Юрий Широков.

Хочу, чтобы меня слышали! Книга 1. Жизнь – это Любовь!



скачать книгу бесплатно

Мама забегала каждый вечер ненадолго, подкармливала домашненьким, но Саша ел понемногу только из вежливости, чтоб мамочку свою не обидеть. В больнице кормили хорошо, да и сладких вкусностей перепадало и от больных, и от санитарок и нянечек.

У него в тумбочке скопился целый склад конфет.

– Больше чем в Продснабе – шутил главврач.

Конфеты Саша как-то не очень любил. Вот печенюшки, это другое дело! Или ватрушки там всякие!

«Болявое» население женской и мужской палат уменьшалось, лежали долго в основном старушки.

Работным людям разлеживаться некогда, лето короткое – надо и сено заготовить, и рыбалка подоспела, грибы-ягоды, огороды.

Без этого не выжить.

Да и лежать в больнице считалось в поселке делом стыдным, лежишь – значит, лентяй, болеешь очень – на вертолет и в район!

Рожать и умирать – это, пожал-л-те, в деревенскую больницу – это святое.

Вот и Иван Сергеевич почти добил с помощью Саши своего злобного «зверя» в пояснице.

Торжествующий час победы над супостатом был назначен на «завтра, сразу после обхода».

Иван Сергеич по строгому секрету, на ухо, шепотом, на прогулке, в зарослях черемухи сказал, что завтра будет день особенный, и эту особенность подтверждает необыкновенная красота и яркость вечернего заката.

– И, поэтому, именно завтра мы с тобой – нашептал он – проведем секретную от всех операцию, после которой слова наконец перейдут оттуда, куда спрятались, в твое горлышко, и ты будешь говорить и все будут слышать и понимать тебя. А потом, «на радостях», мы споем с тобой мою любимую песню про танкистов – ты ее знаешь.

– Ну, пока еще спать не пора, давай посидим, про жизнь поговорим, что-то взгрустнулось мне…

Они сели на скамейку, вздохнули каждый о своем.

Глава 3. Слово и дело

– Вот смотри, Сашок, что такое слово, кажется, просто сказал и забыл – задал тему разговора Сергеич. Ан, нет! Любое слово, произнесенное в разное время в разных местах может убивать, а может спасать.

– Вот тонет человек, крикнет одно только слово: «Помогите!», а кто-нибудь услышит и, раз – чудо случается – спасение пришло и живет человек дальше.

– А не смог бы крикнуть, – и он выразительно посмотрел при этом на Сашу – и могли случиться большие неприятности.

– Или вот, как в войну было. Ведь нельзя никогда человека человеку убивать, он такой же, как и ты, и тоже жить хочет.

– А назвали человека, к примеру, врагом, что тогда? Тогда можно и даже нужно!

– Одно только слово – враг, был человек, а стал враг!

– Одно слово, а все изменилось. Даже ни у одного человека, а у целой страны, даже у всего человечества, у всего мира! Не ты назвал человека врагом, а все люди нашей страны, да и не только нашей. Но и ты, и все остальные знают, что он враг и должен быть уничтожен. Тем более, что этот враг показал, что он точно страшенный враг, ты видел это в кино.

– И мы для него враги, вот и началась война, и все из одного слова – враг.

– Миллионы людей пострадали из-за одного урода, больше четырех лет воевали, чтобы уничтожить зло, которое этот враг породил.

Вот что значит одно только слово!

– Вот-так-то, «братишка-молчишь-ка»! Человек никогда не должен обижать другого человека, в первую очередь словом, пусть даже если претерпел от него, как, например, ты от воспитательницы.

Она совершила, конечно, недостойный поступок, но сделать ей в отместку плохо – это грех. Ты чуточку позже узнаешь, что это такое грех и почему нельзя совершать его. Узнаешь, как и кем человеки будут наказаны за свои грехи, вольные и невольные, ведомые и неведомые, за все сразу и за каждый в отдельности.

– Все очень просто. Чтобы не быть наказанным, не совершай плохих поступков и лучше будет твоей душе, о ней тебе тоже надо обязательно рассказать подробней.

– Душа в человеке главное, хоть и никто из людей не знает, какая она из себя и где обитает. А пока просто запомни – никогда даже не думай, что можно запросто убить, или ударить. Но если вдруг угрожают тебе или другим, пусть несимпатичным тебе, но неспособным защитить себя людям – действуй и не бойся ничего, страх – это тоже один из грехов.

– Никогда не думай, что кто-то может быть выше или сильнее тебя и может управлять тобой. Все люди равны, и никто не может заставлять тебя против твоей воли выполнять приказы. Только мамины приказы и просьбы нужно выполнять, не задумываясь.

– Она родила тебя и никогда не пожелает тебе плохого. Береги ее, Сашок! Она твоя мама на всю жизнь, и пока она есть у тебя – ты сын и ребенок. Она самый нужный в жизни и родной для тебя, а ты для нее – самый любимый человек на всей земле.

– Эх! Если бы была жива моя мама, я бы сейчас сделал для нее все и даже больше, и любил бы и не отпускал от себя, и сам бы никуда от нее не уезжал. Сидел бы рядышком и плакал от счастья.

– Когда-нибудь ты встретишь женщину, и полюбишь ее, у тебя будут друзья, и тебе будет казаться, что они лучше и важнее, чем мама, и может даже могут ее заменять.

– Запомни, – никто никогда никого не заменяет. А маму тем более никто не сможет заменить!

Мама – она одна, она твоя и только твоя, ну, пока не появятся у тебя братья и сестры.

– Есть Мама, а есть остальные люди – ты их будешь тоже любить, или ненавидеть, или ненавидеть и любить в разное время жизни, но не любить маму нельзя, просто нельзя и все. Мама твоя тоже когда-нибудь станет старенькой, может старее даже, чем бабушка Козьмина из соседней палаты, а ты станешь таким как я сейчас, и не улыбайся, это случится обязательно. И тогда не мама тебя, а ты будешь защищать ее, ну и, конечно, других людей, которые будут рядом с вами.

Вырастай, становись сильным, умным, храбрым, и всем будет хорошо.

Не ленись, не проси того, что можешь найти или сделать сам, не нарушай обещаний, которые дал, не предавай, не завидуй, помогай пожилым людям, больным или несчастным по иным причинам, вот, собственно, и все.

– Ты спросишь, это и будет счастье? Как в сказках, когда все «хорошие» становятся богатыми и любимыми народом и верной красавицей – женой —принцессой.

– Нет, иногда, и даже чаще всего, честные и благородные несчастливы и небогаты, но душа их чиста, и счастье их кажется мелким и незаметным тем, которые считают этих счастливчиков неудачниками.

Единственно возможный путь в жизни – это путь правды, даже если надо идти против всего мира, но только не для того, чтобы получить какие-нибудь блага.

– Допустим, тебе удалось то, к чему ты стремился… Ты добился своего, все тебе уступили, все, что ты хотел, ты получил. Дальше что? Хорошо тебе? Людей обидел, а когда получил, или купил, или с неба свалилось, никакой радости нет, а если есть, она ненадолго.

– Ну вот, все, что есть на Земле, пусть даже больше, и луна, и солнце твои, все для тебя. Счастлив ты?

– А как же остальные? Им тоже солнце с луной требуются. Вот поэтому и нет мира, нет покоя в душе, даже, если луна у тебя под подушкой заныкана.

– Встань за правду, за благое дело для других, и ты не прогадаешь в главном.

– А самое главное – это твоя, понимаешь, душа. Потому что, все то, что за счет души, это очень невыгодно, это все равно, что взять и собственную почку или легкое кому-то продать. Это бессмысленно, потому что потом будешь так болеть, что не сумеешь даже воспользоваться плодами своего поступка. Если ты, конечно, продашь за деньги, а не отдашь добровольно, идя на страдание, чтобы просто помочь.

– Понимаешь, о чем я тебе говорю?

Саша кивнул, он слушал Сергеича, пытаясь запомнить все, что тот говорил. Было жутко интересно и радостно этой самой душе, потому что сам Сергеич разговаривал о серьезных вещах с ним, как со взрослым! Никто и никогда так с ним не разговаривал, а если и разговаривали, то шутя, с другими интонациями, как с больным, что ли.

Саша замер и боялся даже пошевелиться, чтобы не закончился этот разговор, чтобы Сергеич сидел и говорил, чтобы миг окончания «взрослого», «мужского» разговора не наступал подольше.

Ой, как хочется всем нам в детстве хоть немного побыть взрослым, и как хочется в остальной жизни хоть на минутку вернуться в детство! Хотя бы во сне. Взлететь и парить в свободном ночном полете в счастливом детском сне, а днем, во время дождя, прыгать с необъяснимым щенячьим восторгом по лужам, упасть в самую глубокую из них и смотреть в дождливое небо.

А лужа такая теплая, а небо такое невероятно большое и непонятно, как на нем держатся облака, которые похожи и на слона, и на летучий корабль одновременно…

– Ну ладно, что-то заболтался я, теперь я хочу поговорить с тобой, действительно по-мужски. Готов? – прервал Сашины размышления Сергеич.

Саша даже рассердился на себя – отвлекся все-таки, подумалось с досадой.

– Если ты хочешь, завтра мы с тобой вместе сможем попробовать сделать одно важное дело – вернуть тебе твой голос.

– Только я настоятельно тебя прошу, никому ни слова до поры! Договорились?

– Верю – удача будет ждать нас, если мы оба сделаем все правильно! Я сам не делал этого уже давно, но не забыл, как это делается – продолжал Сергеич.

– Признаюсь тебе, брат ты мой, что мне немного не по себе и даже страшновато как-то. Я – то понимаю, почему мне страшновато. Потому что не ведаю, как будет воспринят мой поступок…

– Ладно, это я так, не бери в голову.

– Да, представь себе, бывает, что и взрослые мужики боятся, нет страха только у психических больных. Психические – это несчастные, которые богом обижены такой головной болезнью.

– Почему завтра? – спросишь ты.

– День завтра необычный будет, посмотри какой закат!

Саша внимательно посмотрел на небо, но ничего такого особенного не увидел. Видел он за свою жизнь вещи поинтереснее.

Но потом присмотрелся и уже не мог оторвать взгляда от облаков причудливой формы, похожих на печенюшки в виде разных диковинных зверей, облитых разноцветным сиропом.

Эта яркая небесная картина как будто застыла и повисла в воздухе, словно была прибита к стене и висела там всегда, а теперь уже не исчезнет никогда.

Саша даже вздрогнул, когда Сергеич тронул его за плечо и попросил сосредоточиться.

– Ты хочешь говорить? – Саша утвердительно кивнул.

– Ты будешь говорить! Я завтра буду просто читать тебе одну необычную волшебную книгу – сказал Сергеич – а ты постарайся слушать меня очень внимательно, попробуй представить себя там, где тебе очень хочется оказаться и, главное – верь тому, что голос вернется к тебе, и что тебе он, ну, просто очень, очень необходим!

– Как только услышишь призыв – ГОВОРИ! – тебе после этого может вдруг стать не по себе, или страшно, все одно – постарайся сказать громко – да, Господи!

Если запомнил – кивни.

Саша кивнул, и даже для убедительности сделал это почему-то три раза.

– Как интересно – подумал он… – как в сказке, только чуток страшновато, вон и Сергеич сказал, что ему уже сейчас не по себе.

– А если уже сейчас, как в сказке, что будет завтра?

– Как хочется «чудес до небес» прямо сейчас!

Сергеич продолжал что-то говорить, но говорил он уже совсем не так, как недавно. Он смотрел Саше в глаза и как будто читал или «декламирировал», нет, декламировал – такое нелегкое слово Саша выучил в садике перед утренником.

Сашин взгляд снова «зацепился» за картину, прибитую к небу – что-то я притомился немного сегодня, надо немножечко полежать – подумалось ему.

Он прилег на скамейку и возобновил попытки слушать Сергеича внимательно.

Сергеич все декламировал, но слова его разлетались как птицы в разные стороны и никак не хотели присесть рядом.

Глава 4. Милашки

Небо вдруг стало одновременно голубым и розовым, какие-то всполохи появлялись то в одном, то в другом месте. Потом сполохи стали похожи на картинки из его любимой игрушки – калейдоскопе.

Картинки в калейдоскопе волшебно рождались и никогда не повторялись, если смотреть одним глазом и немного крутить.

Только на небе были не картинки, а огромные картинищи!

Между тем, некоторые слова, а потом целые фразы, перестали попадать в уши. Сосредоточиться и вслушаться в речь Сергеича никак не удавалось, а даже очень наоборот.

Сам Сергеич и черемуховые заросли начали исчезать, медленно растворяться в воздухе, и Сашка тоже почувствовал, что начал растворяться вместе со всеми.

Он растворялся, растворялся, потом перестал растворяться, снова стал самим собой, поднялся к облакам и полетел через огромные калейдоскопные картины.

Летать было приятно, ну о-ч-ч-е-н-ь!

Душа – вот она оказывается где, восторгалась необыкновенным, желанным, нескончаемым свободным полетом. Саша менял высоты, летал то вниз головой, то совсем наоборот, резко взмывал вверх и стремительно падал вниз так, что аж сердчишко подступало к горлышку.

Казалось, что оно сейчас выпорхнет и полетит рядом с ним по велению маленькой восторженной души.

– Как жалко, что мамы нет рядом! Она бы гордилась мной! А детсадовские, особенно старшие, обзавидовались бы! Вот бы так полетать вместе с Лидочкой над детским садиком!!!

Полет длился довольно долго, но вдруг Саша почему-то понял, что летательность подходит к концу, но обидно не было ничуточку.

– Птички летели, летели и прилети! Саше на головочку сели – вспомнилась прибаутка, которую мама говорила ему маленькому, ну совсем-совсем маленькому, он давно уже забыл себя таким или не помнил никогда?

– Ой, а как приятно видеть себя маленьким, даже плакать захотелось.

И Саша всплакнул незаметно, втихушку, правда незаметно от кого? Никого же нет рядом.

Но все-таки, стыдновато как-то было, большой уже нюни распускать.

Он вытер слезы и снова загордился собой, ну, совсем чуток – он теперь умеет летать и может делать это всегда, когда захочет.

Он даже не летчик, он важнее всякого летчика, ему не нужен никакой самолет!

Скорость полета ощутимо замедлялась, Саша плавно покружив под куполом откуда-то возникшего волшебного замка, опустился отдохнуть в оказавшееся, так кстати, удобное мягкое, как пух, кресло.

Душа и сердечко заняли свои места, усталости не было, было ощущение наступления большого праздника, как перед Новым Годом или днем рождения.

Еще хотелось срочно – пресрочно с кем-нибудь поделиться радостью и рассказать о своих новых успехах в пилотировании, нет не в пилотировании, а в летательности, или в летатировании?

– Запутался совсем! Где все? Я, что ли, один здесь совсем? Может полететь обратно?

– Поговори со мной – раздался приятный голос откуда-то сверху, и зазвучала торжественная музыка.

Как в больничной палате из черной тарелки, только в больнице наоборот – сначала гимн, а потом голос, а здесь – сначала голос, а потом музыка.

Голос в «тарелке» всегда был скрипучий и торжественный, а этот голос был как мамин, или как у Сергеича – родным.

Перед Сашей на золоченом троне восседал появившийся ниоткуда, кто-то очень важный, в одежде, покрытой разноцветными блестками. Он смотрел на Сашу строго, но не страшно.

Взгляд его был похож на взгляд мамы.

Тогда, когда она, понарошку строжась, говорила – ну, смотри у меня.

Саша вежливо поприветствовал незнакомца, как учила мама, после чего тот улыбнулся и заговорил.

Слов, которые произносил этот странный человек с добрыми, как у Сергеича глазами, Саша не знал, но при этом уверенно отвечал, и тоже какими-то смешными словами, которые про себя назвал кадаброй – бадаброй.

Вокруг незнакомца вертелись маленькие и симпатичные зверьки с умными, человеческими глазенками и с интересом поглядывали на Сашу. Из слов волшебника, а Саша точно был уверен, что это волшебник, выходило, что сегодня он здесь, чтобы поближе познакомиться, подружиться и поиграть с этими милыми зверушками, а завтра они встретятся снова и Саша получит ответственное задание.

Он должен будет за этими милашками ухаживать, и даже, возможно, будет их защищать.

– Но от кого защищать, будет ясно завтра, ведь завтра день необычный, вспомни закат – «прокадабрил» волшебник.

– Будь готов к подвигу, может быть придется быть, ну очень храбрым.

– А пока познакомься с нашими милашками.

Тут же набежали зверушки, закружили, затискали, потащили играть, сначала в «пятнашки-прятки», потом в лапту, дальше еще в «ручеек».

В «ручеек» – это когда все разбиваются по парам, берутся за руки и образуют такой коридорчик. Потом последний, который остался без пары, проходит по этому «живому» коридорчику и выбирает себе в пару любого, кто ему нравится в этот момент, или вообще. Тот, который после этого остался один, сам идет и выбирает тоже себе кого-нибудь, кто нравится ему. В результате все друг-другу нравятся и начинают дружить.

Это было интересно и смешно, потому, что у зверушек вместо рук были лапки, и они вдруг становились ростом с Сашу, когда он их выбирал. А когда они брались за лапки друг у друга – снова становились маленькими.

Смешной получился «ручеек».

В «прятки и пятнашки» тоже было «здоровски» – бежишь за одним зверьком, только почти догонишь, а их вдруг становится двое и даже больше.

А еще зверушки могли изменяться и превращаться друг в друга или в кого-нибудь незнакомого так быстро, что Саша путался и останавливался, а милашки хохотали, но совсем необидно. Саша вместе с ними тоже смеялся и жалел, что, вот не может делать все-все так, как его друзья.

А потом танцевали, водили хоровод, как в Новый год, вокруг серебристой елки. На вершине елки сидел волшебник, а игрушки на елке тоже пели, иногда спрыгивали с веток и пускались в пляс.

И это было неудивительно, потому что игрушками и были сами зверушки – милашки.

Саша рассказал новым приятелям о своем большом друге, «который там, в больнице». Милашки заверили, что выбор друга сделан совершенно правильно и они тоже знают его хорошо, и он им тоже большой друг.

Потом настала пора прощаться до завтра, «милашки» разбрелись кто-куда, кто-то уснул прямо на полу около елки, кто-то спрятался в ее ветвях, а один зверек вообще оказался у Саши в кармане.

Играть стало не с кем, да и сам Саша изрядно подустал.

И тут он вдруг подумал, что ни с кем из зверьков он так и не успел толком познакомиться, то есть они-то узнали про него все, а он – нет.

– Пойду-ка я попробую что-нибудь «разведать» – подумал Саша, и тут же оказался снова в волшебной комнате.

– Знаю, знаю, что ты хочешь у меня спросить – опередил волшебник Сашин вопрос – эти милашки, как ты их называешь, не имеют определенного имени, вернее, имеют, но имена у них могут меняться со временем. Все наши малышки называются «страстишки».

– Какие такие стишки? Я про таких не слышал, чего-то-удивился Саша.

– Непонятно? Попытаюсь объяснить…

– Страстишки, это маленькие страсти, а страсти на вашем языке означают несчастья, беды.

Пока страсти маленькие, они милые, ластятся и играют с тобой, можно сказать, заманивают. А вырастут, и, если им позволить – беда будет.

– Вот у той зверушки, что спит под елкой, сейчас имя – «Покой», а вчера все звали ее – «Обида».

– Не смотри, что она такая милая и спит сладко так и безмятежно. Она может быть быстрой, юркой и жестокой, как львенок или тигренок. Если с ней обращаться строго, не пытаться одомашнить, она живет себе на воле и никого не трогает. Она к тому же пронырливая и может залезть в тело и душу любого человека. Стоит только начать ее удерживать, назвать своей, она начинает вырываться и кричать человеку: «Выпусти меня! Иначе я начну расти и съем тебя!».

– Надо услышать ее и отпускать сразу, пока она маленькая и безобидная, тогда такой она и останется. Но если не отпустишь – берегись! Что бы ты не делал, она будет крутиться в тебе, искать выход и не находить его, такой вот непутевый зверек! А как всем маленьким, ей постоянно хочется есть, и она будет есть тебя! И расти! И человек терпит, «Обида» стала своей. Она внутри него всегда найдет что-нибудь вкусненькое, а потом уже будет жевать все внутренности без разбору. Не зря говорят: «Человека обида гложет».

Смотришь, незаметно так, и захирел человек, то там заболит, то здесь. И становится зверь частью его души и тела. И слабеет человек и хворает, а всего-то надо, взять и отпустить «Обиду», пусть себе бежит на волю. И тогда зверушка снова станет маленькой и звать ее все снова станут – Покой – и в душе и теле у человека будет легко и покойно.

– А вот эта, которая у меня в кармане, кто она, как ее зовут сейчас – спросил Саша.

– Это-та? Ты мог и сам догадаться, вишь, какая пухленькая, похрапывает себе, будто все время здесь и спала. Эту зовут «Ленюшка».

– Она, как раз, домашний зверек, тоже живет в человеке, но человек сам ее туда запускает, а иногда даже рождается уже сразу с этим зверьком. «Ленюшка» дремлет внутри человека тихо-тихо и ведет себя совсем незаметно, растет потихоньку во сне. Ей больше ничего и не надо. Но если не трогать, не вырвать ее из себя, она так, незаметненько совсем, превратится сама и человека превратит в жирное, малоподвижное и глупое существо. Тогда человека звать станут «Лентяй», а зверя, а это уже будет не зверушка-милашка, а именно Зверь – Лень.

Запомни, что этот зверь пострашней остальных будет и победить его могут только сильные духом люди. Чтобы стать таковым не обязательно быть богатырем. Сильные, они, как правило, самые тихие и спокойные люди. Тебе в жизни тоже будет ой, как трудно, я знаю это. Но запомни навсегда, если тебе трудно, значит ты идешь в правильном направлении. И не бойся ничего, в том числе и устать. Все устают, даже сильные, но они, в отличие от других, продолжают идти к своей цели молча, «стиснув зубы» и побеждают. Так что, гони лень от себя, да и со всеми остальными страстишками поаккуратнее обращайся!

– Вот, такие у нас здесь с тобой «страстишки-милашки»..



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11