скачать книгу бесплатно
Недокнига от недоавтора
Юля Терзи
Почему НЕДОкнига? Всё очень просто, внутри вас ждут небольшие автобиографические рассказы, которые скорее можно назвать мемуарами, но в силу своей лаконичности в полноценные мемуары они тоже не годятся. Так что в руках вы держите что-то похожее на распечатку паблика «Подслушано», не дотягивающее до гордого названия «книга». Или же представьте, будто вас окунули головой в омут памяти, что был в кабинете у профессора Дамблдора, только сейчас перед вами современная версия моего омута памяти. Почему НЕДОавтор? Со мной связано много приставок «недо», по жизни я начинала чем-то заниматься и бросала, и образование у меня отнюдь не связанное с литературой. Так что вы не найдёте здесь высокого слога, зато встретите несколько милых и трогательных, стыдных или смешных историй, которые могли произойти с кем угодно, но свалились именно на меня.
Юля Терзи
Недокнига от недоавтора
Дисклеймер
Большинство историй показывают отношение к тем или иным вещам с детской колокольни и могут показаться вам странными. Что-то обусловлено исключительно моим восприятием, а что-то принципами воспитания, которыми руководствовались в то время. И я благодарна моим родителям, что выросла такой, какая есть. Очень их люблю! Как бы я выразилась, будучи маленькой – люблю так, что сердце трещит!
В основе всех рассказов лежат реальные истории, лишь иногда мне приходилось немного приукрасить или поменять имена героев.
Запутанное
Большая карта вин
– Я слышал, в том ресторане большая карта вин… – продолжал говорить на кухне мой папа.
Карта вин? Понятия не имея, о чём там болтают родители, будучи маленькой девочкой, я представляла себе огромную географическую карту, размером во всю стену. Зачем она была нужна – я могла только догадываться. Кстати, в моей голове она звучала, как карта «Вин», видимо, представляя собой карту какого-то древнего государства «Вин».
Так как ресторан выбирали на день рождения кого-то из родственников, то и меня тоже должны были взять. День икс наступил, и мы поехали в ресторан. Уже с порога я стала оглядываться в поисках той самой стены с картой, но ничего не находила. Когда мы сели за стол, моё любопытство только усилилось.
– Юля, что ты всё вертишься, сиди спокойно, – отчитала меня мама.
– Мам, но где же карта?
– Какая карта? – недоумевая, спросила она.
– Ну та карта, карта «Вин».
В этот момент все гости, разумеется, сочли своим долгом пошутить над ребёнком, который проявляет нездоровый интерес к вину. И каково же было моё разочарование, когда вместо огромной красочной карты несуществующей страны мне подсунули кусок бумаги с непонятными буквами.
«Странные эти взрослые» – думала я, пока кто-то из них шутливо обращался ко мне с просьбой передать бумажку, гордо именуемую картой вин.
Плохое слово
Во времена отсутствия интернета слова, которые нельзя произносить в приличном обществе, ты узнаёшь или от ребят во дворе, или от папы. Я обычно ориентировалась на свою маму и не употребляла в речи тех слов, которые я от неё не слышала. Одним из таких было слово «негодяй». Не помню, где я его впервые услышала, но то, что хорошего человека негодяем не назовут, было ясно сразу. В довесок к этому, мама его ни разу не произносила на моей памяти, а значит, всё – слово запрещённое.
Каково же было моё удивление, когда я услышала это слово в диснеевском мультсериале про Винни-Пуха. Не знаю, как вы, но я слышала именно такие слова в заглавной песне:
«Мишка, плюшевый мишка,
Навек мы друзья,
Мой старенький ты негодяй».
Я не могла поверить, что в детском мультфильме смеют произносить такое слово. Каждый раз, когда звучала песня, я переставала подпевать именно на нём. Ещё и приходилось опасливо смотреть на реакцию родителей, если они в тот момент были в комнате. Вдруг, услышав это слово, они бы запретили мне смотреть мультик.
Не знаю, что впоследствии удивило меня больше: то, что слово «негодяй» не такое уж и плохое, или то, что на самом деле в последней строчке песни поётся: «Мой старенький Винни, да я…».
Рифма
Помните песню «Ветер с моря дул»? Если нет, то вот вам несколько строк:
«Ветер с моря дул, ветер с моря дул,
Нагонял беду, нагонял беду,
И сказал ты мне, и сказал ты мне,
Больше не приду, больше не приду…»
На этом хватит, пожалуй. В детстве мне казалось, а точнее, я была уверена, что в первой строчке поётся слово «дул», но без последней буквы, то есть «ду». Мама, конечно, убеждала меня, что такого слова нет, а я ей не верила. Слово «беду» рифмуется со словом «приду» так же, как и со словом «ду», но «дул» здесь явно не подходит. Эти мамы ничего не понимают.
Обряд отбивания
Маленький ребёнок, знакомясь с новым словом из речи родителей, рискует его не расслышать, что в корне может изменить значение слова. Вот парочка забавных примеров.
С этим словом, скорее всего, я столкнулась во время отравления. Первый день при отравлении самый тяжёлый – организм пытается избавиться от того, что ты до этого с аппетитом поглощал. Пить лекарства и воду тяжело, так как всё это внутри надолго не задерживается. Мама иногда приходила и настаивала, чтобы я делала маленькие глотки воды.
– Надо пить, а то будет обезвоживание, – говорила она, принося с собой стакан.
Но я тогда услышала слово, благодаря которому ситуация заиграла для меня иными красками – «обезбоживание». Я представляла, что пью освящённую воду, и если её не выпить, то моя вера может пошатнуться. Испугавшись этого, я послушно выпивала стакан воды, делая глоток раз в пять минут.
– Обезбоживания не будет? – интересовалась я после этого.
– Нет, молодец, что выпила воду, – отвечала мама, не услышав заменённую мной букву.
Подобное происходило неоднократно. В топе неправильно услышанных мной слов есть слово, обозначающее обряд, совершаемый над телом усопшего – отпевание. Не знаю, часто ли дети допускают такую ошибку, но этот процесс в моей голове превратился в «отбивание». Я лично видела процесс отбивания мяса мамой на кухне, и куску мяса было сложно позавидовать в той ситуации. Правда, иногда мама называла эту экзекуцию мясным массажем. А теперь представьте следующую картину. Я знала, что то самое, что называется отпеванием, происходит в церкви с телом умершего и занимает продолжительное время. В это время, по моему мнению, с телом производят такие же манипуляции, как моя мама с мясом. Будучи в курсе того, что мёртвый человек быстро коченеет, я полагала, что данная процедура проводится, как раз чтобы засунуть умершего в подходящий по размерам гроб.
Я узнала значение и правильное произношение этих слов, уже учась в средней школе. Вот так вот, живёшь себе, живёшь с одной картиной мира, где в церкви утрамбовывают тела покойников в гробы, и при недостатке жидкости люди становятся безбожниками, а по факту всё оказывается совсем иначе.
Глаза токсикомании
Каждый год в школе мы писали научно-практическую работу. Разумеется, никакой особой «научности» в пятом классе быть не может, поэтому вся работа заключалась в поиске нужной информации и логичном её изложении. Помню, тогда я писала что-то про Сфинкса в Египте и его роль в современном искусстве и уже задумывалась над темой для следующего года. Может быть, кто-то из вас смотрел сериал «Охотники за древностями», что крутили по СТС где-то в начале нулевых. Если нет, то это приключенческий сериал, по сюжету напоминающий фильмы про Индиану Джонса, только роль «Индианы» исполняет женщина. Я была влюблена в этот сериал, в нём было всё, что нужно – и приключения, и драма, и любовная история, конечно же. Фантастико-приключенческий сериал так взбудоражил моё воображение, что после просмотра очередной серии я поняла: «Это оно!» и гордо заявила маме:
– В следующем году я буду писать про «Глаза токсикомании».
Мама, будучи человеком с медицинским образованием, восприняла это со своей колокольни:
– Да? Но это же очень серьёзная тема. Откуда ты про это узнала, вам кто-то рассказывал в школе?
Спустя несколько минут обсуждения я поняла, что мама понятия не имеет, о чём говорит.
– Да нет же! «Глаза токсикомании» – это такой артефакт, ну находка в Индии.
Я пустилась описывать то, что на самом деле называлось «Глаза Токламани» и не существовало в реальности, но мама вернула меня на землю, просветив на тему токсикомании. Представляю, если б я начала ходить по библиотекам в поисках материала для своей школьной работы и ловить на себе взгляды недоумевающих библиотекарей.
Пусть ответит Юля
От школьных знаний сегодня в голове осталось не так много – базовые вещи из математики, некоторые формулы из физики и названия веществ из химии; разумеется, из истории – вечный принцип «вассал моего вассала не мой вассал» и кое-что ещё по другим предметам.
Один год в школе нам задавали непомерно много домашних заданий. Помню, как, дописав сочинение про чей-то там образ в очередном литературном произведении, я уже клевала носом, и последние строчки вышли неказистыми, а впереди был ещё целый параграф про грибы на урок биологии. Мама решила прочитать мне этот параграф сама, перед сном. Перед сном же лучше запоминается.
– Грибы изучает наука микология, она… Юля, ты спишь? – приходилось периодически меня проверять.
– Нет. Микология, понятно, – повторяла я, стараясь изо всех сил не уснуть.
– В качестве корней у грибов выступают ризоиды, – прочитала мама и от себя в качестве пояснения добавила, – это такие волоски, ими грибы крепятся к земле и за счёт них питаются. Как присоски, поняла?
– Да, поняла, – ответила я и отправилась в царство Морфея.
На следующий день первым был как раз урок биологии. Я сидела на первой парте, но вовсе не потому, что была отличницей. Сидела я там из-за своего плохого зрения. Обычно я всегда была готова к уроку, но тянуть руку выше всех не хотела, ну а если учитель сам меня спрашивал, то без проблем отвечала. Эта отлаженная система работала, но в тот день дала сбой. Учительница биологии, Татьяна Дмитриевна, спросила, как называются корни грибов. Корни грибов? Да я же знаю ответ! Это последнее, что я слышала перед сном вчера. Все удивились моей поднятой руке, больше всех, конечно, – Татьяна Дмитриевна. Она удивилась настолько, что дала мне ответить.
– Присоски, – гордо выдала я с места.
В классе раздался хохот, и, поймав на себе недоумевающий взгляд учительницы, я поняла, что что-то не так.
– Юля, какие присоски? Ри-зо-и-ды! – громко и членораздельно произнесла Татьяна Дмитриевна.
Сама не знаю, как среди стольких биологических терминов затесались «присоски». Оказалось, что пытаться запомнить что-то перед сном не самая лучшая идея. Зато эти ризоиды я запомнила на всю жизнь.
Обидное
Шуточки от бабушек из соседнего подъезда
В детстве я была счастливой обладательницей круглых угольно-чёрных глаз, которые с возрастом стали просто карими. Знакомые женщины пенсионного возраста, считающие себя искромётными юмористками, часто меня останавливали на улице и задавали один и тот же вопрос:
– Юля, а ты глаза-то сегодня мыла?
Видимо, намекая на схожесть чёрного цвета с грязью и делая своеобразный комплимент, больше напоминающий оскорбление.
«Мыла, а вы, видимо, нет», мысленно отвечала я.
На самом деле в ответ я молча таранила их взглядом. Каждый раз я думала как-нибудь остро ответить, но ничего не получалось.
Гендерные стереотипы
Недавно в одном подкасте я услышала следующую историю. В детском магазине, выбирая подарок, мальчик попросил у папы купить ему набор с игрушечным утюгом и гладильной доской. Всё это было упаковано в коробку предательского розового цвета. Папу такое пожелание возмутило и он со словами «Ты чего? Пойдём купим машинки!» выбрал какой-то танк или самосвал или ещё что-то из той же оперы огромных размеров.
Я хоть танки и не просила, но в машинки играть очень любила. Откуда у меня взялись машинки? Оттуда же, откуда одеяло голубого цвета – ждали не меня, а некого мальчика. Но и мне были рады, а на радостях оставили и машинки. До определённого момента. Однажды я их просто не нашла среди своих игрушек.
– А где мои машинки? – удивлённо спросила я родителей.
Как оказалось, их отдали моему доросшему до машинок родственнику. Меня даже не спросили. Надо признать, что, увидев мои полные удивления и непонимания глаза, родители поняли, что поступили неправильно. Затем, по мере моего взросления, избавлялись они от игрушек, только получив моё согласование. Но отдали-то они их явно по понятной причине – девочки в машинки не играют. Чуть повзрослев, я подумала, что когда у меня будут дети, я точно их буду спрашивать о таких вещах, ведь в детстве игрушки это хоть и небольшая, но всё-таки собственность ребёнка. А послушав тот подкаст, я пообещала себе, что, когда у меня будут дети и если это будет мальчик, то я куплю ему игрушечный утюг. Разумеется, если он сам попросит.
План по избавлению от поросят
Самым приятным при поедании манной каши было обнаружить в полупустой тарелке, среди оставшихся комочков, трёх поросят, которые там всё время прятались. То же самое было и с супом. Зачем-то эти весёлые поросята прятались на самом дне тарелок и ждали, когда я всё доем. Это были мои любимые тарелки, но не только из-за поросят, а ещё потому, что они были именно мои. Мама могла положить себе и папе какую-нибудь там котлету в любую тарелку, но только не в мою. Тарелки с поросятами были моей первой собственностью, не считая игрушек.
Ничего не предвещало беды, и я планировала есть из этой тарелки ещё очень долго, лет до двадцати, как минимум. Но в один день случилось непоправимое – на тарелке появилась трещина. Меня эта трещина, собственно, не очень волновала, она лишь отделила одного поросёнка от остальных, но рисунок не портила. А вот папе она сразу не понравилась. Казалось бы, тарелка не его, чего же он переживает. Но у взрослых своё видение, и в трещине на тарелке им виделся знак надвигающейся беды. С того дня началась реализация папиного коварного плана по конфискации моего небольшого треснутого имущества. Просто взять и выбросить тарелку он не мог, а предложить мне есть из другой не было смысла – я бы не променяла своих поросят на скучные взрослые тарелки. Папа был хитёр.
С момента появления трещины прошло несколько дней, и я не ожидала подвоха. Мама накрыла на стол и позвала всех на кухню ужинать. Помню, что у нас тогда на ужин было пюре с сосисками. Папа, что на него не похоже, ведь обычно его не дозовешься, пришёл первым. По телевизору тогда показывали что-то интересное, и он, ссылаясь на это, схватил тарелку и пошёл есть в гостиную. Кроме того, что есть перед телевизором мне не разрешили, так ещё и, придя на кухню, я не обнаружила свою тарелку.
– Мам, а где моя? – спросила я в растерянности.
Нехитрым путём выяснилось, что мою схватил папа и уже уплетает с неё сосиски в комнате.
– Ничего, Юля, разок поешь из этой, – сказала мама и пододвинула мне взрослую тарелку.
Хоть сосиски с пюре и были моим любимым блюдом, есть их без поросят было не так интересно. Где-то на середине второй сосиски на кухню зашёл папа с грустным видом – в руках он держал две половинки, когда-то бывшие моей целой тарелкой.
– Раскололась, – виновато сказал он.
Мне, конечно, было грустно. Я не верила ему и маме, успокаивающей меня тогда, что это произошло случайно. Я и сейчас не верю. Конечно, всё инсценировано было по высшему разряду, не придерёшься – произошло случайно, а раз она раскололась, то нужно выбросить. Доедая вторую половинку сосиски, приправленную слезами, я подумала тогда, что мне остаётся только одно – беречь свою оставшуюся суповую тарелку, чтобы её не постигла та же участь.
Детский сАД
Я ненавидела детский сад. Всей своей детской душой. Почти каждое утро родители выслушивали мои стенания, но, несмотря на них, всё равно вели меня туда. В садике мне было ненавистно всё – дети, игрушки, еда.
Маленького интроверта в моём лице постоянно сталкивали с устоявшимся детским коллективом и заставляли играть. Стоит сказать, чтобы вы не думали обо мне, как о социофобе, что у меня были друзья во дворе, с которыми мне было комфортно и интересно проводить время. Но мне никогда не было скучно одной, у меня были сюжеты у игр, будь то игры в куклы Барби, или с мягкими игрушками. Да такие сюжеты, что мыльным операм и не снилось. В саду же постоянно кто-то мне мешал играть, возможно, мне надо было чуть больше времени, чтобы проникнуться и присоединиться к ребятам, хотя, оглядываясь назад, я вспоминаю, что их игры мне казались совершенно неинтересными. Игра «дочки-матери», которая является очень важной игрой для детей как модель социальной ситуации, мне казалась скучной. Другое дело, когда у твоего резинового быка – простого работяги есть внебрачный сын от богатой красотки-медведицы, которая не может воссоединиться с семьёй в силу сложившихся в обществе устоев и мужа свиньи-абьюзера.
Уж не знаю почему, но моё отстранение от других детей, наоборот, вызывало их интерес ко мне, видимо, делало меня своеобразным запретным плодом. У меня даже был собственный защитник в виде мальчика с игрушечным мечом, который сказал, что покарает моих обидчиков. Кто знает, может быть, он говорил так всем девочкам из группы. Так или иначе, но однажды мне пришлось воспользоваться его услугами. Я сидела и играла одна в какую-то свою игру, когда ко мне подошла девочка и предложила поиграть с ней. Я отказалась. Девочка настаивала, сказав, что даст мне её любимую куклу. Не помню, что там была за кукла, но меня было не сломить. Не пережив отказа, она перешла к тяжёлой артиллерии и пригрозила, что стукнет меня по голове. Всё было зря. Но, надо отдать той девочке должное, она сдержала слово и стукнула меня. Что сделала я? Заревела? Нет. Правильно, пошла жаловаться своему рыцарю-защитнику.
Не знаю, рассказывали родителям хоть что-то о моём поведении и, может быть, они поэтому бросили попытки моей социализации или утренние стенания наконец сработали, но однажды утром я посмотрела на папу своими заплаканными глазами и сказала:
«Папка, не води меня в этот садик!»
И больше меня туда не водили.
Первое предательство
Помню, как в нашу группу в детском саду пришёл новенький мальчик по имени Рома. Напомню, что я была одиноко играющим в стороне интровертом, но почему-то новенький первым делом решил познакомиться именно со мной. Я была не против и осталась приятно удивлена его выбором. А когда пришло время прогулки, то удивление моё только возросло, так как новенький Рома решил и гулять рядом со мной. Помню, как мы с ним сидели на веранде и говорили по душам, если так можно выразиться о разговоре двух четырёхлеток.
На следующий день я даже шла в сад с охотой, думая, что если новенький опять ко мне подойдёт, то я буду рада. Но он не подошёл. Он вообще со мной не поздоровался. Когда я пришла, Рома уже играл во что-то с мальчиками и не обращал на меня внимания. Разочаровавшись в нём, я пошла играть, как обычно, сама с собой. Такое ощущение, будто Рома, придя домой и рассказав родителям, как он в новом саду весь день играл с девчонкой, получил нагоняй от сурового папаши и решил на следующий же день реабилитироваться. Эх, Рома, Рома.
Роковые яйца
По большей части моя религиозность в детстве проявлялась в традиционных празднествах, например, в поедании куличей и покраске яиц на Пасху. Мне нравилось красить яйца, покупать разноцветные пищевые красители, наклейки, разные посыпки и прочую ерунду, которой забиты магазины в преддверии Пасхи. Начиналось всё с самых некачественных красителей, которые иногда умудрялись проникать под скорлупу, и в итоге тебе могло достаться яйцо с синим или зелёным белком. Это сейчас есть выбор из разных фирм-производителей, а в то время он был между упаковкой пищевых красителей и луковой шелухой, которой мама пользовалась из года в год. Мне же хотелось красок.
Помню, что в тот год красители были по-прежнему отвратительные, поэтому мама дала мне покрасить всего лишь несколько яиц, по количеству цветов в наборе. Если мне не изменяет память, их было четыре: красный, зелёный, жёлтый и синий. Всё мастерство состояло в том, чтобы не передержать яйцо в мутной цветной воде, не дав таким образом окраситься белку, но при этом получить насыщенный цвет скорлупки. После окраски все яйца я натирала салфеткой, смазанной в растительном масле, тогда цвет становился глянцевым, а сверху прилепляла купленные тематические наклейки с надписью «ХВ». Все вроде окрасились нормально, но больше всего я гордилась яйцом, равномерно окрашенным в насыщенный розовый цвет, и уже предвкушала, как буду им «стукаться» с мамой или папой.
Мы сели за стол, и, конечно, маме надо было добавить толику религии в разговор, праздник же, как-никак. С невообразимой скоростью поочерёдное христосование превратилось в обсуждение недостатков друг друга.
– Все мы не безгрешны, – наконец сказала она, взглянув на папу.
Слово за слово, и мой папа, отличающийся особой вспыльчивостью, недолго думая, швырнул символ Воскресения Христова в виде яйца куда подальше, сказав таким образом, что есть с нами за одним столом сейчас он отказывается. Я молча сидела и ждала, пока накалённая моей мамой обстановка утихнет и наконец со мной кто-то «стукнется» яйцом. Дождалась. Все наконец обратно собрались за столом, и я стала искать среди окрашенных яиц своё любимое, но его нигде не было: ни в корзинах с яйцами на столе, ни в тарелках у родителей. Мои опасения подтвердились, когда я пошла проверять, какое же яйцо прилетело в результате папиного броска в стену. Да, то самое. Останки моего некогда красивого яйца беспомощно лежали в виде нескольких безобразных кусочков возле стены, а какая-то часть осталась и на ней.