Не только буква: Священное Предание как живое пространство Библии

Юрий Гурин

Не только буква: Священное Предание как живое пространство Библии

Введение: Книга, которой не было

Представьте себя в Иерусалиме, в день Пятидесятницы. Толпа поражённых людей слушает простых галилейских рыбаков. Они ещё пахнут дымом костра, у которого грелись в страшную ночь отречения, а в глазах у них – огонь, которого не было раньше. Они говорят о распятом и воскресшем Учителе так, будто Он стоит здесь, рядом. И люди верят, крестятся, образуют первую общину.

У этих людей нет Нового Завета. Ни Евангелий от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, ни посланий Павла, ни Откровения. Они будут написаны лишь десятилетия спустя. Что же у них есть? Что является для них источником веры, правилом жизни, силой, превращающей трусов в мучеников?

Ответ на этот вопрос – ключ к пониманию самого феномена христианства. Это ключ, который часто теряется в наше время, когда сотни конфессий заявляют: «Мы верим только в Библию!» Отвергая всё, что выходит за рамки письменного текста – Священное Предание – они полагают, что очищают веру. Но не совершают ли они операцию, убивающую сам дух, саму жизнь того, что хотят сохранить?

Поразительно, но лучшим ответом на этот упрёк служат слова самого апостола, чьи тексты позже войдут в ту самую Библию. Иоанн Богослов пишет: «Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге чернилами… надеюсь прийти к вам и говорить устами к устам» (2 Ин. 1:12). Он, автор величайшего богословского Евангелия, предпочитает живую речь письменному слову. Почему?

Этот парадокс и есть точка входа в наше исследование. Мы попытаемся понять:

Что было до Книги? Как жила и во что верила Церковь до появления новозаветного канона?

Что такое Священное Предание и почему оно не «человеческое прибавление», а среда, в которой рождается и понимается Писание?

Чем рискуют те, кто отвергает Предание? Какой путь ведёт от лозунга «только Писание» к потере самого Христа как Бога?

И, наконец, где доказательства? Существует ли не архивное, а живое, опытное подтверждение истинности этого Предания? Ответ мы найдём в ликах святых, от древних отцов до наших современников.

Этот разговор – не спор о второстепенном. Это разговор о том, где и как живая встреча со Христом продолжается сегодня. В бумаге и чернилах? Или в том самом пространстве «уст к устам», которое мы называем Церковью?

Глава 1: Не архив, а река: Что такое Священное Предание?

Прежде чем спорить о Предании, нужно понять, о чём идёт речь. В обывательском сознании, а часто и в полемике, возникает грубая, но распространённая подмена. «Предание» путают с «преданиями» – местными обычаями, обрядовыми подробностями, фольклорными наслоениями. Когда Христос обличал фарисеев за то, что они «преданиями человеческими» отвергли заповедь Божию (Мк. 7:8), Он говорил именно об этом – о человеческих установлениях, которые заслонили собой дух Закона.

Священное Предание (с большой буквы) – это нечто принципиально иное. Это не набор правил, а сам способ бытия Церкви, механизм передачи не информации, но жизни. Греческое слово παράδοσις (пара́досис) означает «передача», «вручение», как палочку в эстафете.

Лучшая аналогия – не библиотека, а живое тело. Если представить себе веру как живой организм, то:

Священное Предание – это само тело с его памятью, инстинктами, дыханием и обменом веществ.

Священное Писание – это скелет, крепкий, несущий структуру, незыблемый.

Скелет важен, но он не живёт сам по себе. Он – часть тела. Тело же существовало до того, как кости окрепли, и продолжает жить, питаться и расти, опираясь на этот скелет.

Что же конкретно «передаётся» в этом Предании? Не текст, а сама реальность встречи с Богом. Апостолы передали не манускрипт, а:

Опыт жизни со Христом и в Духе Святом. Они вручили следующему поколению то, что пережили: «О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши… возвещаем вам» (1 Ин. 1:1-3).

Способ жизни (литургический и священный). Как совершать Евхаристию? Как крестить? Как молиться? Это не было записано сразу в виде устава. Это была практика, «преданная» из рук в руки.

Правило веры. Краткое, устное исповедание истин, которое позднее развернулось в догматы Соборов. Это был ключ к пониманию Писаний (ветхозаветных, а потом и новозаветных).

Таким образом, первые христиане не «не имели Писания» – они жили внутри реальности, которая была богаче любого текста. Писание стало необходимой и боговдохновенной фиксацией этой реальности, когда живым свидетелям стала угрожать смерть, а вера – распространяться по всему миру.

Предание – это не «дополнение» к Писанию. Это его родная стихия, его материнское лоно, его естественная среда обитания. Вырвать Писание из этой среды – всё равно что вынуть рыбу из воды и восхищаться её анатомией, забыв, что её предназначение – плавать.

Именно так и понимала себя ранняя Церковь. Святой Ириней Лионский (II век), ученик учеников апостолов, писал: «Не иному чему научились мы, кроме того, что проповедано в церквах. Эту проповедь и эту веру Церковь, хотя и рассеянная по всему миру, тщательно хранит, как бы обитая в одном доме; согласно верует этому, как бы имея одну душу и одно сердце; согласно проповедует, учит и передаёт это, как бы у неё были одни уста».

Это и есть Предание: единые уста, единое сердце, единая жизнь, передаваемая через века. И следующей нашей задачей будет проследить, как в этом живом теле формировался его письменный нерв – книги Нового Завета.

Глава 2: Как рождалась Книга: Новый Завет как плод Предания

Если Священное Предание – это живое тело веры, то Новый Завет можно назвать его автопортретом, созданным для потомков. Но этот портрет писался не по заказу, а по внутренней необходимости, вытекающей из самой жизни этого тела.

Важно понять хронологию, которая всё ставит на свои места.

30-е годы I века: Распятие, Воскресение, Пятидесятница. Существует только устная проповедь и живое евхаристическое общение.

50-е годы (через 20 лет после Воскресения!): Появляются первые письменные тексты – послания апостола Павла к основанным им общинам (Фессалоникийцам, Коринфянам, Галатам и др.). Это не систематическое богословие, а пастырские отклики на конкретные проблемы. Павел апеллирует не к письменным Евангелиям (их ещё нет), а к тому, что «приняли» и «чему были научены» (1 Кор. 11:23, 15:1-3) – то есть к Устному Преданию.

60-70-е годы: Пишется Евангелие от Марка – краткая, динамичная запись проповеди апостола Петра. Это реакция на уход из жизни первых свидетелей и потребность сохранить их рассказ.

70-90-е годы: Появляются Евангелия от Матфея и Луки, которые, используя текст Марка и другие источники (устные и письменные «собрания изречений» – логии), дают более развёрнутое изложение. Лука прямо указывает, что делает это, чтобы упорядочить уже существующие рассказы (Лк. 1:1-4).

Конец I века (90-е годы): Создаётся Евангелие от Иоанна – вершина богословского осмысления событий, написанная, чтобы утвердить веру в Божество Христа (Ин. 20:31).

Ключевой вывод из этой хронологии: Писание не предшествовало общине, а вырастало внутри неё, фиксируя её веру, её богослужение и её ответы на вызовы времени.

Самый убедительный аргумент: Кто и как решил, что именно эти книги – священные?

Ведь кроме четырёх Евангелий в древности существовали и другие (от Фомы, от Петра, от египтян), кроме наших посланий – десятки других текстов. Кто сказал, что наши – истинны, а их – нет? Ответ даёт история формирования канона (греч. κανών – правило, мерило).

Это был не мгновенный акт, а многовековой процесс распознавания Церковью своих же текстов.

II-III века: Тексты циркулируют, читаются в общинах. По мере появления подложных или еретических сочинений (например, гностических) возникает острая необходимость отличить апостольское Предание от подделок.

Критерии каноничности, которыми руководствовались отцы Церкви, прямо указывают на Предание: