки» и хочешь ты или не хочешь, а примешь к себе такого «голубка». Прямо носом, прямо своими двумя ноздрями и втянешь его в себя.
А «голубятник» наверное, стоит, не жив, ни мертв. Со всеми вместе глаза таращит и возмущенно думает, что какой же гад такое сотворил?! Но мощная вентиляция делает свое дело, воздух очищается, и атмосфера в вагоне становится благоприятной для дальнейшей поездки. А я еду дальше и думаю: «Нужно было остаться дома и никуда не ехать. Раз машина не завелась – это плохой знак. Да еще пукнула. Это уже совсем нехорошо».
Наконец я доехал до своей станции и вышел. А мне еще пересадка на трамвай. Повезло, трамвай быстро пришел, и я уехал на нем. Вагон практически пустой и мест свободных полно. Я выбрал, как мне показалось более удобное место и сел на сиденье у окна. Но как только достал телефон, чтобы позвонить, в нос ударил знакомый запах, да такой терпкий и вонючий, что голова кругом пошла. Здесь уже был какой-то гигантский «голубь». Про себя я сказал несколько крепких слов. Он так настойчиво лез мне в нос, а попытки как-то отогнать его, закрыться платком – не привели к успеху. Благо в трамваях много дверей и они большие, и остановка, к моему счастью, была совсем рядом. Это и спасло.