Польские цветы

Юлиан Тувим

Польские цветы

Глава 1

Песок разлетается в звёзды…

(Юлиуш Словацкий)

И всюду страсти роковые,

И от судеб защиты нет…

(А.С. Пушкин, «Цыгане»)

Часть первая

Глава первая

I

Букеты в наших сёлах, как известно,

Вязались кверху и весьма отвесно.

Расцветкой на алтарь похожи,

По форме веера, иль сердца, иль, положим,

Палитры. Так, с неё, цветистой,

Умелый местный богомаз колоры тискал,

Наш Рафаэль из Равы[1] и Студянны[2],

Когда на честь Святейшей Панны,

Писал он чувств своих цветы,

В тональности хотя и бледной, но полной всякой пестроты.

Я не о тех пучках спонтанных,

Стоявших на столах верандных,

Вязанок с полевых окраин,

Может приятных, но случайных,

Плодах усилий «скороручных»,

По сёлам девушкам присущих,

А также тем пожившим дамам,

Что носят при себе упрямо

Как знак особый подтвержденья

Своей невинности иль польского рожденья;

Я о букетах с формой, ладом,

С ведущей мыслью и укладом,

Провинциальных, нестоличных,

Выхоженных в садах, «тепличных»,

С цветов, что ножницами срежут

И стянут лыка полосой

Потресканной и чернозёмной,

В работе сильно огрубевшей

Простой садовничьей рукой.

Смотри как стебли он берёт

И между пальцев протыкает,

Оттенок новый добавляет,

Переплетает, ловко вяжет,

Узлом конечным закрепляет,

Положит, снова перевяжет, стянет,

А пальцы словно спицы для вязанья –

Мелькают быстро друг за другом,

Растёт изделье полукругом,

Он укрепляет, добавляет, сдобит,

И наблюдает чутко исподлобья,

Как клумба вверх ползёт витая,

Узором красочным играя;

Зажал в зубах полоску лыка

Процессом творческим проникнут,

Молчун работою кипящий,

Творящий – оттого молчащий.

Смотри: он новый стебель длинный

Отрезал и на место вставил,

Схватил, вокруг обвил, заправил,

Стянул из лыка пуповиной,

И взглядом пристальным приветил,

Букет тотчас ему ответил,

Шепнул два слова резедою, розой крикнул

Вздохнул, чуть покивал и стихнул.

Вот он рукою по букету

Провёл как будто по спинету[3],

Пассажи выводя волнами,

Затем поставил вверх ногами,

Концы стеблей секатор срезал,

Тем поплохело под железом,

Аж дрожь по саду пролетела,

Листва на грядках побледнела,

А мастер в рот набрал воды

И, прыснув, освежил цветы.

Какой букет? Готов подробно

Описать. Сначала розы. Бесподобны!

Не те, кармино-косметичны,

По-королевски поэтичны,

Готовы ароматом осчастливить,

Со стеблем – талией танцовщицы:

В метр высотой, а сверху бравый,

В коралле вырезан кровавом

Манером чудным завитым,

Бутон красуется над ним;

Не розы у испанки феодальной,

Невыразимо сексуальны,

При них рубин сойдёт на нет,

Взяв их, на сказочный обед

Богач являлся полнокровный,

В духах лаванды жеребец,

До гибкой и высоконогой

Панны Анелы, грустной, чистой,

Серошелковой, голосистой,

С красивым ртом слегка мясистым,

Которым после коньяка

И кофе крепкого с ванилью

Хватала розы пламень сильный

И губ Альфреда вкус обильный,

С изрядной мерой табака.

Краса Анела, содержанка,

Танцорка на столичной сцене.

К ней приходил («за вдохновеньем»),

Помимо главного коханка[4],

Иной ценитель, но без денег,

И рифмоплёт, и неврастеник,

С дырою в лёгких и в кармане,

Вот он сейчас: дурной и пьяный,

На розу вперил взгляд стеклянный;

Глядит не видя; тянет с рюмки коньячок,

А жар как молот бьёт в висок,

И знает, что её убьёт:

Сегодня, завтра, на неделе –

Роз не узрев на самом деле,

Коньяк свой дальше пьёт и пьёт.

А розы, чей удел невидными остаться,

Как раны красные гноятся,

И осыпают грудь коханки,

Красы Анелы-содержанки.

Крови убийственной угрозой

Дымят пылающие розы…

И как сегодня, завтра, через год,

Он с ней прощается и в «Адрию»[5] идёт.

Там я сижу с женою рядом,

Она молчит с застывшим взглядом.

С кроваво-красным и бровистым

Он к нам направленным лицом

Сидит печально за столом,

А рядом с ним бутылка виски,

Со рта пускает клубы дыма,

А в клубах отблеском кровавым

Бутонов роз мелькают главы,

И ночь гудит пьянецким гимном…

Нет, розы вовсе не такие,

Настоящие - иные.

В букете сельском, как ведомо,

Так скромны розы, по-домову;

Я не могу себе представить

Их за стеклом витрин в Варшаве,

Где стеблем длинным выпирая,

Одна другую поглощает;

Отнюдь, без притязаний до салона,

Без родословной от Сарона[6],

Капризных слёз, румянца, ора

Не задирают носа в гору;

Но словно брошенные девы

Стоят, головки томно свесив

Глазами кверху устремляясь,

Как будто в чём-то извиняясь.

Они с теплицы эмигрантки,

Штамовых[7] бедны фамильянтки[8],

Не горделивы, не завистны,

Но добродушны, мелколистны.

Густы и низки, красны, скромны

С пыльцой посередине желтой,

На блузках хороши девчачьих,

Или в стекле. Такие розы наши.

И с запахом воды цветочной,

Как в Лодзи юной так же точно

В апрельский дынгус[9] на Петрковской[10]

С улыбкой Зоси Опенховской[11].

Где ты, девчина симпатична,

О двух косицах золочёных,

На грудь свободно заложённых,

Стройна и смугла, и пшенична,

Медова, дышишь сбором пчёл в лугах окрестных

И ветерком в хлебах и садах,

И ранним сельским днём воскресным,

Когда в расписанных нарядах,

Под шум приятный лент цветастых,

Идут девчата развесёлы

Из сёл ближайших до костёла:

Глаза объяты небом ясным

И васильками Иновлодзи[12];

Одеты, но ступают босо,

За плечи обувь перебросив.

С утра пораньше друг за другом

Плывут паря над свежим лугом.

Я, на стволе упавшем восседая,

В коре смолистой спичкой ковыряю,

Полоску янтаря тяну с усердною гримасой,

Нить получаю паутины тоньше,

Как пахнет лес, бренчат цветочки!

Глаза закрою – как в них ясно!

Открою – что? к чему? – вопросы…

Порвалась нитка… Где же косы?

Где эхо напряжённой рифмы?

Где стих? Где сон? Вот незадача!

«Клубами дыма

Пусть окружусь»[13]… И плачу.

Мелкопоместные вы розы,

А лучше – розочки, розята,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Рава (польск. Rawa) – город в Лодзинском воеводстве в месте слияния рек Равка и Рылка; упоминается начиная с XIII века (с 1924г. – Рава Мазовецка).

2

Студянна (польск. Studzianna) – село в Лодзинском воеводстве, стоявшее на пути пилигримов, посещающих святилище Божьей Матери Святого Семейства.

3

Спинет – музыкальный инструмент, распространённый в XV-XVII веках, вид клавесина.

4

Коханек – (польск. Kochanek) любовник.

5

Адрия (польск. Adria) – известный в Варшаве гастрономическо-развлекательный центр (1931-1944гг), излюбленное место встречи столичной богемы в 30-е годы XX века; состоял из большого зала, зимнего сада под стеклянной крышей, бара и танцпола.

6

Сарон – плодородная равнина в Израиле на побережье Средиземного моря, между хребтом Кармел на севере и рекой Яркон на юге; о цветах Сарона упоминается в Библии (Песня Песней, 2, 1).

7

Штамовые (розы) – в значении привитые.

8

Бедны фамильянтки - бедные родственницы.

9

Дынгус (польск. dyngus) – (он же Шмигус-дынгус, Мокрый Понедельник) - старинный польский обычай, при котором в первый понедельник после Пасхи принято обливать друг друга водой, что символизирует очищение, плодородие и приход весны.

10

Центральная улицы Лодзи.

11

Zosia Opęchowska – возможно, ученица гимназии имени Элизы Ожешковой в Лодзи, ровесница Юлиана Тувима.

12

Иновлодзь (польск. Inowlódz) – город в 60 км к юго-востоку от Лодзи.

13

Цитата из поэмы Юлиуша Словацкого «Бенёвский»: «Kłębami dymu Niechaj otoczę się».