Юрий Валин.

«Мы одной крови». Десант из будущего



скачать книгу бесплатно

– В 220-ю. Они где-то рядом, тут ничего такого…

– Они же свежие. Только с формирования. Едва краску обдирать начали… А полуторка битая…

– Номер вроде обычный, в глаза не бросился… Что там еще? – Капитан на миг зажмурился, вспоминая, и рявкнул на несчастного Хворостина: – Ну и что вылупился? Разворачивай. Уточним…

«Виллис» в очередной раз развернулся. Алексею хотелось застонать. Всю душу эти особисты со своей подозрительностью вытрясли.

– Товарищ капитан, а как бы… – пробормотал старшина, неловко ерзая.

Голуб, молча, передал назад автомат. Старшина отомкнул диск, проверяя…

– Товарищ капитан, – неуверенно сказал Алексей.

– Ты, Трофимов, сиди спокойно. Это для контроля и вообще…

Полуторка торчала на месте, но уже тарахтела заведенным двигателем, дедок топтался рядом, держался за шаровары.

– А мне так с яичного нормально, – задумчиво сказал Хворостин.

– Не зевай, – буркнул капитан, выскакивая на дорогу. – Эй, Хазвазметов, ты о первом повороте говорил или о втором?

– Ох ты господи, да щас, товарищ капитан. Прям мочи нет. – Шофер ухватил из распахнутой кабины клок газеты. – Неужто дизентерия?

На ходу спуская штаны, водитель засеменил за машину.

– Слушай, Хазвазметов, ты эти шутки брось, – сказал Голуб вслед страдальцу и в некоторой растерянности оглянулся на собственных подчиненных. Вытаскивая из уже расстегнутой кобуры пистолет, шагнул в сторону полуторки…

– Он к лесу дернул! – крикнул, вскакивая на ноги, старшина.

– Стой, стрелять буду! – Капитан взмахнул пистолетом, бросился за машину.

Сухо хлопнуло из кустов. Голуб упал на колено, дважды выстрелил из своего ТТ. Прямо с кузова «Виллиса» короткой очередью добавил старшина – по плечу Алексея стукнула отлетевшая гильза.

– Только по ногам! – завопил капитан.

– Так понял. – Старшина соскочил на дорогу, охнул от боли в спине. – Уходит!

– За мной! – Капитан Голуб, держа пистолет двумя руками, прыжками бросился к опушке.

Левее, неловко пригибаясь, уже бежал старшина-разведчик.

– Охраняй, парень! – крикнул, накидывая на шею ремень автомата, лихой Хворостин…

Ошалевший Алексей сидел в машине. Сквозь тарахтение двигателей из леса донесся пистолетный выстрел. Ему ответила экономная автоматная очередь… Младший сержант Трофимов, сполз на землю, огляделся. Было не по себе. Зеленоватая вода в кюветах, близкие лапы сосен… Распахнутая дверь полуторки… А если там, в кузове, кто? Алексей взял топорик из-под водительского сиденья. Поколебавшись, выключил двигатель «Виллиса». Осторожно двинулся к полуторке… Равнодушно постукивал двигатель, из леса вновь донеслась короткая автоматная строчка… Алексей увидел в кабине тощий «сидор», обрывки газеты. У дальней двери виднелось ложе винтовки. Алексей забрался в кабину, ухватил трехлинейку. Во – патрон в патроннике. Стало спокойнее. Младший сержант Трофимов заглушил двигатель грузовика, спустился на землю. Каждое резкое движение отдавалось немедленной болью в ухе.

Алексей примерился – с длинной винтовкой было неловко – встал на подножку и осторожно глянул в кузов. Нет, никаких дезертиров и вообще сомнительных личностей – бочки сплошные. Может, кто внутри и сидит, но вряд ли, тут у нас не кинофильм «Остров сокровищ».

Алексей на всякий случай отошел к «Виллису», встал за машину. Пристроил довольно облезлую винтовку на борту. Вглядываясь в опушку и невольно озираясь, поковырялся с повязкой на голове, понадежнее освобождая здоровое ухо. Тихо вроде. Вот же история…

* * *

…Белов был уверен, что уйдет. Леса сопляки не знают, плотно обложить не успеют. А места знакомые, хоженые места. Главное, к озеру не выскочить. Прижмут ведь сдуру…

Лапы сосенок хлестали по лицу, давно сбили пилотку. Это ничего, не тот головной убор, чтобы… Так, вроде уклон начался. Нет, на берег нам не нужно…

Белов остановился, прислонившись плечом к стволу. Нет, не отстали. Молодое быдло, резвое. На большевистских харчах не разжиреешь. А капитан точно жиденок. Глазенки такие цепкие…

Хрустело левее. Сквозь березняк тоже кто-то шел, но осторожнее. Четверо их должно быть. Впрочем, одного могли у машины оставить. Щенки. С кем потягаться вздумали…

Белов переложил пистолет в левую руку, вытер ладонь о отвратительно засаленные шаровары. Еще мгновение прислушивался, потом двинулся левее. Надо в сторону уйти, за их спины. Шлепнуть одного или черт с ним? Идти еще далеко, сплошной линии фронта нет, проскочим. Рацию, конечно, жаль. Кто знал, что этот «фордик»[24]24
  Белов абсолютно уверен, что грузовой автомобиль ГАЗ-АА все равно оставался продуктом беспринципной американской компании Ford.


[Закрыть]
заглохнет в самый неподходящий момент? Верст десять и оставалось. Ничего, бог с ней, с рацией. Чекистам она мало что скажет…

В ельнике матюгнулся солдатик, зацепившись за валежину. Белов встал вплотную к сосновому стволу, неторопливо поднял пистолет. Сам на мушку идет, ну как не уважить родимого? Выгоревшее пятно гимнастерки качнулось между темными елками…

– Стой! Оружие на зем!.. – рявкнули с другой стороны.

Белов выстрелил на звук дважды. От короткоствольного «Коровина» толку в такой пальбе было не слишком много. В ответ выстрелили – пуля стукнула в ствол над головой. Тот краском-еврейчик. Нарочно, что ли, к земле прижимает? Паяц семитский…

Резанула автоматная очередь, посыпались ветви…

Белов нырнул в ельник.

– Вон он!

– Спокойнее, Хворостин. На рожон не при…

Экие самоуверенные. Попробуйте, возьмите. Была бы винтовка, положил бы всех…

Белов бежал вдоль зарослей. Озеро оставалось где-то левее. Впереди ручей должен быть. Проклятые сапоги болтались на ногах. Какая же краснопузая сука додумалась обувь из этой мерзкой кирзы шить?

Коротко простучал автомат за спиной. Пугают, комсомольчики сопливые. Напугали ежа голой жо…

Арсению Николаевичу Белову было сорок пять лет. Он был тренирован и опытен. Но Белов всю жизнь носил хорошую обувь. Даже во время того ужасного отступления к Крыму и сводящего с ума сидения в Галлиполи. Хорошие сапоги – не менее важны, чем надежное оружие…

Впереди был просвет: склон, усеянный вросшими в землю карельскими валунами. Нужно взять правее… Белов перепрыгнул через ствол поваленной сосенки – подошва сапога опустилась на сантиметр левее горба валуна, – и крутанулась ступня в растоптанном, снятом с безвестного покойничка сапоге…

Белов упал – на руки, не успев выпустить пистолет и чуть не сломав себе палец. Но фатальнее было иное – правое колено крепко ударилось о камень. Белов заскрипел зубами – боль была ослепительно острой…

Подбитой ящерицей сполз в ложбинку. Будь оно все проклято, до чего ж неудачно. Просто смешно, господа, практически на ровном месте. Ничего, выкрутимся…

Белов переполз под прикрытие сосны – торчала над обрывчиком, красивая, разлапистая… Внизу журчал тот самый ручей. Определенно, бывали здесь с Марттина[25]25
  Майор Паули Марттина – один из родоначальников финской разведывательно-диверсионной службы.


[Закрыть]
. Еще тогда, летом 39-го… Глупо, господа…

– Осторожнее, товарищ капитан. Он же, гадина, запрятался.

– Угомонись, Хворостин. Не первый год замужем…

…Белов слышал лишь неясный говорок. Сразу не сунулись. Осторожничают. Многому научились сиволапые. Впрочем, и в двадцатом… Все, оставим ностальгию, господа. Имеем пять патронов. Должно с лихвой хватить… Белов вытянул из кармана шаровар платок – колено пронзила очередная волна боли. Смаргивая слезы, бывший штабс-капитан обтер пистолет. Дивное изделие большевистского слесаря-самоучки. Да, «наган» бы иметь, или уже ставший привычным парабеллум. Но у той бабы-кассирши[26]26
  Часть из выпущенных в 1926–1935 гг. «гражданских» пистолетов TK была передана банковским служащим и инкассаторам.


[Закрыть]
на Сенной был только этот уродец. Ну, остается не уронить честь лучшего стрелка полка…

…Белов увидел автоматчика – на миг мелькнуло светлое пятно гимнастерки. Двигается вдоль ручья – логично, не видят, но нащупывают. Идет неловко – неужели теми выстрелами навскидку зацепил? Ай да Белов…

Бывший штабс-капитан прицелился – вон между теми кустами боец должен мелькнуть. Наверху хрустнула ветвь – почти рядом, за сосной. Подбираются… Давайте-давайте…

Тот прыжок в ночь, раскрывшийся, не предавший, парашют… Крошечная тыловая станция с полуслепым милиционером… Потом длинный кружной путь в Питер – называть город детства хамским «Ленинградом» язык не поворачивался… Город, до неузнаваемости изуродованный большевиками. Рация, чудом сохранившаяся в тайнике среди развалин с 41-го… Оружия в тайнике не было, но это было поправимо. Работа у Касимово, трясущийся местный агент, с таким трудом добытая батарея для рации… Самолеты, взлетающие чуть ли не над головой… Вычислить нужные «Дугласы» было не так сложно. Благое дело, и сработанное от души… Уходить решил дерзко – Советы начали наступление, а в хаосе разорванного фронта проскочить вполне можно. Дикарь Хазвазметов даже не понял, что его режут… Форма, грязная, хорошо что не вшивая, бесподобные сапоги… Но ведь везло, везло! И сейчас повезет. Их всего трое…

Кого обманываем, Арсений Николаевич?

Кончено.

Но живым сдаваться не стоит. С быдлом разговаривать нам не о чем. Собственно, и без химии мы тоже обойдемся.

…Качались лапы ели, журчала вода. Как тогда, в Вырице. Шурочка была вся в светлом, воздушном. Брат смеялся, глупо подшучивая и стесняясь. До смешного теплое шампанское…

Белов еще раз обтер кургузое тельце «Коровина», и дважды быстро выстрелил в сторону кустов. Затем аккуратно уткнул обжигающий ствол себе под подбородок…

Русским офицером и дворянином Арсений Николаевич Белов давно уже перестал быть. Существовал финским и немецким агентом под незамысловатым псевдонимом Буре. И последние двадцать лет жизни Арсения Николаевича жизнью в общем-то не были. Но ушел бывший дворянин не колеблясь…

…Еще раз хлопнул выстрел. Капитан Голуб тянулся на цыпочках, пытаясь разглядеть врага. Определенно, здесь, под скосом. Ушлый дедок-то… Тут без спешки нужно. Ишь, засел…

За кустами завозился, отмахиваясь от комаров, Хворостин. Нет, ну что ж за чучело такое? Голуб махнул пистолетом, показывая – сдвинуться правее, прикрыть русло ручья. Вполне возможно, дедок (а ведь диверсант, определенно диверсант!) туда рванет. Как бы Хворостин его с перепугу не завалил. Напортачит, ох напортачит… Взять диверсанта лично, это, знаете ли…

– Капитан? – старшина окликал издали, вполголоса, но в тишине, нарушаемой лишь журчанием ручья, слышно было отлично. – Дедок-то вроде как того… Отбегался.

…Стояли, разглядывая тело. Хворостин вздыхал:

– Эх, накрылась медалька. У меня ж всего одна «За Ленинград»…

– Благодарность тебе. С занесением в филейную часть, – проворчал старшина-разведчик. – Вон до чего старикашку напугал. Он и был-то невзрачный…

Мертвец действительно выглядел неинтересно. Щуплый, грязноватый. На выходе пуля разнесла верх черепа, и ветерок шевелил остатки рыжеватых волос вокруг плеши. На грязноватом платке, валяющемся рядом, быстро подсыхали капли крови.

Голуб присел и принялся ощупывать ворот гимнастерки покойника:

– Нет, таки есть все же. – Пальцы нащупали опухоль зашитой ампулы. – Эх, товарищи, взяли бы мы его живого…

– В следующий раз. Небось не последний, – пробурчал разведчик и осторожно присел на камень. – Утомил, гадюка. Хворостин, глянь, у меня там по пояснице не сочится?

– Да, вы передохните, – сказал Голуб, укладывая в полевую сумку трофейный пистолет. – Поскольку придется нам этого «Хазвазметова» транспортировать.

– Товарищ капитан!

– Разговорчики! Говорю же, надо было живьем брать. Тьфу ты, черт! Ведь, считай, в руках был…

* * *

Алексей опустил винтовку – из леса выходили свои, несли тело. Кряхтел Хворостин – волокущий мертвеца за руки, – начальство и подбитый старшина поддерживали ноги покойника. Капитан еще и нес сапог, видимо, соскочивший с ноги убитого.

Покойника положили на дорогу:

– Натуральный фашист, – заметил, отдуваясь, Хворостин. – Прям как в кабане весу.

– Лазил? – строго спросил капитан у Алексея, кивая на распахнутую дверь полуторки.

– Никак нет, только винтовку взял и патроны.

– Ну, это целесообразно, по ситуации, – Голуб посмотрел на опушку. – Интересно, чего он здесь торчал? Может, ждал кого?

– Вот же… – Хворостин начал сдвигать автомат на грудь.

– Надо бы засаду оставить, да мы уж крупно нашумели, – капитан ткнул пальцем в грузовик. – А с транспортом что делать? С машиной бы поработать толково…

– Я, товарищ капитан, повести грузовик могу, – сказал Алексей. – Если заведется…

– Ого, соображаешь? – оживился капитан. – А то понимаешь, все радист, радист…

– Да я так, чуть-чуть. Батя в автопарке работал. На автобусе…

– Ну так и пассажир у тебя спокойный будет. Хоть и безбилетный. Хворостин, заводи!

– Опять я? Я ж прикрытие осуществлял. И мертвяка таскал…

– Отставить разговорчики. За мертвяка объявляю благодарность перед строем. А не заведешь машину – получишь взыскание…

Полуторка завелась, мертвяка общими усилиями забросили в кузов между бочек. Пока до штаба дивизии добрались, Алексей чуть не сдох, – рулить совсем разучился, тем более что и раньше умел слабо. Ничего, дотащились. Капитан похвалил, наказал отдыхать. Старшина-разведчик отвел в какой-то сарай, там дали сладкого чаю с хлебом. Потом Алексей наплевал на все и заснул на остатках свежего сена. И только утром узнал, что тот дедок невзрачный и вправду натуральным диверсантом оказался. Даже рацию немецкую в бочках нашли.


Вечер

Атаки 381-й и 281-й стрелковых дивизий безуспешны – прорвать финскую оборону не удается. В районе Приозерского подразделениями 10-й и 92-й стрелковых дивизий взяты опорные пункты финнов на Мустоловских высотах.

Глава третья

14 июня 1944 года

Утро

Наши атакуют по всему фронту.

109-я стрелковая дивизия наступает южнее железной дороги Ленинград – Выборг. Форсирована река Райволанйоки[27]27
  Рощинка.


[Закрыть]
, захвачен плацдарм. Отчаянные контратаки финнов не дали прорваться в тыл, к артиллерийским позициям и узлам связи, но плацдарм удержан.

286-я стрелковая, наступавшая севернее железной дороги, продвинувшись по болотам, заняла железнодорожную станцию Мустамяки[28]28
  Горьковское.


[Закрыть]
.

72-я стрелковая дивизия нанесла удар в центре на Куутерселькя[29]29
  Лебяжье.


[Закрыть]
. После артподготовки и мощного удара авиации, наша пехота атаковала и за 30 минут взломала линию обороны противника.


Аэродром Касимово

10.20

Рев взлетающих и садящихся самолетов уже не отвлекал. Большая часть оперативно-следственной группы Отдела «К», скромно устроившись за крайним столом пустой столовой, пыталась справиться с обедом. Вернее, с запоздавшим завтраком. Дощатые столы с застиранными, но чистенькими скатертями, лавки, отполированные сотнями летчицких «тылов»… Сколько же раз летный состав полка сменился?

– Знаешь, а не сильно-то все меняется, – пробормотал Коваленко, глядя на рисовую кашу с волокнами разваренной говядины. – Ну, форма, ну техника. А так… Вот и в меню явная традиция прослеживается.

– Ну, это 5-я норма. Усиленная, – заметил Женька. – Обычно пожиже бывает. Ты доедай, непонятно, что и как там дальше.

– Угу. – Командир запихал в себя еще ложку. Старшего лейтенанта Коваленко после Прыжка порядком мутило. Вроде уже прошло, акклиматизировался, но жирная каша о той неприятности напомнила. Бывает даже с морпехами.

Переход прошел почти штатно. Финишировали планово, но вместо кустарника, который обещали коллеги Попутного, успевшие прокачать пейзаж семидесятилетней давности в районе второго километра дороги Агалатово – Вартемяки, опергруппа оказалась среди ям непонятного предназначения. Женька, понятно, брякнулся, испачкал галифе и порвал ремешок полевой сумки. Отчистились, спешно расставили по уставным местам знаки различия и прочую фурнитуру – эффект Перехода ничего не прижег и вообще очевидных неприятностей не натворил. Опергруппа несла на погонах черный кант и скрещенные топорики – не сильно круто, зато внимания не привлекает. Товарищ Попутный хохмил и трепался в меру, и терпеть подначки командира группы было не так уж трудно. Оружие проверили бегло – патронов в «багаже» не имели, по сути, муляжи железные в кобурах. Из майорского ТТ почему-то не извлекался магазин. Ну, как заметил оптимист Попутный – «на хрена кистеню неполная разборка?» Огневой контакт в любом случае не запланирован.

Опергруппа двинулась к дороге, у старшего лейтенанта на плече вещмешок с немудреными пожитками, Женька с неудобной, набитой книгами полевой сумкой в руках, сам командир группы щеголял желтым кожаным предметом, явным родичем знаменитого юмористического портфеля. Дальше все шло гладко. Остановили машину, докатили до Касимово, прямо до аэродрома. Попутный входил в контакт с легкостью неимоверной: водитель с сопровождающим техником, начальник КПП, начштаба и особист авиаполка – вопросов не возникало, с «полтычка» все шло. Лейтенанту Землякову оставалось лишь поправлять окуляры на носу, а здоровяку Коваленко сдержанно улыбаться девчатам-техникам, в изобилии снующим по бурлящему аэродрому.

…Заходили на посадку «илы». Полегчавшие, без бомб с почти расстрелянным боезапасом. Звенели винты над полосой, а здесь вроде как тишина была.

«Война, а кто-то выпиливанием занимается. Это сколько же фанеры нужно?» – думал Женька, глядя на свежепокрашенную звезду на кривоватой пирамидке. Вообще-то все пирамидки были кривоватые. Потом перезахоронят, но это еще не скоро будет. Майоры, лейтенанты и сержанты лежали под земляными холмиками. Иногда экипажами, иногда отдельно. К свежим могилам далеко идти не пришлось.

«Подполковник Варварин С.В. 1914–1944».

И рядом не успевшие осесть холмики – из экипажа «Дугласа» и пассажиров никто не выжил.

Не было никаких сомнений: опознали тело подполковника коллеги из местного СМЕРШ, найдены личные документы, имелось фото тела и места падения самолета. Прибыли представители армейского отдела СМЕРШ из Севастополя, провели еще одно опознание. Фюзеляж «Дугласа» развалился на части, сгорело не все, пятерых погибших можно было опознать, двоих из экипажа – лишь предположительно. Но сомнений не оставалось – агент В-4 погиб.

Всегда нужно сомневаться. Не видел лично, так поверь в чудо. Ушел Варварин в последний момент. Ну, Прыжок нечеткий вышел – так тоже бывает. В каких «кальках», в каких временах сейчас застрял человек – кому знать? А может, и здесь где-то. Продолжает работать. Мало ли как обстоятельства сложились…

Кладбище осталось там – двадцать минут ходу, опушка рощи, жужжание взлетающих и садящихся самолетов. Наверное, и на полосе кто-то погибал. Садился в последний раз, в эту столовую уже не возвращался…

– Он ведь одинокий был? – пробормотал Коваленко, прихлебывая жутко сладкий чай.

– Не знаю. У нас как-то не принято…

– Да, специфика. – Старлей потер коротко стриженную голову. – Черт его знает… Я как-то в Черняховск «двухсотого» отвозил. Родичи, девчонка в соплях, автобус от кондитерской фабрики. Может, уж лучше так, по здешнему военному манеру?

Как лучше, Женьке думать не хотелось. Надо бы чем насущным голову занять. Получается, что командировка короткая. Погиб агент, обстоятельства известны. Хотя, видимо, не до конца – Попутный сидит у контрразведчиков и что-то задерживается. Вроде бы расследование здесь усиленно ведут – не каждый день подполковники 10-го Отдела НКО «СМЕРШ» гибнут. Видимо, есть вопросы.

– Как-то не складывается, – пробормотал Коваленко. – Как их могли сбить? Но ведь сбили. И свои. Так свидетели говорят?

– Да мало ли что они говорят. Две тетки да водитель случайный. С земли много не разглядишь.

– Ага. Все ослепли. Летчики, свидетели, особисты. Определенно, подстава какая-то вышла.

– Придет майор, сообщит. Может, нам и вовсе не положено знать. К переводу документации и безопасности группы это отношения не имеет. Извините, Валерий Сергеевич, я уж намекаю так прозрачно.

– Брось, мозг нам еще не отключили. И по имени-отчеству так вообще неестественно.

– Мне можно. – Женька похлопал по растрепанному словарю, лежащему на полевой сумке. – Я – гнилая интеллигенция. Возможно, вообще профессорский сынок.

– Очки у тебя профессорские. А как в яму ухнул, так выражался противоположно и конкретно. Не, не возьмет тебя Попутный в свое славное ведомство.

– Еще чего. У них и ефрейторов-то нет. Мое ведь звание – я же прирожденный освобожденный[30]30
  Ефрейтор – Gefreiter (нем.) буквально освобожденный, подразумевается – от некоторых нарядов.


[Закрыть]
.

Официантка принесла еще чаю: крепкобедрая такая деваха. Стрельнула глазками – здоровяк Коваленко одарил ответной благосклонной улыбкой.

Попутный явился лишь через полтора часа – еще из дверей махнул пухлой рукой. Засидевшаяся опергруппа выскочила из столовой.

– Товарищи офицеры, докладываю-освещаю обстановку и ставлю задачу…

Оперативное совещание пришлось проводить на свежем воздухе. Впрочем, товарищ майор был краток:

– Имеем. Первое. Подтверждено: наш человек погиб. Второе. Самолет сбит истребителями с советскими опознавательными знаками. Факт установленный, свидетельские показания и улики прилагаются. Третье. Откуда взялись эти ястребки, установить не удалось. Особый отдел ведет проверку всех частей, имеющих что взлететь. Результаты будут. Но! Есть обоснованное мнение, что истребители были чужими, то есть ряжеными. Четвертое. Связь с нашим бортом была отвратительная. Возможно, ее целенаправленно глушили. Из обрывков радиоперехвата ясно, что экипаж нашего транспортника вел бой и, возможно, подбил или сбил один из атаковавших истребителей. Пятое. Варварин оставил записку. Вероятнее всего, нам…

Бордовое удостоверение СМЕРШ. Фотография не пострадала: смотрел Варварин строго, видимо, новенькие погоны еще ощутимо давили. Кромка удостоверения была залита бурым, спекшимся, немного затекло и внутрь, но карандашную надпись можно было легко рассмотреть:

«Для А.А. Калька лопнула. Бумеранг?»

– Документ мне сейчас придется вернуть, – Попутный сунул удостоверение обратно в конверт.

– Что значит «лопнула»? – пробормотал Коваленко. – Кодовое слово?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении